"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1275
— Миледи, — подбежал к ней один из уцелевших гвардейцев, — нам необходимо немедленно уходить. Сейчас. Пока они не вспомнили о нас.
— Уходить? Какой смысл? — Селена повернулась к нему. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас горели безумным огнём. — Куда? В Шпиль? Чтобы Мираэль смеялась надо мной? Чтобы бароны, эти трусы, тыкали пальцем и говорили: «Селена проиграла битву»?
— Миледи, это не поражение, это...
— Молчать! — Она оборвала его взмахом руки. — Я не побегу. Я не буду, как Крейн, который бросил своих людей и удирал, поджав свой хвост. Я не буду, как Валтар, который забыл о чести и достоинстве. Я... я сама всё закончу.
Она отбросила лук и выхватила из ножен длинный изогнутый клинок — церемониальное оружие, которое она носила скорее для статуса, чем для боя. Но сейчас ей было всё равно.
— Собери оставшихся, — приказала она гвардейцу. — Всех, кто ещё может держать оружие. Мы ударим последний раз.
Гвардеец хотел возразить, но, встретив её взгляд, осёкся. Он знал: спорить с баронессой, когда она в таком состоянии, — не то что опасно, смертельно опасно. Он поклонился, побежал исполнять приказ.
Селена осталась снова в одиночестве на холме. Она смотрела вниз, на руины базы, на дым, на горы тел. И вдруг увидела её. Айрин. Ту, что чудом уцелела при падении Ингрии. Та самая девчонка, ставшая уже взрослой, дочь мёртвого короля, которая посмела бросить ей вызов. Она шла через поле боя, пробиваясь сквозь остатки Молчаливых Стражей, её меч пел песню смерти в руках.
— Ну, давай, — прошептала Селена. — Иди ко мне, королева без страны и короны. Посмотрим, чего ты на самом деле стоишь.
В это же время, где-то на другом конце поля боя Родион, прихрамывая, тащил за собой раненого ополченца. Его плечо, повреждённое в бою у пролома, ныло тупой болью, он не обращал на эту боль никакого внимания и даже не думал останавливаться. Вокруг него шли последние схватки — сталкеры Клыка добивали разрозненные группы наёмников, орки Грука зачищали восточный пролом.
— Давай, парень, — прохрипел Родион, подтаскивая раненого к лазарету. — Ещё немного и Агафья тебя подлатает. Будешь как новенький.
Ополченец, молодой парень с забинтованной головой, пробормотал что-то невразумительное в ответ. Родион не расслышал. Он сдал раненого на руки помощницам Агафьи, на мгновение остановился перевести дух. Его взгляд упал на поле боя. Он видел, как Айрин пробивается через строй врагов. Видел, как Грук и Клык зажимают Молчаливых Стражей в клещи. Видел, как Радим с мечом в руке преследует убегающего Крейна.
— Она справится, — тихо сказал он сам себе. — Они все справятся.
И, перехватив поудобнее свой меч, снова бросился в бой.
Айрин пробивалась к холму, только с одной единственной целью — отомстить. За друга, за Ингрию, за родных. Её меч, старый ингрийский клинок, выкованный ещё её дедом, был продолжением её рук. Она уже потеряла счёт убитым. Она просто шла вперёд, каждый, кто вставал у неё на пути, падал.
Первый гвардеец, попытавшийся её остановить, рухнул с перерезанным горлом — она даже как будто не заметила, не замедлившись ни на миг. Второй попытался ударить её копьём, она на одних инстинктах ушла в сторону, пропуская древко мимо, вонзила меч ему в грудь. Третий, четвёртый, пятый — они падали один за другим, а она всё шла и шла к своей цели.
И вот наконец она увидела свою цель. Баронессу леди Селену.
Баронесса стояла на вершине холма, в своём тёмно-синем платье, уже совсем не такое элегантное, заляпанное грязью и кровью. В её руках изогнутый клинок. Её глаза уже не источали холод, в них горел огонь безумия, эти глаза смотрели на Айрин с ненавистью.
— Пришла, — произнесла Селена. — Я знала, что ты придёшь.
— Ты убила Зураба, — ответила Айрин. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты стреляла в Лекса. Ты убила десятки моих людей. Ты сжигала деревни Ингрии. Ты пытала рабов. Ты...
— Довольно, — оборвала Селена. — Ты пришла мстить. Я пришла умирать. Давай закончим это как можно быстрее.
