"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1254
— Здесь как в гробнице, — прошептал Тим. — Как в древней, забытой всеми гробнице.
— Потому что это она и есть, — тихо ответил Грым. — Только хоронят здесь не людей. Здесь хоронят надежду.
Внезапно Серафима остановилась так резко, что идущий следом Грук едва не налетел на неё и не отцепился от скобы.
— Что? — спросил орк.
— Там, впереди, — прошептала она. Её глаза были широко раскрыты, пальцы сжимали амулет. — Я чувствую... что-то неправильное. Как будто на нас смотрят десятки глаз. Как будто сам воздух здесь следит за нами.
Лекс посмотрел туда, куда она указывала. Коридор был пуст. Но когда он на долю секунды активировал эфирное зрение — боль привычно кольнула висок и тут же отпустила, — он увидел тонкую багровую нить, притаившуюся у свода. Она пульсировала, как живая вена, и тянулась куда-то вглубь станции.
— Это её сеть, — сказал он, выключая зрение. — Нергал знает, где мы. Она нас ждёт.
— Тогда не будем заставлять её божественность ждать слишком долго, — мрачно усмехнулся Грук, сжимая топор.
«Станция была построена Древними более двадцати тысяч лет назад, — заговорил Архитектор, его голос, усиленный динамиками браслета, разнёсся по коридору. — Она служила наблюдательным пунктом и центром управления планетарной сетью. После Эфирной Чумы и ухода Древних станция была заброшена. Боги заняли её около десяти тысяч лет назад, когда обрели самосознание. Они не живут здесь физически — их тела находятся в своих доменах гдето в ничто. Но их «сердца» — кристаллы-накопители веры — размещены в центральном зале. Пока эти кристаллы целы, боги могут возрождаться даже после изгнания».
— Значит, наша цель — разбить их, — сказал Лекс.
«Вероятность успеха — тридцать два процента. С учётом наличия звёздного железа — пятьдесят один».
— Лучше, чем ничего.
— Пятьдесят один процент — это почти половина, — добавил Грым. — Я бы сказал, неплохие шансы.
Неожиданно невесомость прекратилась, когда они прошли какую-то невидимую черту. Все с облегчением выдохнули.
— А ты всегда был оптимистом, — усмехнулся Лекс.
— Я дворф. Мы реалисты. Просто иногда реальность бывает оптимистичной.
Они почти достигли конца коридора, когда «Цербер» внезапно замер.
Кристалл на его груди, до этого горевший ровным голубым, мигнул — и сменил цвет на багровый. Один раз, другой, третий. Голем застыл, как статуя, его плазменные пушки начали медленно разворачиваться в сторону отряда.
— Что происходит? — крикнул Грым.
«Системы станции пытаются перехватить управление! — голос Архитектора прозвучал тревожно, насколько это вообще было возможно для искусственного интеллекта. — Нергал использует голема как оружие против нас! Блокиратор, установленный Кор-Думом, не справляется с нагрузкой!»
— Проклятье! — Лекс выхватил пистолет. — Все назад!
«Цербер» развернулся полностью. Его глаза вспыхнули багровым — не тем, тёплым, голубым свечением что был раньше, а холодным, мёртвым, чужим. Он поднял манипулятор с лезвием и ударил.
Тим не успел.
Лезвие вошло ему в бок, пробив кожаный доспех, как бумагу. Молодой охотник даже не вскрикнул — только захрипел, схватился за рану, из которой хлынула кровь, добавляя красный цвет в эту безжизненную серость. Кажется, уже мёртвый. Его глаза, ещё минуту назад полные страха, но и надежды, застыли, глядя в темноту потолка.
— Тим! — Рагни бросился к нему, но Грук перехватил здоровяка и швырнул к стене. — Стой! Ты ему уже не поможешь!
«Цербер» навёл плазменные пушки на оставшихся. Багровый свет разгорался в их стволах.
— Лекс, делай что-нибудь! — крикнул Грым.
Лекс активировал эфирное зрение.
Боль пришла мгновенно — острая, режущая, будто раскалённый прут вогнали прямо в затылок. Он терпел. Он должен был увидеть. Мир вспыхнул линиями и потоками: ауры живых, пульсирующие голубым и золотым; эфирные линии на стенах, тянущиеся к голему; и главное — кристалл управления «Цербера». Он был опутан багровыми нитями, которые пульсировали в такт чему-то далёкому. Но в самой сердцевине кристалла оставалась трещина — та самая, которую Кор-Дум заметил ещё при ремонте. Слабое место, которое старый дворф укрепил, но не смог устранить полностью.
