"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1249

— Утерянный Творец, чей дух рассеян, но не уничтожен... — Её голос подрагивал. — Я не знаю, слышишь ли ты меня. Я не знаю, есть ли ты вообще. Последние дни я вообще ни в чём не уверена. Но если есть... если хоть что-то осталось от твоей искры в этом мире... Помоги ему. Помоги Лексу. Он идёт туда, где даже магия бессильна. Он идёт против богов с горсткой людей и одним сломанным големом. Он не верит в тебя. Он вообще ни во что не верит, кроме своих схем и расчётов. Но я верю. Я верю в него. И в ту искру, которую ты зажёг во мне — если это действительно ты.

Она замолчала, прислушиваясь к молчанию.

И молчание ответило.

Не словами. Не голосом. Ощущением. Теплом, которое разлилось от амулета по её груди, по рукам, по всему телу. Таким сильным, что Серафима покачнулась и оперлась о край алтаря, чтобы не упасть. Свечи взметнулись втрое выше, чем обычно, и она увидела, как тени на стенах сложились в странный узор, напоминающий шестерёнки и кристаллы. Механизм. Живой механизм, пульсирующий в такт её сердцу.

— Что... что же это? — прошептала она.

Ответа не было. Но тепло не уходило. Оно пульсировало в такт её сердцу — или её сердце билось в такт ему. Серафима вдруг поняла. То, о чём догадывалась уже давно, но боялась признаться даже себе. То, что Лекс, возможно, видел своим эфирным зрением, но деликатно молчал. То, что Грым заподозрил, но не стал озвучивать.

Она не просто верила в Бога-Механизма.

Она была его голосом. Его последней искрой, зажжённой в смертном теле. Его аватаром — только не созданным для разрушения, как у Нергал, а возрождённым через веру и служение.

— Я не хочу этого, — прошептала она в пустоту, и слёзы потекли по её щекам. — Я не хочу быть богиней. Я хочу быть просто Серафимой. Жрицей. Женщиной, той кто тайно продолжает любить дорогого для нее человека. Который постоянно рискует всем ради них всех. Той которая печёт хлеб и лечит раненых. Я не готова к этому. Я боюсь.

Тепло не ушло. Оно стало мягче — как рука, опустившаяся на плечо.

— Но если эта сила может помочь ему... — прошептала она, — если она может спасти его там, куда он идёт... я приму её. Я заплачу любую цену. Только пусть он вернётся. Пусть все они вернутся.

Она поднялась, взяла амулет, повесила его на шею. Металл был горячим — почти обжигающим. Но она не отдёрнула руку. Больше не отдёргивала.

— Если я действительно несу в себе твою искру, — сказала она, — пусть она поможет ему там, куда он идёт. Пусть она станет щитом для него. Пусть она станет светом для всех нас.

Вышла из часовни, оставив свечи догорать. За её спиной пламя трёх свечей на мгновение слилось в один столб золотого огня — и погасло. Когда она вышла, у входа стоял Лекс. Видел ли он вспышку? Слышал ли её слова? По его лицу нельзя было понять. Но он протянул ей руку, она взяла её.

— Я не знаю, что там произошло, — сказал он. — Но я рад, что ты идёшь с нами.

— Я тоже, — ответила она, опустив взгляд. — Я тоже рада.

Во дворе базы уже собралась толпа.

Здесь были все, кто мог стоять на ногах. Ополченцы кто в трофейной и недавно купленной, а кто и в потрёпанных кожаных доспехах, сталкеры с арбалетами за спинами, бывшие рабы с мозолями на руках, гоблины Зига, сбившиеся в стайку у кухни, орки Грука — огромные, молчаливые, с их неизменными боевыми топорами. Дети жались к матерям, старики опирались на посохи. Лада стояла в первом ряду, прижимая к груди куклу, Барс, лохматый и огромный, возвышался за её спиной, мохнатый грозный страж.

Лекс и Грым вышли из кузницы, неся между собой «Копьё Порядка» — устройство, собранное за последние недели по чертежам Архитектора Нулевого. Длинный ствол из звёздного железа, оправленный в титановый корпус, фокусирующая линза, мерцающая голубым, и тяжёлый приклад с кристаллом-накопителем. Оружие, способное разорвать связь аватара с богом. Оружие, ради которого всё это затевалось.

— Испытание! — объявил Лекс, и его голос разнёсся над двором. — Всем отойти за черту!

