"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1102

Кровь за ночь изменила цвет. Там, где она смешалась со снегом и каменной пылью, лежали бурые корки; в низинах стояла почти чёрная вода. Несколько раз Лекс машинально ступал осторожнее, прежде чем понимал, что обходит уже не лужу.

Пахло дымом, сырым камнем, кровью и палёной шерстью. В одном месте к этому примешивался сладковатый запах обгоревшего мяса. Лекс почувствовал его, отвернулся и увидел у стены молодого бойца, которого выворачивало наизнанку. Парень закончил, вытер рот рукавом, постоял несколько секунд и снова поднял свой конец носилок. Никто не назвал его слабым.

Чуть дальше погибших раскладывали не по расам, а по тому, кого уже опознали и кого ещё нет. На дощечках углём писали имя. Если имени не знали — место, где нашли, приметы, одежду. Оружие складывали отдельно, личные вещи — в мешки с той же отметкой. Клык настоял на этом ещё ночью: погибший не должен превращаться в безымянный комплект трофеев только потому, что некому немедленно назвать его семье.

Между рядами ходили освобождённые обозные. Кто-то искал родственника среди раненых. Кто-то боялся искать среди мёртвых. Один мужчина трижды прошёл мимо накрытых тел и каждый раз поворачивал назад, так и не решившись поднять край ткани.

— Потом! — шипел он. — Сначала договор! Кто сейчас украдёт, тот у меня неделю будет считать чужие ложки!

Грымза возмутился:

— Это жестоко.

— Поэтому запомнишь.

Марфа с двумя складскими писарями ставила метки на повозки. Около пятидесяти выглядели пригодными к эвакуации после ремонта или прямо сейчас, но окончательное число она отказалась называть, пока не проверят оси и животных. Несколько сотен комплектов оружия и доспехов лежали кучами только потому, что их снимали с пленных; в склад они станут ресурсом лишь после очистки, сортировки и ремонта. Кристаллические ящики не открывали вообще — Кор-Дум поставил возле них двоих и приказал ждать. Тягловых животных собирали по ущелью. Часть была ранена. Айрин настояла: тех, кого можно спасти, лечить; тяжело искалеченных не мучить ради цифры в ведомости. Погонщики из освобождённых сами помогали решать, кого вести, кого оставить.

У западного грота варили жидкую кашу. Запах еды смешивался с дымом и каменной пылью. Люди ели сидя, часто прямо там, где закончили работу. Некоторые засыпали с кружкой в руках. Другие не могли заставить себя проглотить ни ложки. Лекс вышел к краю ущелья вместе с Айрин. Плечо после старой раны Родионова ножа ныло от нагрузки, хотя в бой он почти не лез лично. Голова после нескольких коротких включений эфирного зрения была тяжёлой. Он считал это хорошим итогом: командир, который после такой ночи мог жаловаться только на головную боль и старый рубец, получил слишком много удачи. Внизу Кор-Дум уже ругался на Бруна возле «Цербера».

Запах горячей крупы оказался отдельным испытанием. У одной женщины задрожали руки, когда пар из котла смешался с дымом от сгоревшей повозки; её вырвало прямо у стены. Марфа молча дала ей воду, подождала, пока та прополощет рот, и вернулась к ведомости. Рядом другой человек ел слишком быстро, почти не жуя, будто тело боялось, что миску сейчас отнимут.

Победа ни на минуту не позволяла забыть, из чего была сделана: из камня, крови, ошибок, людей, которые вынесли других людей из-под обвала, и тех, кого уже не удалось вынести живыми.

— Я сказал не включать!

— Я не включал! Я измерял!

— У тебя кристалл в руке светится!

— Он сам!

— Конечно. Всё у тебя само!

Лекс почти улыбнулся. Айрин увидела.

— Не вздумай идти туда.

— Я просто смотрю.

— Именно так всё начинается.

— Кор-Дум уже охраняет машину лучше, чем меня.

— Правильно делает.

Они помолчали. С востока донёсся звук молота по камню. Потом второй. Потом третий. Дворфы разбирали безопасную часть обвала. Удары расходились по стенам ущелья длинным эхом. Не так, как ночью. Тише. Ровнее. Но Лекс снова услышал ту же странную многоголосицу камня.

