"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1229

Первый сталкер — тот, что поправлял капюшон, — сделал десять шагов. Потом пятнадцать. Двадцать.

Где-то над головой, на склоне, качнулась тень.

Лекс успел выдохнуть. Только выдохнуть. И начался ад.

Мир взорвался багровым.

Магический разряд ударил из ниоткуда — ослепительная, шипящая молния, пахнущая озоном и жжёным камнем. Она вошла в грудь первого сталкера, тот даже не успел вскрикнуть. Тело выгнулось дугой, на секунду, на одно мгновение, Лекс увидел его лицо — бледное, с вечно озабоченным выражением, теперь застывшее в гримасе удивления. Потом он рухнул, изо рта повалил дым.

— Засада! — закричал Клык, почти никто его не услышал, голос утонул в грохоте.

Из расщелин, из-за валунов, с вершин, с небес — отовсюду — хлынули тени. Элитные воины баронов в чёрных доспехах, молчаливые, быстрые, как аспиды. Они не кричали, не рычали — только сталь звенела о сталь. Маги в серых мантиях поднимали руки, багровые огни загорались на их ладонях.

А с флангов выдвигались големы. Лёгкие, манёвренные, с жёсткими манипуляторами, которые вращались с сухим металлическим стуком. Цок-цок-цок. Левая рука — лезвие. Правая — клешня. В груди пульсировали кристаллы, наполняя воздух мерзким, давящим гулом.

Их было втрое больше, чем ожидалось, плюс еще и големы. Неужели бароны даже на такое решились.

— Нас обманули! — рявкнул Клык. — Отходим!

Поздно. Задний проход уже перекрыт.

Второй сталкер — коренастый, молчаливый — успел выстрелить. Болт сорвался с ложа, свистнув, вонзился в плечо ближайшего эльфа. Тот охнул, но не упал. А коренастый уже перезаряжал арбалет, когда из темноты вылетела стрела.

Она вошла ему в шею — точно, с хрустом ломающейся трахеи. Он схватился за древко, пытаясь вытащить, но пальцы скользили по крови. Он упал на колени, повалился ничком, и всё, что осталось, — это хрип, булькающий, быстро затихающий.

Третий сталкер — молодой, с первой сединой на висках, — не стал бежать. Он отстреливался, пока не кончились болты, выхватил нож и бросился с криком на голема. Голем встретил его ударом металлической лапы. Парень попытался уклониться — нырнул вниз, пропуская лезвие над головой, ударил ножом в сочленение. Клинок вошёл по рукоять, и из раны брызнула слизь, что заменяла големам кровь. Голем дёрнулся, заскрежетал, но всё же второй лапой поймал сталкера за плечо. Клешня сжалась — раздался треск ломающейся ключицы, парень дико заорал. От страха — а еще больше от дикой боли. Голем поднял его в воздух, швырнул о стену. Позвоночник хрустнул — сухо, как ломается сухая ветка. Он ещё дышал, когда двое эльфов почти синхронно добили его мечами.

Четвёртый сталкер скользнул в тень. Он двигался бесшумно, как кошка, обходя врагов с фланга. Лекс видел его краем глаза — серую тень среди серых камней. Он почти прорвался. Почти, но всё же чуть не хватило. Маги нашли его раньше. Огненный шар взорвался в двух шагах, осколки камня и металла изрешетили его тело.

Кровь брызнула на стену — ярко-алая, почти чёрная в свете магии.

— Их всех убили? — прошептал кто-то из новобранцев. — Всех, так быстро?

Никто не ответил.

Один из новобранцев, тот, что с пушком над губой, бросился вперёд со связкой кристаллов. Он бежал, размахивая бомбой, Лекс закричал «Назад не надо!», но парень его уже не слышал. Или не хотел слышать. Магический разряд настиг его раньше — молния ударила в грудь, он сгорел заживо, превратившись в факел. Он сделал ещё два шага, прежде чем упасть, на камнях остался чёрный, обугленный след.

Второй новобранец, постарше, успел. Он подобрал связку из рук погибшего, вжал детонатор бросился под ноги двух големов. Лекс видел его лицо — спокойное, даже умиротворённое. Он знал, что сделал, знал, что не вернётся. Но всё таки сделал это.

Взрыв разорвал тишину ущелья.

Осколки металла и кристаллов разлетелись в стороны, срезая траву, камни, жизнь. Одного голема разорвало пополам, второго отбросило к стене, его кристалл погас навсегда. Парень исчез. Даже кровавого пятна на камнях не осталось — только дым, медленно плывущий к небу и растворяющийся в нем.

