"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1123

— Есть ещё его записи, — сказал Лаэрон.

— Какие?

— В материалах, которые мы изъяли при пленении, были его личные заметки о посреднике. Клык их не давал мне читать полностью, но я переводил несколько формул.

Клык принёс нужный свёрток. Вэл’Шан писал сухо.

«Представитель Н. проявляет осведомлённость о реакциях древних объектов».

«Термин „ключ“ не определён».

«Не принимать культовую интерпретацию без независимых измерений».

И одна поздняя строка:

«Н. не терпит потери контроля над собственными инструментами».

Лекс перечитал дважды.

— Это его мнение.

— Да, — сказал Лаэрон.

— Не доказательство.

— Да.

Серафима положила рядом копию знака со стены.

— Но вместе с остальным это уже не пустота.

Айрин сняла перчатки.

— С медицинской точки зрения могу сказать только одно: обычной причины смерти я не нашла; на теле есть новый, неизвестный след. Всё.

Кор-Дум:

— Я могу сказать: дверь не взломана, решётка цела, механизм замка не трогали, проводов и скрытого прохода нет.

Клык:

— Охрана независимо описывает внезапный холод, погасший свет и металлический запах. Оба слышали, как Вэл’Шан говорил внутри камеры до того, как перестал отвечать. Слов не разобрали.

Лаэрон:

— Первый знак принадлежит старой культовой традиции. Его употребляли несколько тёмных культов, но в книгах Нергал чаще всего.

Серафима:

— Остаточный фон совместим с тёмной храмовой магией. Не уникален.

Все посмотрели на Лекса. Он не хотел быть тем, кто превращает пять «возможно» в одно «точно».

— Рабочая версия: вмешательство Нергал или силы, действующей тем же способом и использующей её знаки.

Клык кивнул.

— В отчёте так и пишем.

— А что со… — Айрин не договорила.

Слово «душой» повисло между ними. Лекс посмотрел на тело под тканью.

— Ничего. Мы не знаем, что произошло с тем, чего не умеем измерять.

Серафима тихо сказала:

— Но можем признать, что смерть была не обычной.

— Это признаём.

* * *

Похороны решили провести вечером. Не тайно. И не публично. Лекс не хотел превращать могилу Вэл’Шана ни в святыню для тех, кто боялся магистра, ни в место, где люди будут плевать на землю. Лаэрон попросил присутствовать.

— Он был эльфом, — сказал он. — Плохим человеком можно быть в любой расе. Смерть не отменяет ни первого, ни второго.

Клык пошёл потому, что отвечал за пленника. Айрин — потому, что последней лечила его живым. Кор-Дум отказался.

— Я лучше закончу рамку для стены памяти. Мёртвому магистру мои руки не нужны.

Лекс не уговаривал. Земля за крепостью промёрзла. Два работника кладбища заранее прорубили верхний слой кирками, дальше пошла мягче. Тело завернули не в знамя и не в форму Магистериума, а в простой серый плащ. Лаэрон положил у ног маленькую ветвь зимнего тиса.

— У нас так делают тем, кого хоронят вдали от рода. Не знак прощения. Просто знак, что тело не осталось без свидетеля.

Лекс кивнул. Никто не говорил речи. Когда могилу засыпали, Айрин задержалась на минуту.

— Ты жалеешь его? — спросил Лекс.

Она подумала.

— Я жалею, что человек может так долго делать страшные вещи и всё равно закончить чьим-то расходным материалом. Это не жалость к тому, что он сделал.

— Понимаю.

— А ты?

Лекс посмотрел на свежую землю.

— Я злюсь.

— На него?

— На то, что кто-то смог войти туда, куда мы не смогли бы войти сами, убить пленника под двумя постами и уйти. И мы даже не знаем, был ли это «кто-то» в обычном смысле.

Клык, стоявший неподалёку, услышал.

— Я уже меняю посты.

— Посты этого не остановили.

— Возможно. Но всё, что можем остановить, всё равно остановим.

На обратном пути Клык настоял ещё на одной вещи: камера Вэл’Шана не должна снова использоваться для пленников, пока Брун и Кор-Дум не разберут каждую плиту у стен и не проверят старые шахты вокруг. Лекс сначала хотел сказать, что это суеверие, потом остановился. Они не знали способ проникновения. Значит, исключить обычные способы всё равно следовало.