И они сошлись в своей последней схватке. Никто не смел вмешиваться в этот бой.
Селена атаковала первой — резко, без предупреждения, как змея, выбрасывающаяся из засады на свою жертву. Её клинок рассёк воздух с едва слышным свистом, целя Айрин в шею. Айрин успела в последнее мгновение отклониться назад, пропуская лезвие в волоске от лица, и тут же провела ответный выпад — укол в живот, быстрый и точный. Селена смогла парировать, их клинки столкнулись с оглушительным звоном, высекая снопы искр. По холму разнёсся звук, похожий на удар молота по наковальне.
Они закружили по склону, обмениваясь ударами. Снег под их ногами вновь превратился в грязное месиво, перемешанное с кровью. Селена была опытным бойцом — её обучали лучшие мастера Магистериума на протяжении столетий. Она двигалась с гибкой, почти танцевальной плавностью, каждый её выпад был точен и смертоносен. Её клинок, длиннее и легче ингрийского меча, мелькал в воздухе, оставляя серебристые дуги.
Но Айрин была быстрее. И намного злее. Она пришла мстить, а не умирать как её соперница, и в этом было её преимущество.
Она использовала стиль «Волчьей стаи» — грубый, но не менее эффективный, рождённый не в академиях для красоты боя, а на полях сражений. Уклон, подсечка, удар в сочленение доспеха. Она не танцевала — она вела охоту на свою жертву.
Селена сделала выпад, целя в сердце. Айрин снова ушла в сторону, развернулась на пятке и ударила локтем в висок баронессы. Селена пошатнулась, её щека окрасилась кровью — край наруча рассёк кожу.
— Неплохо, — процедила она, очень неплохо, девочка, отступая на шаг. — Но недостаточно.
Она перехватила клинок обратным хватом и бросилась вперёд, нанося серию коротких, хлёстких ударов. Айрин отбивала их, отступая, чувствуя, как от напряжения немеет рука. Селена теснила её к краю холма, к обрыву, где земля осыпалась вниз, к острым камням.
И тогда Айрин сделала то, чего Селена совсем не ожидала.
Она перестала отступать. Она шагнула навстречу, принимая удар на плечо — клинок Селены рассёк кожу и мышцы, но не достиг кости. Боль была адской, но Айрин не остановилась. Она врезалась в Селену всем телом, опрокидывая её на снег, они покатились по склону, сцепившись друг в друга, как два зверя.
Меч Айрин выпал из руки, отлетел в сторону. Селена оказалась сверху, её клинок занёсся для последнего удара. Её глаза горели безумным торжеством, предвкушая победу.
— Вот и всё, — вставая, — прошипела она. — Вставай на колени, девчонка. Твой отец умер так же — на коленях, в грязи, моля о пощаде.
И тогда Айрин вспомнила.
Тот самый приём, который отец показывал ей однажды, когда она была ещё ребёнком. Он сказал: «Это запрещённый приём, дочка. Воин никогда не должен этого делать. Но когда речь идёт о жизни — это не имеет значения. Если враг сильнее, если он прижал тебя к земле — не пытайся поднять меч. Брось его в него».
Она дотянулась до рукояти и, даже не пытаясь встать, метнула клинок снизу вверх.
Меч, выпущенный из руки, описал короткую дугу и, словно копьё, вонзился в грудь Селены.
Баронесса замерла. Её глаза расширились от удивления и неверия — нет, не от боли, а от непонимания. Она посмотрела вниз, на рукоять, торчащую из её груди, потом — на Айрин.
— Это... — прохрипела она, — это... нечестно...
— Честно, — ответила Айрин, сбрасывая её с себя и поднимаясь на ноги. — Это грязная ложь о том, что мой отец просил пощаду, стоя на коленях. Это тебе за моего отца. За Зураба.
Она выдернула меч. Кровь хлынула из раны, заливая окончательно тёмно-синее платье. Селена рухнула на колени, схватилась за грудь, пытаясь остановить кровь. Её губы шевелились, но слов уже не было — только хрип. Она завалилась на бок, потом — лицом в снег. Её тело ещё несколько раз дёрнулось и окончательно затихло.
Айрин стояла над ней, тяжело дыша. Её плечо горело огнём, кровь текла по руке, капая на снег. Но она не плакала. Королевы не плачут даже после победы.