"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1227

— Семь штук в хорошем состоянии, — сказал Грым, протирая линзой ствол. — Остальные требуют чистки и замены пружин. Кор-Дум обещал помочь.

— А боеприпасы? — спросил Лекс.

— Патронов на складе около четырёх тысяч. Но мы можем сделать ещё — эти пули очень похожи на очень короткие арбалетные болты. А ещё я нашёл взрывчатую смесь в Гнезде, в герметичных контейнерах. Старая, но рабочая. Должна сработать.

— Пули-стержни из звёздного железа?

— Архитектор дал формулы. Если мы сделаем их правильно, они будут пробивать магическую броню и разрывать связь аватара с богом, а магов валить на повал. — Грым вздохнул. — Но на это уйдёт много времени.

— И сколько мы уже сделали? — спросил Кор-Дум, вытирая молот о тряпку, с которой не расставался даже в редкие минуты отдыха.

— Стержней для пуль — около полусотни, — ответил Грым, сверяясь с записями, покрытыми сажей и эфирной пылью. — Наконечников для стрел — почти сотня. А клинок… клинок только начали.

— Мало, — сказал Лекс, разглядывая мерцающий слиток на верстаке. — Но если каждый из наших стрелков сможет сделать хоть один точный выстрел… этого хватит, чтобы пробить защиту аватара.

— Точный выстрел, — хмыкнул Кор-Дум. — Ты сначала их научи в мишень попадать, а потом говори про аватаров.

— У нас есть время, — ответил Лекс, не оборачиваясь. — Клык ещё не нашёл портал, Айрин вернётся только через несколько дней. Мы сделаем столько, сколько сможем.

Кор-Дум покачал головой, но промолчал. Он знал: Лекс прав. Лучше иметь двадцать точных выстрелов, чем сотню вслепую.

— Клинок из звёздного железа я сделаю, — сказал Кор-Дум, берясь за молот. — Но мне нужна помощь — металл капризный, не поддаётся обычной закалке. Грым говорит, нужен резонатор эфирных потоков, чтобы стабилизировать структуру.

— Резонатор есть, — сказал Грым, указывая на один из механизмов, привезённых из Гнезда. — Архитектор объяснил, как его подключить. Но нужен кто-то, кто сможет контролировать подачу эфира.

— Я попробую, — сказал Лекс. — Эфирное зрение поможет видеть, где металл слишком горячий, а где — недостаточно.

— Ты кузнец?

— Нет, ты же знаешь. Я инженер. А инженерия — это не только чертежи, это понимание того, как металл ведёт себя под нагрузкой. Доверься мне.

Старый дворф покачал головой, но спорить не стал.

На следующее утро Лекс собрал всех, кто умел обращаться с оружием, в тренировочном зале — широкой пещере, где когда-то дворфы хранили руду, а теперь расчистили для стрельбищ. Два десятка человек стояли в шеренгу, сжимая в руках винтовки. Кто-то смотрел с благоговением, кто-то — с опаской. Шило прихрамывал вдоль строя, поглядывая на новобранцев.

— Это не арбалеты, — сказал Лекс, выходя вперёд. — Не луки. Это оружие, которое может убить с расстояния в триста шагов. Но только если вы научитесь им пользоваться.

Он поднял свою модернизированную винтовку, передёрнул затвор, досылая стержень.

— Первое — позиция. Стойка должна быть устойчивой. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд. Винтовка прижимается к плечу, щекой к прикладу. Смотрите через целик и мушку, не жмурьтесь.

Он показал, как встать, как держать оружие, как целиться. Потом сказал ближайшему добровольцу:

— Теперь ты попробуй.

Парень неловко взял оружие, прижал к плечу, зажмурился.

— Глаза открой — врага не увидишь, — сказал Лекс. — Расслабься. Дыши ровно. На выдохе нажимай на спуск.

Парень выдохнул, нажал. Выстрел хоть и не такой громкий, как от порохового, но в пещере всё равно прозвучал довольно громко, отдаваясь эхом от стен. Пуля ушла в потолок.

— Ничего, — сказал Лекс. — В первый раз у всех так. Давай ещё раз.

Он прошёл вдоль строя, поправляя каждому стойку, объясняя, как перезаряжать, как менять магазин, как чистить оружие. Потом отобрал пятёрку тех, кто схватывал быстрее, и поручил им тренировать остальных.

— Шило, ты за старшего, — сказал Лекс. — Ты стрелял из такой винтовки раньше. Покажешь им, как целиться по-настоящему.