Орк, один из воинов Грука, прикрывал Клыка. Он стоял между сталкером и лучниками, его топор пел — разрубая стрелы в воздухе, снося головы, круша доспехи. Он двигался не как туша, что можно было заподозрить, глядя на него — он был как неудержимый вихрь. Каждый удар — со всей силы, с хриплым выдохом, с брызгами крови. Клинок входил в плоть, ломал кости, орк не останавливался ни на секунду.

Стрела пришла сбоку — никто не заметил лучника, затаившегося на выступе. Она вошла орку в спину, между лопатками, пробив лёгкое. Он замер на секунду, опустил топор, посмотрел на древко, торчащее из груди. Потом перевёл взгляд на Клыка.

— Уходи, — сказал он. Голос был хриплым, от боли, но спокойным как будто это какая-то мелкая досада, а не стрела в теле. — Моя задержать их сколько смогу.

Он сделал шаг вперёд, поднял топор, бросился на ближайших солдат, размахивая им одной рукой. Второй рукой он держался за стрелу, но не выдёргивал — знал, что кровь хлынет быстрее, а значит он заберет с собой меньше врагов. Он успел убить ещё двоих, прежде чем рухнул.

Грук выдернул его тело из-под ног бегущего голема, на секунду замер, закрыл глаза. Пальцы его, грубые, в мозолях, аккуратно прошлись по лицу погибшего, смыкая веки. Он что-то прошептал на своём языке — короткое, гортанное, похожее на клятву. А потом взревел — так, что камни, казалось, задрожали от его ярости. Бросился в бой, снося голову первому врагу, второму, третьему.

Когда они вырвались из ущелья, в отряде осталось меньше половины. Лекс оглянулся: за спиной — чёрные стены, дым, крики умирающих. А впереди тишина. Такая, что звон в ушах казался громче любого взрыва.

Грым бежал последним, спотыкаясь о камни. Писк на его плече издавал отчаянные, прерывистые писки — батарея садилась, сенсоры захлёбывались эфирными помехами. Магический разряд ударил в двух шагах, взметнув фонтан земли. Грыма отбросило в сторону, он ударился коленом и покатился по камням. Сумка с отцовским подарком — старым дворфским ключом-отмычкой — вылетела, кружась, упала в пыль.

Писк бросился к ней, вытянув манипуляторы, но батарея мигнула в последний раз и погасла. Дроид замер, беспомощно перебирая лапками по камню.

— Писк, ко мне! — крикнул Грым, но дроид не двинулся, ему не хватало заряда эфира.

Он смотрел на потерянную сумку. Его единственный фоторецептор — потухший, серый — всё ещё был обращён к отцовскому инструменту Грыма. Прости, хозяин, друг. Я не смог.

Лекс, пробегая мимо, схватил Грыма за плечо, рывком поднял. Грым вырвался, рванул назад — к сумке, к Писку, к отцовской памяти. Но Лекс был быстрее, успел его перехватить.

— Не глупи живым вернёшься — новый сделаем! — рявкнул он, увлекая Грыма за собой.

Грым не сопротивлялся, просто не осталось сил. Только смотрел назад, пока сумка не скрылась за поворотом. И его друг Писк, подобравшийся к ней, и беспомощно застывший рядом.

Дроид издал один последний писк — тихий, почти неслышный. Прощай, хозяин. Я остаюсь здесь.

На базу они вернулись затемно. Всего пятеро, а уходило двенадцать. Лекс, Грым, Клык, Грук и один из его орков. Он был — тяжело раненым, его тащили под руки Клык и Грук и еще одна потеря которую никто не ожидал Писк. Никто не говорил ни слова, этих слов просто не было. Только тяжёлое дыхание, хлюпанье крови в сапогах, и где-то вдалеке — плач женщин, уже знавших, что отряд вернулся не с победой, с пустыми руками и потерями.

Лекс прошёл в командный центр. Он не включил кристаллы. Сел в углу, прямо на пол, и закрыл лицо руками. В темноте его плечи дрожали.

Айрин тихо вошла следом, села рядом, молча обняла его. Не говорила «ты не виноват», не утешала — просто была рядом. Через несколько минут она встала, зажгла один кристалл — самый тусклый, чтобы видеть лицо.

— Это я виноват, — сказал он, не поднимая головы. Голос был глухой, чужой. — Я повёл их на смерть и потерял почти всех. Я даже не успел среагировать. Растерялся, понимаешь.