Толпа расступилась, образовав широкий проход. На дальнем конце полигона, в сотне шагов, стояла старая каменная глыба — остаток скалы, которую дворфы использовали для проверки прочности доспехов. Глыба была высотой в два человеческих роста и почти такой же ширины. За ней, на всякий случай, установили ещё и стальной щит — на случай, если луч пробьёт камень насквозь.

Лекс встал на одно колено, приложил «Копьё» к плечу. Грым активировал кристалл-накопитель — тот низко загудел, набирая мощность, из вентиляционных отверстий потянуло озоном. Писк подключился к панели управления, его фоторецептор горел ярким зелёным. Лекс задержал дыхание, совмещая прицельные метки. В этот миг всё вокруг перестало существовать — только цель и оружие в руках.

— Готов, — сказал Грым, и его голос дрогнул от напряжения.

— Огонь.

Луч ударил из ствола — тонкий, ослепительно-голубой, с белой сердцевиной. Воздух вокруг загудел, как растревоженный улей, запахло грозой. Луч вонзился в каменную глыбу, и та начала плавиться. Не трескаться, не крошиться — именно плавиться, как воск под пламенем свечи. Через несколько секунд в центре глыбы образовалась дыра размером с человеческую голову, и края её светились оранжевым. Ещё через несколько ударов сердца дыра расширилась настолько, что в неё мог бы пролезть человек, не задев краёв.

— Хватит! — крикнул Грым. — Перегреется!

Лекс отпустил спуск. Луч погас, но воздух вокруг «Копья» ещё дрожал от жара. Из вентиляционных отверстий повалил пар, и устройство издало басовитый гул — словно живое существо, переводящее дыхание после тяжёлой работы.

Толпа молчала. Кто-то из новобранцев перекрестился по-ингрийски. Кто-то из гоблинов присвистнул. А потом по рядам прокатился одобрительный гул, переросший в крики. Люди хлопали друг друга по плечам, женщины вытирали слёзы, старики кивали с мрачным удовлетворением.

— Работает, — сказал Грым, вытирая пот со лба. — Но кристалл выдержал на пределе. На полную мощность хватит только на два выстрела. Может, на три, если повезёт.

— Значит, у нас будет два шанса, — ответил Лекс, поднимаясь и разминая затёкшее плечо. — Первый — по аватару, если Нергал выставит против нас кого-то вроде Эриннии. Второй — по «сердцу» самой Нергал. Больше нам и не нужно. И на крайний случай у нас есть клинок и пули из зведного железа.

Они подошли к угловой башне, где на платформе, развёрнутая в сторону гор, стояла отремонтированная турель М-7. Массивная конструкция на трёх опорах, длинный ствол с фокусирующей линзой, панель управления с тремя мерцающими кристаллами. Писк радостно зажужжал, узнав своё творение — он месяц помогал Грыму восстанавливать эту машину, перебирая эфирные жилы и смазывая поворотный механизм.

— Турель готова, — доложил Грым. Наш совместный труд увенчался успехом — Кристалл от разбитого голема даёт ей питание на пару часов непрерывной стрельбы. Дальность — триста шагов. Пробивает лёгкую броню и магические щиты. Против тяжёлой — нужно бить в одну точку, но и её пробьёт.

— Проверим?

Грым активировал турель. Писк, подключившись к панели, издал утвердительный писк. Турель с низким, басовитым гулом развернулась на шарнирах, навелась на ту же каменную глыбу — вернее, на то, что от неё осталось, — и выпустила короткий эфирный импульс. Камень брызнул расплавленными осколками, и один из них, пролетев через весь полигон, воткнулся в землю у ног Кор-Дума.

— Работает! — крикнул старый дворф, и в его голосе прозвучала гордость. — Теперь пусть только сунутся!

— Оставляем на базе, — распорядился Лекс. — Клык, ты знаешь, как управлять?

— Знаю, — кивнул сталкер. — Грым показал. Если бароны придут — встретим, как положено. У меня ещё остались кое-какие сюрпризы для ушастых. Эта дура, еще эти как ты их называешь миномёты и гром палки. Мы не будем легкой целью. Умоются кровью.

У тоннеля, ведущего к порталу, собирались в полдень.

Небо над горами было серым, тяжёлым, обещающим снег. Ветер завывал в расщелинах, бросал в лицо колючую ледяную крупу. Где-то в вышине кружила одинокая птица — то ли орёл, то ли что-то похуже, на такой высоте не разглядеть.