"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1207

Она знала, что покушение провалилось. Знала, что пленный заговорит. Знала, что её имя всплывёт. Но это было частью игры.

— Потери? — спросила она у тени, стоявшей в углу.

— Пятеро убиты. Один сбежал. Один взят в плен. Скорее всего, уже говорит.

— Это не важно. — Мираэль отложила письма, взяла чистый лист. — Важно, что они поняли: враг внутри. И теперь каждый эльф в доме Силь'Верен будет подозревать соседа. Каждый человек на базе Лекса — предателя. Страх сделает то, что не смогли сделать мечи.

— Прикажете готовить следующий удар?

— Нет. — Мираэль взяла перо, обмакнула в чернила. — Пока достаточно. Пусть переваривают. Пусть боятся. А когда страх созреет — мы ударим снова. Точнее.

Она начала писать — изящным, каллиграфическим почерком:

«Лексу, главе базы в Красных горах.

Знаю, кто предал тебя в Ущелье Скорби. Знаю, где искать оружие, способное убить богов. Приходи один в Механос, в таверну «Сломанное копьё», через семь дней после получения этого письма. Приходи без охраны. Поговорим как взрослые люди.

Леди Мираэль»

Это была очередная ложь, направленная на расшатывание доверия внутри сопротивления.

Она поставила подпись, подождала, пока высохнут чернила, и свернула лист в трубочку.

— Отправь с надёжным гонцом. И пусть он будет готов к тому, что Лекс может его убить.

— Слушаюсь, госпожа.

Тень растворилась во тьме. Мираэль осталась одна. Она подошла к зеркалу, провела рукой по гладкой поверхности. Отражение улыбнулось — но в уголках глаз мелькнула тень.

— Игра продолжается, человек, — прошептала она. — Посмотрим, кто кого переиграет.

За окном, над заснеженными вершинами, занимался рассвет.

Глава 15. Зуб за зуб

Месяц Лаэриэль, 2002 г. Э.С.

Время: Ночь

Место: База Лекса / Стальной Шпиль

Отряд Клыка вернулся на закате, почти ночью.

Лекс встретил их у входа в главный тоннель. Клык шёл первым — усталый, с обветренным лицом, плащ в пыли и песке, сапоги стоптаны. За ним, чуть поодаль, шел Грук. Орк выглядел так, будто только что вышел из хорошей драки: на рукаве запёкшаяся кровь, на скуле свежий шрам, но взгляд как обычно спокойный, будто все так и должно быть. Они ходили вдвоём — только сталкер и его не сильно разговорчивый спутник.

— Слава богу живы, — сказал Лекс, отступая в сторону, пропуская их внутрь, обнимая Клыка и пожимая огромную ручищу Грука. После приветствий и дружеских объятий Лекс захотел узнать новости.

— Докладывай.

В командном центре Клык опустился на табурет, взял кружку с водой, выпил залпом. Грук остался стоять у стены, скрестив руки на груди.

— Крэш не дал союза, — начал Клык. — Но и не отказал. Пока нейтралитет. Дракониды не пропустят войска баронов через степи. И это уже победа.

— А если бароны предложат золото? — спросил Лекс.

— Крэш сказал: «Посмотрим, чего вы стоите». Если будем бить сильно — может позволит нанять отряды. За золото и за право занять ту землю что забрали у них эльфы. — Клык отставил кружку. — Он не уверен в нашей победе, но и не хочет проиграть. Ставит пока на обоих, чтобы не рисковать и не остаться с ни с чем.

Грук молчал, только иногда кивал в знак согласия.

— Хорошо, — сказал Лекс. — Нейтралитет драконидов — это больше, чем мы могли надеяться. Отдыхайте вы это заслужили как никто другой.

Клык и Грук вышли. Лекс остался один, склонился над картой Гнезда. цепочка на шее холодила, но не была такой обжигающей как в преддверии сильнейшей опасности, это само по себе казалось дурным знаком. Он думал о драконидах, о дворфах, об Айрин, которая всё ещё ждала ответа от эльфов. Слишком много нитей, слишком много неизвестных.

Известие пришло глубокой ночью, когда база уже спала. Кристалл-связка, лежавшая спокойно на столе, вдруг мигнула багровым, следом золотым, и из неё раздался голос Лаэрона — сбивчивый, напряжённый:

— Покушение. В роще. Семеро наёмников, переодетых в ингрийцев. Айрин ранена, рана не смертельна. — Пауза, тяжёлое дыхание. — Серафима тоже цела. Убийцы мертвы, один взят в плен. Он уже всё рассказал. Это Мираэль. Её люди.

