"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1303

И над всем этим стояла тишина. Не та тишина, что бывает перед бурей, а та, что наступает, когда люди принимают решение и больше не имеют сомнений в своих действиях. Когда все слова уже были сказаны и решения приняты, осталось только холодное расчётливое действие.

Лекс повернулся к Айрин, стоявшей рядом. Она была в лёгком доспехе, надетом поверх тёплого плаща. Корона из звёздного железа мерцала на её голове. Живот под плащом был уже хорошо заметен — седьмой месяц, — но держалась она прямо, в её руке, лежавшей на эфесе меча, не было даже намёка на дрожь.

— Ты уверена? — спросил он.

— Ты опять начинаешь? — Она даже не повернулась. — Мы это уже много раз обсуждали.

— Я не об этом. Я о том, что ты командуешь резервом. Если что-то пойдёт не так...

— Если что-то пойдёт не так, — перебила она, — резерв вступит в бой. Как и планировалось. — Она наконец посмотрела на него. — Я не собираюсь сидеть в обозе, Лекс. Я королева. И я буду там, где нужна моим людям.

Лекс хотел было возразить, но осёкся. Её глаза — те самые, что смотрели на него с вызовом ещё там, на Кристаллических полях, — говорили яснее всяких слов. Спорить в принципе было бесполезно.

— Хорошо, — тяжело выдохнув, сказал он. — Но держись всё же позади. Если ты полезешь в гущу...

— Я буду командовать резервом, — повторила она с нажимом. — А ты командуй авангардом. И постарайся не умереть, а то я тебя сама убью. У нас сегодня годовщина, надеюсь не забыл.

Лекс моргнул.

— Какая годовщина? Мы женаты даже месяц не прошёл.

— Месяц — это тоже годовщина, а со времени нашего знакомства а? — Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него всегда теплело на душе. — Возвращайся. Я тебя люблю и всегда жду.

Он поцеловал её — коротко, но крепко, — и пошёл вниз, к своему авангарду, которому скоро предстояло вступить в бой.

Стальной Шпиль встретил их тишиной.

Армия вышла на равнину перед городом к полудню. Солнце стояло высоко, но его свет казался каким-то блёклым, словно проходящим сквозь мутное стекло. Перед ними возвышались стены Шпиля — не каменные, как в Механосе, а сплетённые из магии и металла, созданные ещё Древними и усиленные поколениями эльфийских магов. Они мерцали в солнечном свете, переливаясь всеми оттенками синего и голубого, в этом мерцании было что-то завораживающее, почти гипнотическое.

Лекс смотрел на ворота, что возвышались перед ними, и память вдруг обожгла его — неожиданно, резко, как пощёчина. Он уже был здесь. Полтора года назад — или целую жизнь? — эти ворота открылись перед ним, чтобы впустить внутрь. Тогда он сидел в рабской телеге, со связанными руками, оглушённый, ничего не понимающий. Его везли на продажу, как скот, он смотрел на эти стены снизу вверх, запрокинув голову, и думал: «Господи, какие же они огромные». Он помнил запах — грязь, пот, страх, — помнил, как тряслась телега на булыжной мостовой, помнил равнодушные лица эльфийских стражников наверху. Он был никем. Вещью. Лотом на аукционе. Теперь он стоял перед этими же воротами с другой стороны — с армией за спиной, с глушителями на изготовку, с женой, носившей его ребёнка, и с короной на её голове.

Он не стал говорить об этом вслух. Просто на мгновение закрыл глаза — увидел себя прежнего: грязного, избитого, ничего не понимающего. Резко открыл глаза и отдал приказ, который от него ждала многотысячная армия. Но перед этим всё-таки выслушал пояснения Архитектора.

— Магический барьер, — произнёс Архитектор через браслет. — Многослойный. Внешний слой — иллюзорный, отвлекающий. Средний — кинетический, способный отразить физический удар. Внутренний — эфирный, питаемый кристаллами-накопителями. Для прорыва потребуется синхронизированное применение глушителей.

Лекс поднял руку, и армия замерла в предвкушении дальнейшего развития. Тишина стала такой плотной, что было слышно, как ветер свистит в бойницах далёких башен.

— Глушители — вперёд! — скомандовал он, и его команда разнеслась над всем войском.