— Архитектор, координаты! — выдохнул Лекс.
«Левая сторона грудной пластины, под сочленением. Цельтесь в трещину кристаллической решётки».
Лекс прицелился, но голем уже открыл огонь. Плазменный луч ударил в стену в полуметре от Грыма, расплавив металл. Второй луч прошил бы Серафиму, если бы она не стояла за спиной Грука. Орк принял удар на топор, лезвие, закалённое в драконьем пламени, раскалилось докрасна, но всё же выдержало. Магия против технологий.
— Бей! — рявкнул Грук, и его голос эхом разнёсся по коридору.
Лекс выстрелил.
Пуля из звёздного железа, последняя в магазине, вошла точно в трещину. Кристалл полыхнул багровым, потом белым. Голем замер. Его пушки опустились. И в следующий миг «Цербер» рухнул — тяжело, глухо, как подкошенный великан. Его корпус раскололся надвое, из трещин хлынул дым, багровый свет в глазах погас уже навсегда.
Лекса шатнуло. Эфирное зрение погасло, оставив после себя лишь звон в ушах и горячую влагу, побежавшую из носа. Он вытер кровь рукавом, чувствуя, как кружится голова, но устоял на ногах. «Сколько ещё раз я смогу так выкладываться?» — мелькнула мысль, но он отогнал её. Не сейчас.
В тот же миг Рагни закричал.
Он стоял, привалившись спиной к стене, и из его груди торчал обломок — осколок голема, отлетевший при взрыве. Острый, как кинжал, он пробил кожаный доспех и вошёл глубоко в тело. Кровь текла по его куртке, капала на пол.
— Рагни! — Грым бросился к нему.
— Поздно, — прохрипел здоровяк. Его лицо, ещё минуту назад красное от напряжения, становилось белым, как мел. — Уходите. Я... я всё равно бы не дошёл.
— Мы не бросим тебя!
— Бросите. Так надо. — Рагни схватил Грыма за руку, и его пальцы, грубые и мозолистые, сжались с неожиданной силой. — Тихо прошептал. Когда всё.. закончится. Пп..ередай Лексу... спасибо. За всё. За свободу. За... за то, что я умер человеком, не рабом.
Он закрыл глаза и затих.
— Рагни? Рагни! — Грым потряс его за плечо, ответа не было.
Лекс подошёл и опустился на колено рядом с телом. Положил руку на плечо Грыма.
— Он сам выбрал свой путь, — тихо сказал он. — Он пошёл с нами, зная, что может не вернуться. Как и все мы.
— Я знаю, — ответил Грым, его голос дрогнул. — Но от этого не легче.
Они не могли их похоронить здесь, просто не где, положили аккуратно в нише у стены. Сложили тела, прикрыли какими-то обломками — другого материала просто не было. Серафима прочитала короткую походную молитву, её голос, тихий и ровный, прозвучал в тишине станции, как обещание. Грук и его орки стояли молча, опустив головы. Писк тихо жужжал, в его единственном глазу отражался свет кристаллов.
Лекс тем временем проверил оружие. Два магазина к пистолету — один почти пуст, во втором три патрона из звёздного железа. Грым пересчитал оставшиеся слитки — два. «Копьё Порядка» всё ещё держало заряд на один выстрел. Грук молча сжал топор, проверяя лезвие пальцем. Больше у них почти ничего не было.
— Дальше, — сказал Лекс, поднимаясь. — У нас нет времени на долгое прощание. Почтим их память делом.
Они двинулись дальше.
Коридор расширился, отряд вышел в новый зал — огромный, куполообразный, с высокими сводами, которые терялись в темноте. В центре, на постаменте из чёрного обсидиана, пульсировало сердце — огромный кристалл, опутанный багровыми венами. От него во все стороны расходились эфирные потоки, питая станцию и — где-то там, в их доменах, — самих богов.
Серафима замерла.
Она смотрела на кристалл, и её лицо, обычно спокойное, сейчас исказилось от внутренней боли. Вокруг неё сгущался золотой свет, но он мерцал неровно, с перебоями, словно готов был погаснуть в любой момент.
— Серафима? — Лекс подошёл к ней. — Что с тобой?