— И стену с надписью? — спросил он.

— Не стирать, пока не снимем копию и не возьмём образцы, — ответил Клык. — Потом закроем штукатуркой. Не хочу, чтобы через месяц туда водили детей смотреть «где богиня убила магистра».

— Да. Сначала запись и образцы, потом штукатурка.

Айрин добавила:

— И не хочу, чтобы каждый новый слух заставлял людей спускаться туда за «следом силы». Нам уже хватает одного Знака, который люди иногда понимают слишком широко.

Так смерть Вэл’Шана получила ещё одно последствие: не легенду, а новую закрытую комнату, несколько мешков каменной пыли на анализ и три страницы сухих записей. Это и было единственным разумным ответом.

* * *

Лаэрон ушёл в дом Силь’Верен через два дня. Не навсегда. Он заранее сказал Лексу:

— Я должен сообщить отцу лично. Если отправлю только письмо, он получит формулировки. Мне нужно, чтобы он увидел, где я сам не уверен.

— Сколько дорога?

— При зимнем пути — четыре дня в одну сторону, если перевал открыт. Возьму двух наших проводников и одного человека Клыка до границы.

— Возьми больше еды.

— Это всё, что ты скажешь?

— А что ещё?

Лаэрон усмехнулся.

— Ничего. Уже привык.

В дом он прибыл на пятый день: метель задержала их у лесной границы. Силь’вариэн принял сына не в совещательном зале, а в семейной комнате — редкость для подобных разговоров.

— Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз.

— Люди заразили плохой привычкой спать мало.

— Значит, выжили.

— Да.

Лаэрон положил на стол копию отчёта. Не «Нергал убила Вэл’Шана». Там стояло: «Рабочая версия — вмешательство Нергал либо силы, использующей её культовые признаки и сходный эфирный след». Силь’вариэн прочитал формулировку и посмотрел на сына.

— Люди стали осторожнее в словах.

— Некоторые.

— Лекс?

— Особенно там, где ему хочется поверить быстрее.

Отец отложил лист.

— А ты?

Лаэрон не сразу понял.

— Что я?

— Веришь, что это Нергал?

— Да.

— Но не написал.

— Потому что вера и доказательство разные вещи.

Силь’вариэн долго молчал.

— Они всё-таки многому тебя научили.

— Не всё человеческое.

— Конечно.

Лаэрон рассказал остальное: смерть магистра, знаки, охрану, след на теле, признания о посреднике. Не скрывал сомнений. Эл’арион, приглашённый позже, нашёл в архиве два старых храмовых описания той же формулы «взят владыкой». Одно относилось к Нергал. Второе — к исчезнувшему культу, чьё имя уже почти не читалось.

— Значит, не доказано, — сказал Лаэрон.

— Значит, не доказано только по этой строке, — поправил хранитель.

Силь’вариэн подошёл к живой карте стены.

— Практический вывод важнее имени. Сила, способная миновать человеческую охрану и убить Вэл’Шана внутри запертой камеры, существует. Она интересовалась Лексом раньше. Теперь она знает, что он победил магистра.

— Что делает дом?

— Ничего громкого.

— Продолжает наблюдать?

— Продолжает говорить.

Лаэрон удивился.

— Это уже больше, чем раньше.

— Раньше я хотел понять, выживет ли их община. Теперь она пережила армию, внутреннее предательство и Вэл’Шана. Если мы будем только наблюдать до тех пор, пока результат станет очевиден всем, нам нечего будет предлагать победителю.

— Ты уже считаешь Лекса победителем?

Силь’вариэн едва заметно улыбнулся.

— Нет. Я считаю, что у него появились шансы, которыми было бы глупо пренебречь.

Это звучало намного честнее прежних речей о долге.

— Вернёшься после трёх дней отдыха, — сказал отец. — Передашь: дом Силь’Верен готов расширить обмен сведениями о культах и старых магических следах. Воинов не обещаю. Проход для армии не обещаю. Но архивы, которые касаются Нергал и древних объектов, мы можем просматривать вместе.