"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1122

Тишина.

— Лекс действительно важен тебе.

Багровые точки стали ярче. Вэл’Шан улыбнулся.

— Вот теперь есть результат.

Тень рванулась. Боли сначала не было. Пришло ощущение, что внутри груди что-то зацепили и потянули не наружу, а в сторону, которой у человеческого тела не существовало. Сердце продолжало биться. Лёгкие ещё работали. Плечо всё ещё болело. А что-то более глубокое уже отделялось. Вэл’Шан схватился за край койки.

— Думаешь… — Слова дались трудно. — Думаешь, я теперь буду молчать?

— Ты уже сказал достаточно.

— Не им.

Он обернулся к стене. На столе оставался кусок угля, которым днём разрешили править схему старого магического контура. Охрана должна была забрать его вместе с бумагой, но один короткий обломок закатился к краю. Вэл’Шан дотянулся левой рукой. Тень сжалась вокруг него. Пальцы перестали слушаться. Он всё-таки ухватил уголь.

— Что ты делаешь?

Вопрос Нергал впервые прозвучал не как приговор. Как раздражение. Вэл’Шан провёл по стене одну линию. Вторую. Не успеет написать много. Он и не пытался. На древнеэльфийском, которым пользовались в старых храмах Тёмной Госпожи, существовал короткий знак: «взято владыкой». Его ставили в книгах умерших жрецов, когда храм объявлял, что служба закончена по воле богини. Вэл’Шан написал этот знак. Рядом — ещё один.

«Страх».

Не фразу. Два свидетельства. Пусть люди решают сами.

— Неблагодарный, — сказала Нергал.

— Исследователь.

И тогда пришла боль. Не в теле. Всё, что он считал собой, растянулось тонкой нитью. Воспоминания начали терять края: лицо матери, первое заклинание, запах старого архива, вкус вина в зимнем саду, голос Савера, лицо Лекса на поляне. Он попытался удержать последнее. Не Лекса. Собственную мысль.

«Не строить вывод выше источника».

Тень потянула сильнее. За дверью ударили в замок. Вэл’Шан услышал крик караульного. Потом звук исчез. Тело осталось сидеть у стены. А он — нет.

* * *

Клык прибежал первым. Внешняя дверь была заперта. Внутренняя — тоже. Оба караульных стояли на своих местах, бледные и злые. Один держал связку ключей так крепко, что металлическое кольцо врезалось в ладонь.

— Не открывали, — сказал он до вопроса. — Ни разу.

— Кто входил?

— Никто.

— Свет?

— Погас внутри. Потом стало холодно. Он не отвечал. Мы дали три вызова по правилу. Я отправил Северьяну за тобой, сам остался.

Клык посмотрел на второго.

— Подтверждаю.

— Запах?

Караульный нахмурился.

— Металл. Как после грозы. И ещё… будто в храме после тушения свечей. Не знаю.

Клык не стал подсказывать слово.

— Хорошо. Не придумывай.

Лекс пришёл вместе с Айрин и Лаэроном. Серафима подошла следом, на ходу застёгивая тёплый плащ. Кор-Дум тоже появился, но Клык остановил его у внешней решётки.

— Внутрь сначала четверо. Остальные ждут.

— Я тебе дверь ломать буду, если заклинило.

— Если заклинило — позову.

Кор-Дум недовольно отступил. Лекс стоял у внутренней двери и чувствовал, как после дуэли с Вэл’Шаном снова начинает ныть голова. Не от Сферы. От памяти.

— Открываем, — сказал Клык.

Ключ вошёл нормально. Никакого сопротивления. Дверь распахнулась. Внутри было темно. Айрин подняла светильник. Вэл’Шан сидел у стены. С первого взгляда можно было подумать, что спит, только положение головы было слишком неудобным. Правая рука лежала на колене. Левая свисала к полу. На пальцах — чёрный уголь. Айрин подошла первой.

— Не трогать ничего вокруг.

Она присела, коснулась шеи, потом запястья. Проверила зрачки.

— Мёртв.

Лекс не спросил «точно?». Айрин не делала таких заявлений приблизительно.

— Причина?

— Не вижу.

Она осмотрела шею, грудь, лицо.

— Новых ран нет. Плечо заживало нормально. Нет крови, нет признаков удушения, нет судорог по положению мышц. Это только внешний осмотр.

Клык уже изучал пол.

