"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 402
Тут же завыла сирена, поднимая подразделение этого крохотного лесного полигона по тревоге.
Генерал обернулся и машинально потрогал кобуру с маузером на поясе.
— Что случилось⁈ — послышался взволнованный голос старлея.
И вот на хрена, спрашивается, вокруг охотничьего домика столько кустов? Хотя ответ напрашивался сам собой: маркиза любила здесь предаваться разврату. И ничего удивительного, если кусты высажены специально, чтоб прятать безобразия от лишних глаз.
— Нарушитель! Нелюдь! — коротко доложил часовой, указав куда-то в сторону берёз.
Пётр Алексеевич всё же достал на всякий случай маузер и двинулся к месту стрельбы.
К этому времени вооружённые бойцы заняли позиции, а две боевые машины рявкнули заводящимися двигателями и повернули башни с автоматическими пушками.
Затем на бронированном дозорном внедорожнике открылся люк на крыше, и солдат вытащил и поставил на крепёж тяжёлую, по факту станковую, чугунную волшебную палочку, то есть высокомощный шокер для нечисти.
Было ещё не совсем темно, и ручные фонари на пару с фарами машин не сильно помогали разгонять зелёную серость, зажатую между стволов деревьев. И только цветы тенелюбивых трав горели тусклыми маячками.
После выстрела смолкли испуганные птицы и древесные лягушки.
— Прикрой, — произнёс Пётр Алексеевич и осторожными шагами двинулся в сторону, где заметили движение.
Уже на краю поляны он замер и глянул под ноги. Его взор скользнул вдоль длинной и ровной линии из торчащих из листвы грибов — самых обычных сыроежек с разноцветными шляпками, которые очертили собой стоянку, словно по циркулю.
— Какого хрена? — прошептал генерал.
Это походило на ведьмины круги, только очень и очень большие, и в центре оказались домики и техника.
Рядом камуфлированной тенью скользнул старлей, отобравший у кого-то автомат с глушителем.
Когда он замер у ближайшего ствола, Пётр Алексеевич занёс ногу над грибной линией.
Замер.
Ничего не произошло, и потому землянин двинулся дальше.
— На стволе, — прошептал старлей и включил лазерный целеуказатель. Рубиновая точка упёрлась в бело-чёрную кору берёзы, делающую похожей её то ли на дерево-зебру, то ли на громадный жезл гаишника, воткнутый в землю и обросший ветками.
Меж тем на стволе нашлись несколько грубо сделанных ножом рун.
— Свежая, — прошептал Пётр Алексеевич и добавил: — Кто-то ставит метки.
— Вон ещё одна, — прошептал старлей, и рубиновая точка перепрыгнула, словно блоха, на другое дерево.
Генерал замер и пробежался глазами, выискивая системность. И она быстро нашлась: подобные метки были на многих стволах, но все они охватывали поляну по кругу, словно волчатник. И не связано ли это со сбитыми квадрокоптерами и грибницей?
Земляне долго молчали, а лес отходил от шока стрельбы, и шум ветвей понемногу заполнялся трелями и чириканьем осмелевших птиц и протяжными переливами местных певчих лягушек. Застрекотали кузнечики, цикады и сверчки.
— Отбой! — проговорил Пётр Алексеевич десять томительных минут спустя.
Он выдохнул, покачал головой и неспешно пошёл к причалу, убирая на ходу маузер в кобуру. Там на причале встал и стал глядеть на темнеющую воду, в которой что-то плавало, и которая облизывала маленькими волнами причальные сваи и борта лодки, которая гулко билась о причал со звуком пустой дубовой бочки.
— Твою дивизию, — прорычал он, не в силах сдерживаться. — Вот хотел же без всей этой магии. А тут и демоны, и твари, и всякое другое волшебное дерьмо. И похоже, в ответ придётся применять не только технику, но и местные системы нетрадиционной медицины… То есть нетрадиционной системы охраны. Магию, мать её.
Повозка остановилась, Стаканишт тут же соскочил на землю и потянулся, хрустя костями.
А Шарлотта сидела и старалась не шелохнуться. Когда ехали, возница ругался и топал ногами от вредности. И повозка мчалась всё быстрее и быстрее. За ней поднимались тучи пыли. Казалось, девушка обязательно вывалится на следующей кочке.
