"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 403
— Я сама, — недовольно пробурчала Шарлотта.
Девушка нахмурилась. Ещё бы, она не любила, когда над ней насмехаются, как над маленькой. Была бы женщина, вызвала бы на дуэль, но с мужчиной биться зазорно.
А ещё Шарлотта вдвойне не любила, когда за ней наблюдают во время подготовки к работе. Это же не экзамен. К тому же нечисти не было видно, словно попрятались со страху.
Шарлотта вздохнула и подняла руку щепотью на уровень лица.
— Фуэго.
Над пальцами тут же возник небольшой огонёк.
Девушка прищурилась и вытянула вперёд руку с язычком пламени. И тут же вздрогнула, потому что огонь высветил укутанную в чёрный плащ фигуру, взявшуюся словно из ниоткуда. Блеснули нечеловеческие глаза, резкая тень вздрогнула вместе с девушкой, придав ещё больше жути.
— Лят! — громко выругался халумари на своём языке за спиной девушки, подскочив от неожиданности на месте и схватившись за оружие.
Шарлотта тоже попятилась назад, уцепившись свободной рукой за рукоять волшебной палочки, торчащей из ножен на поясе. Волосы встали дыбом, а по спине пробежали холодные муравьи. Сердце заколотилось, как бешеное, а разум прикрылся туманом, как вуалью.
А фигура протянула ладонь и сжала кулак на огоньке, заставив мир снова провалиться в полутьму.
— Тебе говорили раньше, что слишком шумишь? — донёсся из-под капюшона женский голос. Его обладательница легонько качнулась из стороны в сторону. Звякнула кольчуга. Заблестел в тусклом свете знак Небесной Пары.
Меж тем храмовница, а это была именно она и наверняка из близкого круга настоятельницы, продолжила:
— Духи, даже мелочь, чуют огонь. Чуют чары. Чуют… — в глаза женщине ударил яркий белый свет халумарского фонаря, и храмовница поморщилась и прищурилась. Зрачки её кошачьих глаз быстро сжались в щёлочки. — Это они тоже чуют очень хорошо. Научись готовиться заранее. Научись прятаться. Будь как кошка. А здесь можешь не трудиться, мы всё вычистили.
— Мы? — произнесла Шарлотта, и позади неё послышался приглушённый смешок.
— Да чтоб вас черти съели, ниндзи хреновы! — воскликнул непонятное ругательство Стаканишт на своём языке и подскочил на месте во второй раз.
А из дальнего угла на свет выступила вторая женщина. И они неспешно, уже не таясь, вышли наружу мимо опешившего Стаканишта.
— Нажрусь, как пить дать нажрусь, — произнёс тот, взявшись за сердце и глубоко задышав, и добавил непонятые слова: — Меня чуть инфаркт не хватил.
Глядя в спины быстро удаляющимся храмовницам, Шарлотта задержала дыхание, дабы успокоить взбесившееся и колотящееся до боли в груди сердце, и взволнованный разум, от беспорядочного метания коего, будто белка по веткам, заболела голова. А потом протяжно выдохнула.
Ей тоже очень сильно захотелось домой.
К тому же на грешную землю опустилась ранняя ночь.
Глава 2
Ночные твари
Что они так поздно? Почему тянутся, как сонные улитки? Темнотень же, хоть глаз выколи, — бурчал Пётр Алексеевич. Он стоял рядом со шлагбаумом и наблюдал, как через густой лес приближается дрожащий на ухабах свет фар. А сквозь деревья пробивалось глухое подвывание двигателя уазика, на котором уехали Шарлотта и Стаканыч. — Я же сказал до темноты вернуться. Вот кого точно выпороть надо.
Он бы свою дочку в такую поздноту ни за что бы не отпустил. Вокруг бегает демон-убийца, рыщут разномастные твари. А эти опаздывают. Но приходится мириться, ведь это иной мир и совсем другая девчонка. Однако это не отменяло переживаний, и стоит сейчас датчику магии затрещать, как бронемашины взвоют движками, нацелившись во мрак.
Вскоре уазик показался на дальнем изгибе лесной дороги, и генерал облегчённо выдохнул и посмотрел в небо.
— Ну наконец-то, — проронил он.
Небо было ещё не совсем чёрным, скорее тёмно-серым, а край его за листвой горел багрянцем догорающих углей. Не водилось здесь и привычных земных световых шумов — ни подсветки облаков дальними мегаполисами, ни мерцающих огней самолётов, ни быстролетящих звёздочек-спутников.