— Следов входа нет. Пыль у вентиляции не тронута. Решётка цела.

Лаэрон остановился у стены.

— Здесь написано.

Лекс поднял светильник. Две чёрные метки. Первая была сложной, угловатой. Вторая проще.

— Читаешь?

Лаэрон подошёл ближе, но не коснулся.

— Первую видел в старых храмовых книгах. Не бытовое письмо. Формула окончания служения. Буквально… «взят господином» или «возвращён владыке». Зависит от контекста.

— Чьего господина?

— Знак не говорит.

— А второй?

Лаэрон долго смотрел.

— «Страх».

Клык обернулся к телу.

— Он это писал?

На пальцах Вэл’Шана был уголь. Рядом у койки лежал маленький обломок.

— Похоже, — сказал Лекс. — Но пока только похоже.

Серафима не вошла до разрешения Айрин. Когда её позвали, она остановилась на пороге, закрыла глаза и сразу открыла.

— Что?

— Ничего надёжного.

— Это тоже ответ.

Она медленно прошла вдоль стены.

— Здесь холоднее, чем в коридоре. Это может быть камень. Может — остаток магии. Запах похож на то, что бывает после некоторых служб Нергал, но я не жрица Тёмной Госпожи и не буду говорить, что это её след только потому, что подходит легенда.

Лекс посмотрел на неё с благодарностью.

— Вэл’Шан говорил о Нергал на допросе.

— Знаю.

— И о посреднике.

— Знаю.

— Он боялся, что её люди попытаются добраться сюда.

Серафима кивнула.

— Это повышает вероятность. Не превращает её в доказательство.

Айрин поднялась.

— Тело в лазаретную холодную. Осмотр вместе с Владой. Никого лишнего. Одежду отдельно. Всё с кожи собрать в подписанные пакеты.

Клык сказал караульным:

— Вы оба до конца смены никуда не уходите. Потом отдельно запишете всё, что слышали и чувствовали. Не обсуждать между собой до записи.

Один хотел возразить.

— Мы ничего не сделали…

— Именно. Я хочу сохранить это «ничего» одинаковым, а не получить через час одну красивую историю на двоих.

Караульный кивнул. Лекс ещё раз посмотрел на Вэл’Шана. Магистр был врагом. Причиной смертей. Человеком, который резал живых ради данных и отправлял карательные отряды в поля. И всё равно видеть его так было тяжело. Не потому, что Лекс простил. Потому что пленник был их ответственностью.

— Он умер у нас под охраной, — сказал Лекс.

Клык понял.

— Разберём.

— Не только кто виноват. Можно ли было вообще остановить.

— Разберём и это.

* * *

Осмотр занял почти весь день. Айрин не искала «душу». Она искала то, что умела: яд, повреждение сердца, кровоизлияние, удушение, ожог, следы иглы, магическую травму, которая оставляет физические признаки. Не нашла ничего, что объясняло бы смерть полностью. Сердце остановилось. Почему — неизвестно. На коже груди под рубахой обнаружилась тонкая тёмная полоса, похожая на след от кристаллического ожога. Она начиналась у грудины и уходила к левому плечу. Вэл’Шан не имел её на предыдущем осмотре — Айрин сверила с записями.

— Это уже новое, — сказала она.

Кор-Дум рассматривал полосу через увеличительную линзу.

— Не ожог теплом.

— Знаю.

— И не электричество.

— Откуда знаешь?

— Кожа иначе лопается.

Серафима провела рядом измерительным кристаллом, который обычно использовали для проверки храмовых амулетов и проклятых предметов. Кристалл потемнел на одну грань.

— Остаточный фон есть. Слабый.

— Какой?

— Тёмный спектр. Но «тёмный» у нас означает тип реакции прибора, а не подпись Нергал.

Кор-Дум хмыкнул.

— Наконец-то маг говорит как мастер.

— Не привыкай.

Лекс сидел у стола с протоколом допросов. Вэл’Шан за недели плена сказал достаточно, чтобы сложить цепочку, но не достаточно, чтобы превратить её в факт. Посредник Нергал интересовался Лексом ещё до появления армии. Использовал слово «ключ». Вэл’Шан считал, что Нергал знает о древних системах больше Магистериума. Он не был её жрецом, но сотрудничал. После пленения храмы Нергал закрыли часть служб. Теперь — смерть в запертой камере, культовый знак, слово «страх» и остаточный тёмный фон.