"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1121
«Чтобы вернуться:»
Первое — подтвердить путь до исходного Убежища. Второе — проверить старый журнал и арсенал, оставленные там. Третье — не тащить тяжёлое. Четвёртое — Писк идёт со мной. Писк прочитал последнюю строку.
— Писк… идёт?
— Конечно.
— Я… тя…жёлый.
— Я тоже.
— Ролик… ломается.
— Уже два.
— Опас…но.
— Поэтому и не оставлю тебя одного.
Грым представил обратную дорогу до исходного Убежища и впервые просчитал её не как путь одного дворфа, а как путь пары. Там, где раньше он протискивался боком, Писка придётся снимать с опоры и переносить. Там, где шёл по узкому карнизу, понадобится вторая страховка. Значит, к возвращению нужно не только найти проход, но и приготовить ремни, облегчить рюкзак и оставить часть ненужного инструмента в мастерской. Это была обычная, почти скучная работа — и поэтому мысль о доме впервые перестала быть мечтой и стала задачей.
Писк долго молчал. Потом осторожно коснулся манипулятором его рукава.
— Друг.
Грым помедлил с ответом.
— Друг.
* * *
В следующий раз в Зал Пробуждения они вошли только после того, как Грым отдохнул, поел и проверил снаряжение дважды. Амулет открыл сервисную дверь так же, как прежде. Нить-сигнализация была на месте. Нагрузка зелёной капсулы не менялась. Грым подошёл к пульту и просмотрел только то, ради чего пришёл: состояние маршрута к 7-Г. Красная метка оставалась. Но рядом появился новый символ. Писк распознал его первым.
— Об…ход.
— Ты уверен?
— Пять…десят… восемь… проц…ентов.
— Не уверен.
— Не… уверен.
Кристалл смог перевести чуть точнее:
— «Резервная сервисная линия. Доступ локальный».
Грым записал. Путь к 7-Г всё ещё не был открыт. Но теперь появился второй возможный путь. И этого хватало. Он не стал проверять обход сегодня. Не стал касаться центральных капсул. Не стал спрашивать пульт, кто он такой. Только снял амулет, закрыл дверь и поставил нить обратно. На стене возле входа оставил маленький знак: молот в круге и рядом волнистую линию Писка. Ниже дописал:
«Не будить».
Писк прочитал.
— Пра…вильно.
— Хоть в чём-то согласны.
Они пошли назад. За спиной остался Зал Пробуждения, три зелёных огня и дорога, которая пока не существовала полностью. В блокноте у Грыма теперь было название — 7-Г. Было предположение о звёздном металле. Был ключ, назначение которого семья забыла. И главное — было понимание, чего он ещё не знает. Когда-то это показалось бы слишком малой наградой за месяцы под землёй. Теперь Грым считал иначе. Настоящая находка — не ответ. Настоящая находка — вопрос, который можно проверить и принести домой. Он коснулся амулета под рубахой.
— Скоро, отец, — сказал Грым, но не потому, что почувствовал отцовский зов через камень. — Только работу закончу.
Писк пискнул.
— Дом?
Грым улыбнулся.
— Дом.
Акт IV: Испытание верой
Глава 24. Явление аватаров
Месяц Ингвар, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры
Через несколько недель после пленения Вэл’Шана
К началу Ингвара Вэл’Шан перестал быть для крепости новостью. Не угрозой — именно новостью. Его камера находилась на нижнем уровне бывших дворфийских казематов, за двумя дверями и коротким коридором без боковых выходов. Первый караул стоял у внешней решётки, второй — у внутренней двери. Ключи хранились раздельно. Еду передавали через узкое окно. Любой визит записывали: кто вошёл, когда вышел, зачем. После Родиона Клык заставил перепроверить даже вентиляционный ход и лично пролез в половину шахты, пока не убедился, что через неё не пройдёт никто крупнее Барса. Вэл’Шан знал всё это.