Дворфы Кор-Дума выдвинулись из строя. Их было около сотни — каждый второй нёс на плече усиленный глушитель, собранный в кузницах Механоса. А остальные шли с секирами на перевес как охранение. Они шли размеренно, не торопясь, и со стороны это напоминало какой-то древний магический ритуал.

— На счёт три, — сказал Кор-Дум, его голос, усиленный кристаллом-связкой, разнёсся над равниной. — Раз... два... три!

Пятьдесят глушителей активировались одновременно. Воздух задрожал, словно над равниной пронеслась невидимая волна. Магический барьер Шпиля вспыхнул ярче, запульсировал — и начал гаснуть, как свеча, на которую очень сильно дунули. Сначала исчез внешний слой, иллюзорный. Потом, с протяжным, почти жалобным звоном, рухнул кинетический. И наконец, после нескольких секунд напряжённого противостояния, всё-таки погас и внутренний слой.

Стены Шпиля остались голыми. Обычный камень, обычный металл. Никакой магии.

— Огонь! — крикнул Лекс.

И небо разорвалось.

«Крохи» и «Гром-палки» ударили почти синхронно, что вызывало не поддельное уважение своей мощью. Десятки снарядов взмыли в воздух, прочертили дымные дуги и обрушились на стены. Грохот был такой, что земля задрожала под ногами. Каменная кладка брызнула осколками, одна из башен пошатнулась и начала оседать, поднимая тучи пыли. Ворота — массивные, окованные мифрилом, которые, по легендам, не мог пробить ни один таран, — треснули посередине, а одна из предвратных статуй, что держала посох, просто рухнула обломками.

Эльфы ответили не сразу, их объял шок и страх. Они вообще не ожидали, что барьер падёт так быстро — видимо, магистры слишком уверились в мощь и силу своей магии. Но когда первый шок прошёл, ответ последовал незамедлительно.

Со стен ударили все возможные заклинания. Огненные шары, ледяные копья, молнии — всё это обрушилось ливнем на головы наступающих. В воздухе запахло горелым мясом и озоном. Один из огненных шаров упал в гущу орков, трое воинов вспыхнули, как факелы, даже не успев закричать. Ледяное копьё пробило навылет двоих сталкеров, пригвоздив их к земле. Молния ударила в расчёты «Гром-палок» — и один из миномётов взорвался, разметав прислугу.

Лекс видел это. Он знал, что потери будут неизбежны, но как к этому не готовься, каждая смерть отзывалась в нём глухой, ноющей болью. Он смотрел на ворота. Если прорыв не удастся, если они застрянут под стенами, тогда потери будут катастрофическими. Эльфы перебьют их всех. А свободных глушителей уже не было — все ушли на подавление щитов.

— Грым! — крикнул он в кристалл-связку. — Давай!

Грым не ответил. Он был уже на позиции — на передовом рубеже, в полусотне метров от ворот, под прикрытием рунных дворфских щитов, а также за импровизированным укрытием из обломков скалы. Турель М-7, которую он лично демонтировал со стен горного убежища, а потом тащил со всеми к полю боя и уже на месте собрал и настроил, была установлена на массивной треноге. Её ствол смотрел прямо в сердце ворот. Грым лежал на земле, прикрытый щитом, который держал один из орков Грука, а Писк, забравшись на камень, сканировал ворота, выискивая слабые и уязвимые места в мифриловой кладке.

— Писк, есть уязвимости?

— Об…на…ру…жена мик…ро…тре…щина в ле…вой створ…ке. Веро…ят…ность про…би…тия — 92 про…цен…та.

— Отлично. Активируй протокол.

— Акт… иви… рую, — отозвался дроид, и его линза замерцала красным.

Турель загудела, набирая мощность. Воздух вокруг неё задрожал, как над раскалённой плитой. А потом ударила лучом прямо в ворота.

Луч был ослепительным — белым, с голубым отливом, — нестерпимо ярким, таким что на мгновение всё вокруг побелело. Он ударил точно в микротрещину, подсвеченную Писком, и мифриловые створки, которые выдерживали осады столетиями, лопнули, как яичная скорлупа. Осколки металла брызнули во все стороны, и в пролом, даже не дожидаясь, пока осядет пыль и остынут оплавленные края, уже врывались первые воины.

— Вперёд! — взревел во всю глотку Грук, его голос перекрыл грохот битвы.