— Покажу, — кивнул Шило. — Бабка моя говорила: «Учиться стрелять — не горшки обжигать». Но и не мечи метать. Тут точность нужна. Хотя она это про арбалеты говорила.

— Вот и учи их точности.

Следующие два дня Лекс провёл в кузнице. Кор-Дум и Грым плавили звёздное железо, Лекс следил за резонатором, корректируя подачу эфира. Писк ползал по верстаку, подавая инструменты.

— Температура поднимается, — сказал Грым, глядя на показатели. — Ещё немного — и металл разрушится.

— Держи, — ответил Лекс, понижая мощность. — Кристалл резонатора нестабилен, но, если не дёргаться, выдержит.

Кор-Дум опустил молот. Звон металла разнёсся по кузнице.

— Первый слиток готов, — сказал он, поднимая заготовку для клинка. — Ещё пять, и сделаем клинки для всего отряда.

— Клинки — это хорошо, — сказал Лекс, вытирая пот со лба. — Но главное — пули. Десять штук на каждую винтовку. Этого хватит, чтобы пробить защиту аватара.

— А если промахнёмся? — спросил Грым.

— Тогда будем надеяться на стрелы и кинжалы.

Лекс взял готовый стержень из звёздного железа — маленький, холодный, с мерцающей внутри искрой. Вложил в обойму, закрепил.

— Будет работать, — сказал он. — Должно работать.

Писк издал утвердительный писк.

Дальняя кладовая базы находилась в самом конце жилого уровня, за старой штольней, которую давно перестали использовать. Сюда очень редко заглядывали, кристаллы-светильники горели вполнакала, воздух был спёртым, пахло плесенью и старой ржавчиной. Для заговорщиков — лучше не придумать.

Радим пришёл первым. Он сидел на перевёрнутом ящике, сжимая в руках кружку с водой, которую так и не поднёс к губам. Яромир, старый воин с лицом, изрезанным шрамами как старая карта, стоял у стены, опираясь на меч. Трое ингрийцев — молодые, но уже познавшие вкус поражения, — сидели в углу, перешептываясь. Родион, выпущенный из каземата, но ещё не принятый в круг доверенных, занял место у входа — слушать, но не встревать.

— Все здесь? — спросил Радим.

— Все, кто рискнул прийти, — ответил Яромир. — Остальные побоялись. Или предали.

— Не предали. Просто ждут. Как и мы.

— А мы разве не ждём? — подал голос один из молодых, светловолосый парень с нервно бегающими глазами. — Мы уже полгода ждём. Лекс чужаков набирает, а своих не замечает. Айрин совсем голову потеряла.

— Айрин — наша королева, — резко сказал Радим. — Не смей так о ней говорить.

— Королева, которая спит с чужим? Которая позволяет этому инженеру вертеть собой? — молодой вскочил, но Яромир положил тяжёлую руку ему на плечо.

— Сядь. И слушай.

Парень сел, но продолжил буравить Радима взглядом.

— Я не хочу убивать Лекса, — сказал Яромир после паузы. — Он дал нам кров, оружие, шанс. Я видел, как он рискует собой. Не могу поднять руку на такого.

— И не надо, — ответил Радим. — Мы не будем его убивать. Мы изолируем его. Временно. Пока Айрин не одумается.

— А если она не одумается? — спросил другой молодой, с перебитым носом. — Привыкла, привязалась к нему, как к родному.

— Тогда мы предложим ей выбор. Остаться с нами — или уйти.

— И она выберет его. Ты же знаешь.

Радим молчал. Пальцы его, сжимавшие кружку, побелели.

— Тогда мы отпустим их обоих, — сказал он наконец. — И будем строить Ингрию без них.

— Без них — это без Айрин? — усмехнулся Яромир. — Ингрия без королевы — не Ингрия.

— Ингрия — это не один человек, — твёрдо сказал Радим. — Это земля, память, песни. Айрин — символ, живой. Но если символ отказывается от своего народа, народ находит другой.

— Какой? — спросил светловолосый.

— Я не знаю. Но найдём. Должны найти.

В кладовой повисла тяжёлая тишина. Кто-то кашлянул, кто-то скрипнул дверью. Родион, стоявший у входа, не выдержал.

— Вы все дураки, — сказал он негромко.

Все обернулись.

— Что ты сказал? — спросил Яромир, положив руку на эфес меча.

— Я сказал — дураки. — Родион вышел в центр комнаты. Он был бледен, под глазами залегли тени, но взгляд горел. — Вы хотите вернуть Ингрию? Идите к Лексу. Спросите его, что он предлагает. Поговорите с ним, как мужчина с мужчиной.