"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1255

Она не ответила. Даже если бы и захотела, то не смогла. Её глаза были закрыты, губы шевелились. Она медленно опустилась на колени, прямо на холодный грязный металлический пол, сжала свой амулет обеими руками.

Внутри неё происходило нечто, чего она никак не могла объяснить. Не кризис веры — она прошла через него давно, когда впервые увидела, на что способны механизмы Древних. Нет, что-то другое. Что-то намного большее.

Голос.

Не внешний — внутренний. Не чужой — её собственный. Как будто она говорила сама себе. Но всё же он звучал так, будто говорил кто-то другой. Древний. Мудрый. Тот, кто был здесь задолго до неё.

— Я — это вера, — прошептала она, и слова срывались с губ сами собой. — Я — это надежда. Я — это то, во что верят они. Я не просто жрица. Я — то, во что они верят. Я — его последняя искра. Я — аватар.

— Что? — Грым шагнул к ней, но остановился, заметив странное свечение вокруг её фигуры.

— Я — Есть последняя искра Бог-Механизм, — выдохнула Серафима, и в её голосе был вселенский ужас. — Он не умер. Он возродился. Во мне. Я — его аватар. Не оружие, не инструмент, а... живое воплощение его веры. Всех тех, кто молился ему тысячелетиями. Всех тех, кто верил в него, даже когда он молчал. И это всё я!

Грым, активировав свой эфирный интерфейс, подаренный Архитектором Нулевым, видел то, чего не видели остальные, кроме Лекса. Аура Серафимы пульсировала, переливалась, в ней проступали очертания чего-то огромного — гигантского механизма, сотканного из шестерёнок, кристаллов и чистого света. Того самого Бога-Механизма, которого он видел на древних схемах в Гнезде. Того, кто был одним из высших богов, того кого считали мёртвым. Кто был рассеян богами за то, что учил людей равенству. Кователь был его учеником, приемником.

— Это правда? — прошептал он. — Ты действительно...

Серафима подняла на него глаза, полные слёз, и умоляюще покачала головой.

— Не сейчас. Пожалуйста. Я не могу.

Грым понял. Он закрыл рот и отступил на шаг.

Грук, стоявший поодаль, тихо проговорил, не сводя глаз с золотого свечения вокруг жрицы:

— В степи рассказывают о таких, кого коснулись боги. Ты — одна из них. Только ты, кажется, больше, чем просто избранная.

Серафима вздрогнула от этих слов, но ничего не ответила. Лекс подошёл, опустился рядом с ней на колено, осторожно положил ей руку на плечо. Его лицо было спокойным, в глазах читалось понимание.

— Твоя вера не ложь, — сказал он. — Сила, которую ты чувствуешь, исходила не от машин. Она исходила от людей, которые в тебя верили. Ты исцеляла не магией — надеждой. И это реально. А всё остальное — просто этикетка и софистика.

— Ты... ты знал? — прошептала она.

— Да сначала подозревал, а потом в один момент убедился — ответил Лекс. — С того самого дня, когда ты исцелила Костю. Я видел твою ауру. Она была не как у других людей. Но я ждал, когда ты сама будешь готова это признать.

— Я не готова, — сказала Серафима, и слёзы потекли по её щекам. — Я не хочу быть богиней. Я хочу быть просто Серафимой.

— Тогда будь ею, — просто сказал Лекс. — Ты — не богиня. Ты — человек, который верит так сильно, что сама стала воплощением этой веры. Это не делает тебя другой. Это просто делает тебя... тобой. Как говорили у нас. Да будешь судима по поступкам своим.

Серафима подняла голову. В её глазах загорался новый свет — не тот, прежний, робкий, другой, ровный, спокойный. Она вытерла слёзы и встала.

— Ты прав. Бог-Механизм живёт не в этих камнях. И не во мне одной. Он живёт в каждом из нас. В каждом, кто берёт в руки инструмент. В каждом, кто строит, а не разрушает. В каждом, кто верит.

Она выпрямилась, вокруг неё на миг вспыхнул золотой свет — ослепительный, как маленькое солнце. Свет коснулся стен, на мгновение показалось, что эфирные линии на них засияли ярче. А затем свет погас, оставив после себя только тепло и умиротворение. Тихое, ровное, как обещание.

— Идём, — сказал Лекс, поднимаясь. — Нам нужно закончить то, ради чего мы пришли.