И только когда повозка выкатилась на странную чёрную дорогу, трясти перестало. А повозка заревела ещё громче и понеслась так, словно была колесницей, в которую запрягли дракона. И тот летел над самой землёй и тянул.
Ну или обычная телега, которую спустили с крутой горы, что тоже не лучше.
Аж ветер свистел.
Потом повозка опять запетляла, съехав на дорогу, крытую утоптанным камнем, и въехала на пристань посреди перекопанного людьми поля. У каменной пристани на железных полозьях, то есть «рельсах», стояли те самые, нужные кареты-вагоны, а странную повозку уже дочинили, но ремесленники ещё возились с ней.
Над стеной цитадели пришлых на высоких столбах горели жёлтые, как Сол, фонари. Казалось, это его вымышленные братья собрались в хоровод, но замерли и так и не решились танцевать, держа друг друга за руки-провода.
— Добрый Стаканишт, — почти на вдохе проговорила Шарлотта. — Подожди!
Халумари сейчас не был полосатым. Его бело-синяя рубаха лишь чуть-чуть торчала треугольником в декольте зелёной одёжки.
Пришлый открыл дверь повозки и помог девушке слезть. Шарлотту мутило, и она еле-еле пересилила себя, чтоб не сесть на землю, прислонившись затылком к железному боку этого «уазика».
— Я сейчас подойду, — произнёс Стаканишт и быстрым шагом пошёл к халумарским ремесленникам.
Девушка проводила его взглядом, а затем посмотрела на большую, богато украшенную повозку. Вспомнилось, что там была кровать. Вот бы сейчас на такой полежать хоть гран момент, чтоб отдышаться после поездки.
Юная волшебница встала, облизнула губы и подошла поближе. Когда дёрнула за рукоятку, оказалось, что дверь не заперта. Очень странно. Обычно такие ценности запирают.
Девушка вошла внутрь и ещё раз огляделась.
Не повозка, а почти дом на колёсах. Нисколько не удивляет, почему госпожа Николь-Астра нахваливала.
Девушка ухмыльнулась и аккуратно провела пальцами по дорогому дереву, парче и шелкам. Такие ей даже не снились.
Дойдя до приставленной к краю кровати для служанки, Шарлотта осторожно села и откинулась.
— Всё, два момента, — проговорила она, уставившись на виднеющийся вдалеке Керенборг.
А потом закрыла глаза. Она даже не сразу услышала тяжёлый утробный рык, который донёсся извне.
Затем повозка дёрнулась, звякнув железом.
Шарлотта быстро открыла глаза и уставилась в окно, и там всё поплыло, как берег за бортом корабля.
— О Небесная Пара! Нет! Не надо! Мне ещё заклинания читать! — закричала она, вскочив и бросившись к выходу.
В дверях она столкнулась с широко улыбающимся Стакаништом, который стоял на подножке и держался за гладкие, отполированные до зеркального блеска поручни. А за его спиной медленно плыла пристань.
— Нравится? — спросил он. — А мы так на них ездим. Нарочно попросил.
— Куда? — опешила Шарлотта. По спине побежали мурашки, и зашевелились волосы.
— Да куда захотим, туда и едем.
— Сейчас куда едем⁈ — испуганно повысила она голос.
Ей не хотелось сейчас никуда ехать. Тем более никто не спрашивал, желает она или нет. А каждая поездка — это целые недели.
— Да никуда мы не уедем. Дороги всё ничего. Сейчас вернёмся, подъедем обратно.
Шарлотта замерла, прислушиваясь. А повозка и в самом деле остановилась, слегка качнулась и покатилась в обратном направлении. Когда же вернулась к пристани, застыла.
— Небесная Пара, — прошептала девушка, надулась, вскочила и закричала на халумари: — Не смешно!
Она поправила волосы, шпагу и одежду. Вернулась к зелёной повозке и вытащила из неё тяжёлую сумку.
Затащила в амбар на колёсах, в котором были духи, и принялась раскладывать на большом отрезе ткани книги и инструменты. Было уже темно, и мрак сочился из углов амбара, скрывая из вида творящееся в нём.
В дверях встал, оперевшись плечом о край, Стаканишт, улыбавшийся от уха до уха.
— Помочь? — с лёгкой насмешкой спросил он, словно получал удовольствие от растерянности девушки, от короткой поездки.