"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1243

— Довольно.

Это слово упало в тишину, как камень в воду. Айрин вышла в центр зала. Она не опять не стала кричать, не размахивала руками. Просто встала между Радимом и Зурабом и посмотрела на первого так, что тот невольно отступил на шаг. В её глазах не было гнева — только холод. Тот самый холод, который появляется у людей, переживших слишком много предательств. У того, кто имел право!

— Ты закончил? — спросила она.

Радим осёкся. Что-то в её голосе заставило его замолчать.

— Тогда слушай меня внимательно. — Айрин обвела взглядом собравшихся, и каждый, на ком останавливался её взгляд, чувствовал себя так, будто его взвесили и оценили. — Лекс — не ингриец. Да это правда. Но он спас всех нас. Он освободил Кристаллические поля. Он разбил баронов в Ущелье Скорби. Он убил аватара — существо, посланное самой Нергал, чтобы уничтожить нас. Он дал нам оружие, кров и надежду. Он сражался за нас, проливал за нас кровь, рисковал за нас жизнью — и не раз, не два, а каждый день, с того самого момента, как появился здесь. А ты, Радим? Что ты сделал для Ингрии, кроме того, что где-то прятался, что сеял сомнения и смуту? Что ты сделал, кроме того, что собирал тайные сходки и шептал за спиной у тех, кто тебе доверился?

Радим побледнел. Его сторонники — около трёх десятков человек — зашевелились, сжимая оружие. Яромир, стоявший в их рядах, нахмурился и шагнул назад, словно что-то почувствовал. Он был старым воином, прошедшим не одну войну, и сейчас его интуиция кричала: что-то сильно идёт не так.

— Я хотел спасти Ингрию, — глухо сказал Радим. — И я спасу её. Сегодня. Сейчас.

И он всё же решившись, подал знак.

Всё произошло одновременно. Двое заговорщиков бросились к дверям, блокируя выходы — один навалился на створку плечом, другой задвинул засов, отрезая путь к отступлению. Ещё несколько выхватили мечи, оттесняя безоружных к стенам. Кто-то из женщин закричал — пронзительно, истошно, — этот крик подхлестнул начавшийся хаос. Дети заплакали, цепляясь за матерей. Лада прижалась к Барсу, пёс зарычал, оскалив клыки, готовый защищать её до последнего вздоха.

Но всё же Зураб был немного быстрее.

Кузнец рванул вперёд, как разъярённый медведь, опрокинув ближайшего заговорщика одним ударом кулака в челюсть. Хрустнула кость — то ли сломался зуб, то ли треснула челюсть, — человек рухнул, даже не успев замахнуться. Второго Зураб встретил ударом топорища в живот — заговорщик согнулся пополам, хватая ртом воздух, и в догонок получил коленом в лицо. Кровь брызнула на каменный пол. Клык, не раздумывая, вскинул арбалет, болт с глухим стуком вонзился в плечо ещё одного — меч вылетел из его руки, зазвенел о камень. Шило, прихрамывая, перекрыл проход к кухне, где прятались дети, и крикнул, размахивая своей неизменной тростью:

— А ну пошли прочь, крысиные души! Кто к детям полезет — будет иметь дело со мной и с моей тростью! А она у меня тяжёлая, как совесть эльфийского барона, и такая же кривая! Череп проломит на раз.

— Свет! — крикнул Лекс.

Грым уже был готов. Писк, сидевший у него на плече, издал пронзительный сигнал — кристаллы-светильники в том углу, где сгрудились заговорщики, погасли одновременно. Люди Радима оказались в полутьме, сбитые с толку, не понимающие, откуда ждать удара. Они сталкивались друг с другом, спотыкались о ящики, роняли оружие. В этот момент верные бойцы ударили.

Кор-Дум, пробившийся из кузницы с молотом в руках, обрушил удар на щит ближайшего заговорщика — щит треснул, а его владелец отлетел к стене. Демид и ещё несколько добровольцев, вооружённые дубинами и мечами, врезались в толпу мятежников с фланга, рассекая их ряды. Крики, звон стали, треск ломающейся мебели и костей — всё смешалось в один оглушительный грохот, который эхом разносился по коридорам базы.

Лекс выхватил пистолет, но Айрин коснулась его руки:

— Не надо, не бери на себя еще и это. Это моё дело. Я сама должна закончить то, что началось.

Она шагнула вперёд, в самое сердце хаоса.

За час до этих событий Родион нашёл Айрин в командном центре.

