"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1269

— Лекс! — кричал Грым, и в его голосе слышалось отчаяние. — Очнись! Мы уже у стен! Очнись, проклятый инженер! Ты не можешь умереть сейчас! Ты обещал Кор-Думу вернуть меня! А главное ты обещал Айрин вернуться! Очнись!

Но Лекс всё так же не отвечал. Его лицо было бледным, из носа и ушей сочилась кровь. Магия паралича, которой его ударили гвардейцы Селены, вырубила его надолго. Да он дышал — грудная клетка медленно вздымалась и опускалась, — но в сознание не приходил.

В этот момент Айрин и Зураб врезались в ряды наёмников, окруживших орков. Их появление было подобно удару молота по наковальне — внезапному и сокрушительному. Наёмники, зажатые с двух сторон, дрогнули.

Айрин била быстро и точно. Удар — и первый наёмник рухнул с перерезанным горлом, даже не успев понять, что произошло. Уворот, подсечка — второй упал, она добила его ударом в сердце. Третий попытался достать её мечом, но Зураб, возникший как будто из ниоткуда, рассёк его от плеча до пояса одним ударом топора. Кровь брызнула фонтаном, и тело, развалившись на две части, рухнуло на снег.

— К стенам, все к стенам! — орал Зураб, его голос гремел, как гром. — Тащите его к стенам! Мы прикроем!

Они пробились к оркам. Грук, увидев подмогу, кивнул — коротко, по-оркски. Его лицо, покрытое шрамами, оставалось суровым, но в глазу мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Уходим! — рявкнул он. — Мы прикроем! Уводите командира!

Грым и Серафима подхватили Лекса и потащили его к пролому в стене. Айрин бежала рядом, отбиваясь от наёмников. Зураб и орки прикрывали отход, медленно пятясь к стенам. Каждый шаг давался с боем — враги наседали, пытаясь прорваться сквозь заслон, на плечах отступающих.

И в этот момент с вершины холма, где стояла Селена, раздался приказ.

— Лучники! — голос баронессы, усиленный магией, разнёсся над полем боя, перекрывая даже грохот взрывов. — Огонь по командиру! Убейте Лекса! Всем огонь! Сосредоточить огонь на группе у восточной стены! Никого не жалеть. Пусть эти грязные наёмники катятся в бездну.

Сотни лучников натянули тетивы. Их стрелы, длинные, с бронебойными наконечниками, были нацелены на маленькую группу у стены. Солнце, пробившееся сквозь дым, на мгновение осветило это море наконечников, оно засверкало, как тысяча звёзд.

— Ложись! — крикнул Зураб, его голос перекрыл даже этот свист.

Первый залп накрыл их. Стрелы вонзались в снег, в камни, в тела. Один из сталкеров, бежавших с Айрин, упал — стрела пробила ему шею, он рухнул, захлёбываясь кровью. Второй, молодой парень, даже не вскрикнул — стрела вошла ему в глаз, он повалился на снег, уже мёртвый. Третьего ранило в ногу, но он продолжал бежать, хромая и ругаясь на чём свет стоит. Множество стрел попало в своих же. Но это не имело значения, если заклятый враг — вот он, на конце летящей стрелы.

Второй залп.

Третий.

Стрелы свистели в воздухе, как стая разъярённых шершней. Они вонзались в снег, в камни, в щиты, в тела. Воздух наполнился свистом и влажными хлопками — это наконечники пробивали почти всё.

Айрин, прикрывая Лекса своим телом, тащила его к стене. Грым и Серафима помогали, напрягая последние силы. Грук и орки, ощетинившись топорами, стояли между ними и лучниками, стрелы отскакивали от их брони, словно от каменной скалы. Орки, собираясь в поход, сделали доспехи с содержанием звёздного металла.

— Быстрее! — кричал Зураб. — Быстрее, они уже почти у ворот!

И тут Селена лично вступила в дело и натянула лук.

Она стояла на холме, её тёмно-синее платье развевалось на ветру, как знамя. В руках у неё был её любимый длинный эльфийский лук, сделанный из священного дерева, которое росло только в одном месте — в саду её родового замка, который она часто использовала в охоте на беглых рабов. Она прицелилась: нет, не в орков, не в Грыма и даже не в ту же Айрин, а в Лекса. В того, кто лежал без сознания на снегу, не в силах защититься. Её глаза, холодные и расчётливые, сузились. Она отчётливо понимала: убив командира, она убьёт и надежду. Убьёт веру. Убьёт всё, ради чего эти людишки сражались.

