"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1208

— Ты уверен? — спросил Лекс, глядя на Грука. — Орки в храме богини — это не то, что драка в степи.

— Они умеют бить сильно и тихо, обычно после их ударов уже некому шуметь — ответил Грук. Голос его звучал глухо, как камнепад. — Им нужна кровь и хорошая драка. Пусть идут.

Лекс сомневался. Орки не были созданы для скрытности. Их мощь — в открытом столкновении, в топоте сотен ног, в рёве, от которого стынет кровь. Но, в узких коридорах храма, каждый лишний звук мог стоить жизни. Он посмотрел на Грука, на его руки, сжимающие топор, на глаза, в которых не было сомнений.

— Лишняя сила не помешает, — сказал Клык, перехватив взгляд Лекса. — Тем более ушастые не ждут от орков такой прыти, да если честно, то и орков они не ждут вообще. Пошутил Клык, что кстати было не свойственно всегда спокойному и рассудительному сталкеру. Они решат, что мы пробьёмся у ворот, а эти ребята зайдут с другой стороны. — Он кивнул на Грука. — Если всё сделать правильно, они даже не поймут, кто их режет.

— А если что-то пойдёт не так?

— Тогда мы все умрём, — просто ответил Грук. — Но умрём не зря. Орки не боятся смерти. Мы боимся умереть в бесчестии. Здесь есть честь и славная битва.

Лекс посмотрел на него долгим взглядом. Потом решившись, кивнул.

— Хорошо. Клык отвечает за операцию. Грымза — за проходы. Грук и его воины — ударная сила. Входите через подземные ходы, закладываете взрывчатку у алтаря и уходите. Никто не должен выжить, чтобы рассказать, кто это сделал.

— Оставляем послание? — спросил Шило.

— Да. На стене алтаря, на языке Древних: «Это только начало. Боги, вы будете отвечать за свои преступления». Пусть знают, что мы не прячемся. Пусть начинают боятся.

Грымза хитро прищурился:

— А если стража нас заметит?

— Тогда ты будешь самым быстрым гоблином в Механосе, — усмехнулся Клык. — Или самым мёртвым.

— Ну вот совсем не смешно, — обиделся Грымза, но глаза его блестели. — Мы быстрые. Мы тихие. Мы как тени. Только с бабахами. Но никак не мертвые. Вот.

— Тогда не болтай, иди собирай своих.

Грымза спрыгнул с ящика, махнув своим гоблинам, споро потрусил к выходу. Орки поднялись, перекинули топоры с плеча на плечо и двинулись на выход, их шаги прогрохотали по камню, как далёкий гром.

Лекс остался в командном центре один. Он подошёл к карте, провёл пальцем по маршруту от базы до Стального Шпиля. Там, за горами, за лесами, в городе, где его имя шептали на рынках и проклинали в храмах, его люди готовились нанести ответный удар. Не от отчаяния. Не от мести. А чтобы показать: они не игрушки, не жертвы, не скот, который можно безнаказанно резать.

— Айрин, — прошептал он в пустоту. — Держись. Я делаю это не только за тебя. Я делаю это для всех нас, кто когда-нибудь боялся поднять голову.

Кристалл-связка на столе, как будто пытаясь всё же заработать мигнул последний раз золотым — и погас окончательно.

Стальной Шпиль спал.

Город, который никогда не засыпал полностью, сегодня казался притихшим — даже таверны закрылись раньше обычного, стража на стенах клевала носом, прислонившись к перилам. Луны скрылись за тяжёлыми тучами, тьма стояла такая, что в двадцати шагах уже ничего не было видно.

В подземных ходах под городом было ещё темнее.

Грымза шёл первым, держа перед собой слабо светящийся кристалл — ровно настолько, чтобы различать стены, но не настолько, чтобы его свет пробивался на поверхность или далеко вперед. За ним, соблюдая дистанцию, двигались гоблины — бесшумные, как кошки, сжимающие в руках свои взрывные бабахи. Дальше — Клык и Шило, сталкеры, привыкшие к темноте и тесноте. И в конце замыкали — орки.

Грук шёл бесшумно. Это было странно видеть — тушу, способную одним ударом снести голову быку, которая двигалась без единого звука, переставляя ноги так, будто земля под ними была пухом. Его воины делали то же самое — только изредка слышалось лёгкое поскрипывание кожи доспехов да дыхание, тихое и ровное.

— Здесь, — прошептал Грымза, останавливаясь у решётки, за которой виднелся слабый свет. — Выход в подвал храма. Дальше — коридор, потом лестница наверх. Стражников мало — обычно четверо у входа, двое у алтаря. Жрецы спят в боковых кельях.