Он видел новый порядок в мелочах: миску теперь приносили двое, лекарь никогда не оставался с ним один, бумагу для заметок считали лист за листом, а перо забирали после каждого разговора. Люди учились. Это раздражало. И, против воли, вызывало уважение. Магистр сидел на узкой койке, положив правую руку на колено. Рана под лопаткой после Ущелья Скорби давно закрылась, но плечо всё ещё не давало поднять руку без боли. Айрин говорила, что повреждены мышцы и часть нервных волокон; Вэл’Шан слушал молча. Её методы были грубее эльфийских, зато она не врала о сроках. Сегодня плечо болело сильнее. Не от холода. Холод появился позже. Сначала погас светильник. Не мигнул. Не ослаб. Просто перестал гореть.
Вэл’Шан поднял голову. За дверью тут же послышался голос караульного:
— Магистр?
Он не ответил. Кристалл в стене оставался тёмным, но из коридора пробивалась тонкая полоска света. Дверь была закрыта. Замок не щёлкал. Шагов внутри камеры не было. И всё же он уже знал. Некоторые присутствия не требовали двери. Воздух уплотнился. Не в переносном смысле: вдох стал тяжелее, как на большой высоте, только вместо нехватки воздуха лёгкие наполнялись ледяной тяжестью. По каменной стене напротив койки побежала тёмная изморозь. Вэл’Шан встал. Плечо отозвалось болью.
— Ты долго, — сказал он.
Тень в углу стала глубже. Она не имела формы, пока он не попытался смотреть прямо. Тогда из тьмы отделился женский силуэт — слишком высокий, слишком тонкий, закутанный в то, что можно было принять за плащ, если не замечать, что края растворяются в камне. Лица не было. Только две багровые точки там, где должны были находиться глаза. Вэл’Шан не преклонил колено. Не потому, что перестал бояться Нергал. Потому что колено уже ничего не меняло.
— Я дал тебе время, — сказала Тёмная Госпожа.
Голос не звучал в воздухе. Он возникал внутри черепа, минуя слух. Вэл’Шан усмехнулся.
— Нет. Ты присылала посредников.
— Они говорили моими словами.
— Иногда. Иногда своими. В этом и была проблема.
Тень приблизилась. У Вэл’Шана свело пальцы.
— Ты потерял поля.
— Да.
— Потерял армию.
— Она была баронской, не моей.
— Потерял Сферу.
Здесь он впервые сделал паузу.
— Да.
— И позволил ключу остаться у человека.
— Если ты о Лексе, он никогда не принадлежал мне.
Тьма на стенах дрогнула. Вэл’Шан понял, что попал точнее, чем рассчитывал.
— Ты изменился, — произнесла Нергал.
— Плен располагает к чтению собственных ошибок.
— Ты говорил им.
— Я отвечал на вопросы.
— Ты называл моё имя.
— Его и без меня знают в каждом храме.
— Ты рассказал о посреднике.
Вэл’Шан почувствовал, как сердце ударило сильнее. Не от стыда. От окончательного понимания. Она пришла не за побегом. Не за освобождением. Даже не за Сферой.
— Значит, всё-таки предательство, — сказал он.
— Неспособность — хуже предательства. Предатель иногда полезен другой стороне. Ты стал бесполезен всем.
Фраза была произнесена без ярости. Именно это испугало сильнее. Вэл’Шан много лет относился к людям как к материалу. Годный образец. Негодный. Информативный. Израсходованный. Теперь определение применили к нему. Он почти рассмеялся.
— Забавно.
— Что?
— Я наконец понимаю один из собственных недостатков.
Тьма приблизилась ещё на шаг. За дверью снова постучали.
— Магистр! Ответьте!
Вэл’Шан посмотрел на дверь. Люди выполняли процедуру. Если он не ответит, через несколько ударов сердца один побежит за Клыком, второй останется, третий пост вызовут снизу. Они всё сделали правильно. Это не поможет.
— Ты не уйдёшь, — сказала Нергал.
— Знаю.
Он закрыл глаза на мгновение. Вспомнил лабораторию. Савера. Мальчика, который сказал: «Потому что вы боитесь». Вспомнил свои записи о страхе как факторе поведения. Вспомнил, как раздражался, когда младшие маги писали «улучшение» вместо измерения. Точность. До конца. Он открыл глаза.
— Тогда хотя бы не ври.
Нергал замерла.
— О чём?
— Ты не наказываешь меня за поражение. Не только за него. Ты убиваешь источник сведений.