Они двинулись дальше по коридору. Где-то впереди, в багровом полумраке, ждала богиня, её сеть была готова к встрече. Идущие подозревали о ловушке и даже были уверены, что она есть, не могло не быть. Но они даже не догадывались что их ждет. Они просто шли — потому что больше некому было идти.

В центральном зале Нергал, ощутив, как лопнула ещё одна эфирная нить, улыбнулась ещё шире. Её гости миновали первую преграду. Тем лучше. Чем ближе они подойдут, тем слаще будет их отчаяние, когда она окончательно захлопнет ловушку.

Глава 30. Клинок предателя

Месяц Келемвар, 2002 г. Э.С.

Время: Сразу же после событий 29 главы

Место: Центральный зал станции

Коридор превратился в полосу препятствий.

Лекс шёл первым, пробивая дорогу остальным, каждый их шаг давался отряду с боем. Станция, дремавшая тысячи лет, пробудилась окончательно и бесповоротно. Древние системы безопасности, которые Архитектор когда-то называл «пассивными, мертвыми», неожиданно активировались одна за другой, словно кто-то невидимый щёлкал тумблерами, пробуждая механизмы от векового сна. И этим кем-то была не кто иная как Нергал.

— Л..ева..я с..те..на! — крикнул Писк, и его голос сорвался почти на ультразвуковой визг. — Дви..же..ние!

Лекс недолго думая рухнул на пол, увлекая за собой Серафиму. Остальные не стали задавать вопросы, повторили маневр Лекса. Над их головами, рассекая воздух с шипением раскалённого металла, пронеслась плазменная дуга. Она ударила в противоположную стену, выжигая в ней оплавленную борозду, по краям которой стекал расплавленный метал. Щель была глубиной в палец.

— Откуда?! — выдохнул Грым, прижимаясь к полу.

— Из ниши, — ответил Лекс, перекатываясь и вскидывая пистолет. — Там турель. Старая, но еще меткая блин, не смотря на преклонный возраст.

Он выстрелил, почти не целясь — времени на прицеливание не было. Иначе получишь сгусток плазмы прямо в лицо. Промазал, подождал и выстрелил еще раз, тратя драгоценные боеприпасы. Пуля вошла в сочленение турели, та замерла, рассыпая снопы искр. Но вместо неё из темноты уже выдвигались новые стволы — три, четыре, пять.

— Их слишком много! — Грым выхватил из-за пояса самодельную бомбу — ту самую, что осталась у него после боя на леднике. — Писк, координаты!

«Ту..ре..ли синх..ро..ни..зиро..ва..ны, — отозвался дроид. — Центральный узел управления — в конце коридора. Если уничтожить его, отключатся все».

— Тогда бегом!

Они рванули вперёд. Плазменные дуги хлестали по стенам, по полу, по потолку. Одна прошла так близко, что Лекс почувствовал запах палёной кожи — его собственная куртка дымилась на плече. Грым на бегу швырнул бомбу в темноту, туда, где, по данным дройда, находился узел. Взрыв расколол тишину. Турели замерли, их стволы безжизненно опустились.

— Чисто, — выдохнул Грым. — Это была последняя.

— Больше и не понадобится. — Лекс указал вперёд, где коридор расширялся, переходя в огромную арку. — Мы на месте. В это время подошли отставшие Серафима и орки, которые сидели в укрытии. Им было не с руки штурмовать турели. Из-за их размеров их бы просто нарезало на прожаренные стейки.

— Дальше мы не идём, — сказал Грук.

— Что? — Грым обернулся. — Ты же сам рвался в бой!

— Рвался, и сейчас я и мои войны готовы — согласился Грук. — Но кто-то должен прикрывать вашу спину. Если вы войдёте туда, а сзади ударят твари или кто другой, мы все окажемся в ловушке. Мы остаемся здесь. Будем держать этот коридор, пока вы не закончите. Или пока не поляжем все.

Лекс хотел возразить, но запнулся. Грук был во всём прав. Тактически — безупречно. И по-оркски — честно. Не зря он был вождем орков.

— Если мы не вернёмся... — начал было он.

— Тогда мы умрём, зная, что бились до конца, — перебил Грук. — Это хорошая смерть. Орки не боятся смерти. — Он положил тяжёлую руку Лексу на плечо. — Иди и убей, или что вы там решили с этой богиней. А мы проследим, чтобы тебе не ударили в спину.