— Четверо у входа, двое у алтаря, — повторил Клык. — И жрецы.

— Пять жрецов. Старший — в отдельной келье, остальные — в общей.

— А маги?

— Двое. Но они спят. Магическая защита на ночь отключается — экономия кристаллов. — Грымза усмехнулся, обнажив острые зубы. — Эльфы, они жадные в этом они могут поспорить даже с дворфами. Они даже на войне считают каждую монету.

— Это нам на руку, — кивнул Клык. — Грымза, ты со своими идёшь к алтарю, закладываешь взрывчатку. Шило, ты прикрываешь их, но сильно не суйся со своей хромотой. Орки — убирают стражу и жрецов. Только тихо.

— Тихо так тихо, — повторил Грук, и в его голосе не было сомнений.

Грымза откинул решётку — она была не заперта, только приставлена, стража верила, что подземные ходы никто не знает. Да и кто посмеет покуситься на храм богини. Гоблин хмыкнул и полез внутрь, за ним — все остальные.

Подвал храма Нергал встретил их запахом ладана и старой крови. Здесь, на нижнем уровне, хранились приношения — мешки с кристаллами, золотые украшения, оружие, которое когда-то принадлежало ингрийцам и было «передано в дар богине». Клык скрипнул зубами, увидев знакомые руны на старых мечах, но промолчал. Не время и не место.

Лестница наверх была каменной, широкой, без перил. С двух сторон — пустые ниши, где когда-то стояли статуи, но их вынесли, когда храм расширяли. Клык поднялся первым, выглянул из-за угла. Коридор был пуст.

— Четверо у входа, — прошептал он, спускаясь обратно. — Двое спиной к нам, двое лицом. Нужно убрать тихо.

Грук кивнул. Он вытащил из-за пояса длинный нож. Свой топор оставил напарнику.

— Мои возьмут тех, кто спиной. Вы — лицом. Когда упадут, бросаемся к алтарю, пока не подняли тревогу.

Клык жестом показал Шило, чтобы тот держался сзади. Грымза и гоблины замерли у стены, сжимая взрывные пакеты.

Грук ступил на лестницу. Бесшумно. Его сапоги, обмотанные тряпками, не издавали ни звука. Двое орков двигались за ним, как тени, такие здоровенные опасные тени. В коридоре зажглись магические светильники — тусклые, экономные, отбрасывавшие длинные тени.

Первый стражник даже не понял, что умер. Рука Грука легла ему на затылок, другая — на подбородок. Дёрнула. Хруст шейных позвонков прозвучал, как треск сухой ветки, и тело обмякло, обрушиваясь в руки орка. Грук опустил его на пол, уже мёртвого, перешагнул.

Второй стражник, стоявший рядом, обернулся на шорох. Второй орк уже был за ним. Нож вошёл под ребро — туда, где сердце. Мгновенно, почти без крови. Стражник хотел закричать, но воздух вырвался из проколотого лёгкого с тихим свистом. Орк зажал ему рот рукой и медленно опустил на каменный пол.

Два стражника, смотревшие в другую сторону, ничего не заметили. Клык и Шило подошли к ним сзади, одновременно. Клык — коротким ударом ножа в основание черепа. Шило — арбалетным болтом в затылок, с наконечником, который пробивал шлемы.

Четверо стражников лежали в лужах крови, даже не поняв, как их убили.

— Чисто и тихо, — прошептал Клык. — К алтарю.

Алтарный зал был огромным — каменным мешком с высокими, уходящими во тьму сводами. В центре, на возвышении из чёрного обсидиана, стоял алтарь — массивная плита с вырезанными на ней рунами Нергал. Над алтарём висело голографическое изображение богини — багровое, пульсирующее в такт чему-то невидимому. И как не крути, а она была красива в своем божественном облике.

По бокам от алтаря спали жрецы. Пятеро. В грубых чёрных рясах, с кожаными ремнями для самобичевания. Они лежали на узких лежанках, лица их были спокойны, как у младенцев.

Два стража у алтаря стояли у входа в боковой придел, где хранились священные реликвии. Они заметили гоблинов, когда те уже подбирались к алтарю.

— Что за... — начал один. Орк снёс ему голову ударом топора. Второй попытался выхватить меч, но нож Грука вошёл ему в горло, перерезая артерию. Кровь хлестнула на стены, на алтарь, на обсидиановые плиты. Тело рухнуло, дёргаясь в предсмертных судорогах, затихло.