— Камни опять поют, — сказал он.

Айрин прислушалась.

— Нет. Теперь работают.

Он посмотрел на неё.

— Это лучше.

— Намного.

Ночь принесла им победу. Но победа не лежала в ущелье готовой вещью. Её ещё предстояло вынести на носилках, записать в списках, похоронить, починить, накормить, проверить и пережить. А где-то за восточными гребнями уходил раненый Вэл’Шан. Значит, война ещё не закончилась.

Глава 21. Роковая дуэль

Месяц Борун, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Следующий рассвет после битвы в Ущелье Скорби

Рассвет не принёс тишины. Он только сделал работу видимой. Серый свет медленно сползал по стенам Ущелья Скорби, открывая разбитые повозки, обугленные щиты, застывшие среди камня тела и длинные цепочки людей, которые передавали носилки от грота к гроту. В темноте всё это существовало отдельными звуками — командами, стонами, скрежетом ломов, плеском воды. Теперь у каждого звука появилось лицо. Лекс сидел у западного медицинского грота, упираясь затылком в холодную стену. В правой руке была кружка с разбавленным отваром; левое плечо ныло после старой раны Родиона и ночной нагрузки, хотя в самом бою Лекс почти не работал руками. Голова гудела после нескольких коротких включений эфирного зрения. Айрин разрешила ему сидеть только потому, что на лежанках не осталось места, а стоять запретила сразу и без обсуждений.

Перед ним лежала дощечка с цифрами, которые Клык час назад назвал предварительными: двести семьдесят восемь подтверждённых погибших, триста двенадцать раненых, восемьдесят девять тяжёлых. Ни одна цифра не была окончательной. Людей ещё доставали из-под камней; часть безымянных лежала у восточной стены; несколько тяжёлых могли не дожить до следующего утра. Лекс смотрел на список и пытался заставить мозг считать только то, что требовалось прямо сейчас: вода, носилки, охрана пленных, смена караулов, сколько людей можно снять с позиции и отправить помогать лекарям. Мысль всё равно возвращалась к тем, кто уже не встанет. Рядом опустилась Айрин.

— Пей.

— Пью.

— Ты держишь кружку уже десять минут.

Лекс сделал несколько глотков. Отвар был горьким и слишком горячим, зато после него перестало першить в горле.

— Костя?

— Без изменений. Это хорошо. Если до вечера не начнётся внутреннее кровотечение, прогноз станет лучше.

— Торгрим?

— Спит. Правое ухо почти не слышит. Может вернуться часть слуха, может нет. Олаф с переломом плеча тоже в гроте. Барс ругается на Агафью и пытается снять повязку зубами, значит, жить точно будет.

Лекс выдохнул. Внизу, среди трофейных повозок, Марфа уже спорила с Зигом о том, что считать торговым имуществом, а Кор-Дум ругался на Бруна возле обездвиженного «Цербера». Мир возвращался к привычному состоянию — через работу, ругань и попытку записать то, что ещё можно спасти. Поэтому перемена в воздухе некоторое время оставалась на краю внимания. Не холод. Холод в ущелье был обычным. Не браслет — тот молчал. Просто туман у края грота вдруг перестал двигаться вместе с ветром. Лекс поставил кружку.

— Айрин.

Она уже смотрела туда же. Туман сжался в вертикальную полосу, побледнел, затем в нём проступило лицо. Вэл’Шан. Проекция была хуже всех, что Лекс видел прежде. Левый край фигуры распадался на прозрачные нити; одна рука почти не прорисовывалась; свет под кожей пульсировал неровно. Даже астральный образ не мог скрыть кровь на боку и тёмную полосу от раны под правой лопаткой. Но глаза оставались ясными. И очень спокойными.

— Ты выжил, — сказал Вэл’Шан.

Голос не гремел из самого эфира. Он звучал тихо, иногда срываясь, будто магистр говорил через слишком длинную трубу.

— Ты тоже, — ответил Лекс.

Айрин поднялась, но не потянулась к оружию. Против проекции кинжал был не полезнее ложки.

— Ненадолго, — произнёс магистр. — Поэтому закончим то, что начали.