Зураб скорее даже не увидел, а почувствовал это всей своей сутью.

Он увидел, как Селена оттягивает тетиву — медленно, почти лениво, — как наконечник стрелы нацеливается в грудь Лекса. Увидел, что никто больше не успевает. Айрин была слишком далеко, она отбивалась сразу от двоих наёмников. Грук прикрывал другой фланг, где кавалеристы Валтара пытались прорваться к пролому. Грым тащил Лекса, но не мог одновременно защищать его — его молот лежал в стороне, выбитый из рук.

И тогда Зураб сделал то единственное, что мог ещё сделать, — бросился наперерез.

Он бежал, не думая о себе. Его топор выпал из рук — не было времени поднимать. Он просто бежал на перегонки со временем, заслоняя Лекса своим телом. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Он знал, на что шёл. Он где-то в душе осознавал это — его последний бой.

Стрела ударила его в бок, где броня была самая тонкая.

Он пошатнулся. Боль была чудовищной — стрела пробила поддоспешник, прошла между рёбер и застряла где-то глубоко внутри. Но он продолжал стоять. Он даже сделал ещё шаг вперёд, заслоняя Лекса. Кровь текла из раны, пропитывая куртку и броню, но он не падал. В этот момент снова отключились подавители, уйдя на перезарядку.

— Зураб! — крикнула Айрин, увидев это. — Зураб!

Он не ответил. Он смотрел на Селену, которая уже накладывала на тетиву не стрелу, а заклинание — магическое копьё. Сгусток чистой эфирной энергии, который пульсировал и переливался, как живой. Оружие, которое пробивало почти любые доспехи, любые щиты, любую защиту. Она тоже почувствовала отключение и применила самую высокую магию, на которую была способна. Селена знала, что обычной стрелой командира не убить — слишком много прикрытия. А копьё пробьёт всё.

И когда Селена спустила тетиву, Зураб снова шагнул вперёд.

Магическое копьё ударило его в живот. Он закричал — не от боли, от ярости, — и только тогда он начал падать на колени. Вспышка эфирной энергии осветила всё вокруг, на мгновение стало видно каждую морщинку на его лице, каждую каплю крови, каждую слезу. Копьё прожгло доспех, плоть, внутренности — и вышло из спины, ударив в снег позади него. Кровь хлынула из раны, заливая снег. Запахло горелой плотью.

— Зураб! — Айрин бросилась к нему, но было поздно.

Он уже падал. Его руки, всю жизнь державшие молот и топор, бессильно опустились. Колени подогнулись, и он рухнул лицом в снег. Из раны в животе всё ещё шёл дым — эфирная энергия продолжала тлеть. Он попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только кровавый пузырь, который лопнул с тихим хлопком.

Третьего кто-то подхватил и потащил за стены.

Внутренний двор базы был заполнен ранеными. Здесь, укрытые от стрел и магии, лежали те, кто уже не мог сражаться. Агафья и её помощницы сбились с ног, метаясь между ними, перевязывая раны, вливая в глотки травяные отвары, шепча молитвы. Их руки были по локоть в крови, лица — серыми от усталости, но они продолжали работать.

Зураба положили на свободный плащ у стены. Он был ещё жив, благодаря тому что копьё прижгло края раны, не давая быстро вытечь всей крови. Но дыхание его было хриплым, прерывистым. Из раны в животе текла кровь, которую никто не мог остановить — слишком глубоко, слишком сильно. Агафья, увидев его, только покачала головой и отошла. Она знала, что такие ранения не лечат. Знала, что ему осталось несколько минут, может быть, меньше.

Мимо пробегала Лада.

Агафья пыталась постоянно увести её в нижние тоннели ещё час назад. Но девочка вырывалась, плакала, кричала, что хочет помогать. Она не хотела прятаться. Она хотела носить бинты, воду, держать раненых за руки. И сейчас, пробегая через двор с охапкой окровавленных тряпок, она увидела Зураба.

— Дядя Зураб! — крикнула она, бросаясь к нему. Тряпки выпали из её рук, рассыпались по снегу. Она упала на колени рядом с ним, не чувствуя ни холода, ни боли.