Лекс слушал, затаив дыхание. Внутри как будто что-то оборвалось, упало в ледяную пустоту, а потом вспыхнуло — не жаром, а леденящим холодом, бело, вымораживая всё остальное. Голос Лаэрона продолжал, но слова уже не имели никакого значения.

Перед глазами вдруг встало не Горное ущелье и не карта — лицо его Айрин. Такое, каким он запомнил его в день их первой встречи на Кристаллических полях: испуганное, но сохраанившее твёрдость и решимость, с глазами, которые смотрели на него как на чудо. А потом — её лицо в день прощания у развилки трёх дорог: бледное, с мокрыми от слёз щеками, но улыбающееся. «Я вернусь. Обязательно вернусь к тебе». А теперь она лежит где-то в эльфийском дворце с перевязанной рукой, кто-то посмел поднять на неё руку. Эфир начал истончаться и расползаться от него. Устройства на эфире переставали работать.

Он не заметил, как сжал кристалл так, что тот затрещал, пошёл трещинами. Не заметил, как вернулся Клык, остановился в дверях, глядя на него с тревогой. Даже не обратил внимания, как Шило, прихрамывая, подошёл к нему ближе, положил руку ему на плечо.

— Лекс. — Голос Шило прорвался сквозь белую пелену. — Лекс, всё хорошо она жива. Ты слышишь? Жива.

— Я слышу, — ответил Лекс. Голос его звучал ровно, слишком ровно, чуждо. Он снова увидел кровь. — не свою, её, — сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я услышал, что кто-то посмел тронуть её. И я знаю, что этот кто-то заплатит.

Он медленно разжал пальцы, положил уже не рабочий кристалл на стол. Повернулся к карте. Но смотрел не на Гнездо — на Стальной Шпиль, на башню, где заседали бароны, на храм Нергал, который высился в центре города, как чёрный палец, указывающий в небо.

— Клык. Подними людей. Тех, кто умеет ходить тихо и бить бесшумно и очень больно. Грымза где?

— В кузнице, — ответил Клык. — Амулеты для гоблинов доделывает. Сказал, что, если не отвлекать, через час закончит.

— Через час мы выступаем.

— Куда?

— В Шпиль. — Лекс провёл пальцем по карте, останавливаясь на красном кружке, обозначавшем храм. — Нергал послала аватара убивать наших. Её слуги пытались убить Айрин. Она думает, что мы будем прятаться дрожать и плакать. — Он поднял голову, и в его глазах не было ничего, кроме холодной, неотвратимой решимости. — Покажем ей, что она ошибается.

Шило присвистнул:

— Это уже не диверсия. Это прямое объявление войны.

— Она уже объявила её, когда создала аватара. Мы просто отвечаем, пришла наша очередь.

Клык кивнул и вышел. Шило задержался на мгновение дольше, глядя на Лекса.

— Ты в порядке командир?

— Нет, — честно ответил Лекс. — Но это не важно. Важно, чтобы они поняли: за каждую нашу каплю крови они заплатят своей.

Шило молча похлопал его по плечу, вышел следом за Клыком.

Через час в главном зале собрались те, кому предстояло идти на столь опасное задание. Клык — с арбалетом и неизменной связкой метательных ножей, Шило — хмурый, без обычной усмешки, но с цепкими глазами сталкера, готового идти в самое пекло. Грымза, глава гоблинов-контрабандистов, сидел на ящике, перебирая свои амулеты — маленькие кристаллы в оплётке из медной проволоки, которые, по его словам, «отводили глаза страже».

Рядом с ним пятеро гоблинов — такие же низкорослые, вертлявые, с тонкими пальцами, привыкшими к замкам и всяким пакостям. Они не носили доспехов — только кожаные куртки и подвески из зубов, которые Грымза выдавал каждому на удачу.

Сегодня в отряде были и те, кто раньше не ходил с ними в такие вылазки. У дальней стены, опираясь на топоры, стояли трое орков. Их возглавлял Грук — высокий, с плечами, способными выдержать удар молота, и лицом, покрытым старыми шрамами. Он молчал, только изредка поводил головой, принюхиваясь к запахам.