— Всё! Включай! — проорал он, и стоящий у распределительного щитка дежурный щелкнул рубильником. Поляну с постройками тут же забросало белым светом развешанных ламп, будто снегом в метель. Казалось, этот свет вместе со щелчком выключателя больно царапнул фотонами-снежинками по окнам, машинам и глазам людей. Он казался материальным и осязаемым.
Лампы медленно раскачивались на едва ощутимом вечернем ветру, а потом одна из них моргнула и погасла.
Пётр Алексеевич некоторое время с прищуром смотрел на неё, а потом глянул на часы со здешним временем — три четверти одиннадцатой стражи, что примерно равно без десяти десять. Местные ещё не спят, и можно без опаски быть проклятым оповестить о предстоящем испытании портала.
Генерал достал смартфон и набрал номер настоятельницы.
«Номер недоступен», — тут же меланхолично прокурлыкало из аппарата.
— Твою дивизию, — выругался Пётр Алексеевич и прокомментировал: — Вот и правду говорят, что техника в руках дикарей — просто кусок железа. Она его наверняка даже не заряжала.
Затем землянин набрал номер Николь-Астры. На этот раз из телефона послышались долгие гудки.
— Да твою дивизию, и эти не слышат.
И когда уже захотел сбросить, послышался вкрадчивый и в то же время спокойный мужской голос:
— Эго респета аудира. С почтением внемлю, ваша милость.
— Шон?
— Да, ваша милость.
— Шон, срочно передай госпоже, что мы должны ещё раз… — он запнулся, заметив, как погасла вторая лампа, при этом отчётливо услышал какое-то гудение и шуршание листвы: — Сделать скрежет магии, — завершил он.
— Госпожа велела до утра не беспокоить. Прошу нижайше простить.
Шон замолчал. Генерал тоже.
И тихое дыхание в трубке сменилось гудками.
— Им же хуже, — прорычал Пётр Алексеевич, а потом задрал голову и поискал глазами ярко-охристую звезду Лампаду. Та была настолько яркой, что вокруг неё даже виднелся тусклый ореол, подобный тому, что бывает вокруг луны в новолуние, разве что оранжево-красный, как и само небесное тело.
— А, чёрт! Сделать втихаря — опять скандалы. Не сделать — срыв плана. И сразу встанет вопрос, а на хрена мы вообще выехали на природу, если ничего не делаем!
Генерал стал пунцовым, и, казалось, выключи свет, и вокруг его лица будет такое же алое сияние, как вокруг Лампады.
Он стиснул кулаки, а потом нарочито неспешно провёл руками по волосам. Привычка самоконтроля взяла верх над эмоциями, и те не отступили, но притихли, привычно задавленные в глубине души. Шестерёнки мыслей завертелись, словно к ним подключили электромоторчик, защёлкали, заклацали — и встали в правильном порядке, выдав решение.
— Ну что ж, пеняйте на себя и не говорите, что не предупреждены, — пробурчал генерал под конец и стал набирать сообщение на смартфоне. Прибор пиликнул исправно улетевшим исходящим.
— Чёрт! — снова выругался Пётр Алексеевич, когда погасла третья лампа.
Крик вспугнул кого-то из ночных обителей и заставил усталых людей глянуть на начальника, а сам он включил фонарик на смартфоне и подошёл ближе к одной из погасших ламп.
Пётр Алексеевич быстро подсветил.
Но лампочки не было. Вместо неё виднелись лишь обрезанные провода.
— Какого хрена? — прошептал он и провёл лучом света по зарослям.
Никого и ничего.
А лампочки меж тем кто-то срезал. Генерал сплюнул на землю.
— Чертовщина.
В этот момент на поляну въехал уазик.
— Ну наконец-то, — начал Пётр Алексеевич, уже хотевший развернуться и отчитать опоздавших, но тут же запнулся на полуслове, потому как в луч фонаря, шарящего за пепельным светоразделом, попали остатки какого-то копытного животного. То был труп с выдранными потрохами, отчего были видны блестящие влагой рёбра на внутренней стороне грудины. Шкура исполосована когтями. Животное ещё мелко подёргивалось, закатив глаза в агонии. По идее должны были быть слышны звуки погони, борьбы, в конце концов, разделки тела. Но тушка возникла словно из ниоткуда.