Он вошёл без стука — бледный, с красными от недосыпа глазами. Он не спал уже вторые сутки. С того самого момента, как узнал о предательстве Радима, сон ушёл, оставив только липкое, тягучее чувство вины и решимость всё исправить — или умереть, пытаясь это сделать. В руках он сжимал что-то маленькое — деревянную ложку, которую всегда носил с собой с тех пор, как Лада, маленькая девочка с куклой, принесла ему еду в каземат и сказала: «Дядя Лекс говорит, что даже из самого чёрного камня можно высечь искру». Эти слова стали для него заклинанием, молитвой, единственным, что удерживало его от того, чтобы не сломаться.

— Ты что-то хотел? — спросила Айрин, не оборачиваясь. Она стояла у карты, разложенной на столе, и отмечала позиции патрулей, но её мысли были далеко — там, на границе с Пылающими степями, где погибли двенадцать эльфов и где Лаэрон сейчас искал доказательства.

— Радим, — выдохнул Родион. — Он принял решение, готовит захват власти. Сегодня. Сейчас.

Айрин повернулась. В её глазах не было удивления — только усталость.

— Откуда ты это знаешь?

— Я был у них на сходке. — Родион опустил глаза, не в силах выдержать её взгляд. — Радим сказал, что это их шанс, другого не будет. Что Лекс будет ослаблен после новости об эльфах. Что люди в панике и пойдут за тем, кто предложит простой путь. Они хотят увести вас в горы — особенно тебя и тех, кто верен тебе. Думают, что там смогут спрятаться от войны, переждать, пока всё утихнет. А Лекса отдать баронам. Я пытался их отговорить. Сказал, что это безумие. Что Лекс — не враг. Что мы уже один раз ошиблись, когда пошли против него. Но они не слушают. Они... они ослеплены. Радим говорит, что ты — королева, которую нужно спасти, даже против твоей воли. Что ты не понимаешь, что делаешь, потому что околдована чужаком. Что если тебя увести силой, ты потом скажешь им спасибо.

— И ты пришёл предупредить меня.

— Да.

— Почему?

Родион долго молчал. Потом достал из кармана ложку — старую, потёртую, с вырезанными на ручке неумелыми буквами, которые когда-то вырезала для него Лада, пока он сидел в каземате и ждал казни, — положил её на стол перед Айрин.

— Потому что я был дураком. Потому что я думал, что Лекс — враг, что он узурпировал твою власть, что он чужак, которому плевать на Ингрию. А теперь... теперь я знаю, кто настоящий враг. Это точно не он. Это те, кто стравливает нас между собой. Мираэль. Её шпионы. И те, кто, как я, пошёл у них на поводу, потому что был слишком зол или слишком глуп, чтобы увидеть правду. Я не хочу больше быть на их стороне. Я хочу искупить то, что сделал. И если для этого нужно умереть — я умру. Но я умру, зная, что хотя бы попытался всё исправить.

Айрин посмотрела на него долгим взглядом. Взяла ложку, повертела в пальцах и положила обратно.

— Оставь себе. Это твой талисман. Лада верит в тебя. И я... я тоже доверюсь тебе. Ты ещё понадобишься нам сегодня.

— Ты... ты веришь мне?

— Я верю Ладе, — ответила Айрин. — А она сказала, что ты не злой. Она редко ошибается в людях. Иди и будь готов. Когда начнётся — действуй по обстановке.

Родион кивнул и вышел из командного центра. В его груди что-то дрогнуло — то самое, что он считал мёртвым уже много лет.

В коридоре было темно и тесно.

Радим, поняв, что захват главного зала провалился — его люди были смяты, обезоружены, рассеяны, — сделал последнюю отчаянную попытку. С двумя сторонниками — здоровенным детиной с дубиной, и молодым парнем с коротким мечом, бывшим охотником, — он оттёснил Айрин в боковой проход. Здесь кристаллы светили тускло, пахло плесенью и старой каменной пылью. Подкрепление не могло подойти быстро — коридор был узким, и в нём едва могли разминуться двое.

— Не глупи, Айрин, — сказал Радим, тяжело дыша. В его руке блестел меч — старый, ингрийский, с вытравленными на лезвии рунами, которые тускло светились в полумраке. Этот меч Айрин помнила с детства. Он принадлежал отцу Радима, а до того — его деду, великому воину, павшему при защите восточных ворот Ингрии. Три поколения защитников королевства держали его в руках. И теперь этот меч был направлен против неё — против дочери короля, которому они все клялись в верности. — Ты нужна Ингрии. Но не с ним. Пойдём с нами. Мы спасём тебя. Мы спрячем тебя в горах, а когда всё утихнет — вернёмся и построим новую Ингрию. Без чужаков. Без предателей. Так, как завещали наши предки. А этого отдадим баронам, тогда может они успокоятся.