"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1101

Лада продолжала говорить. Барс слушал.

* * *

К утру бой перестал быть боем и стал работой. Сначала обезоружить тех, кто сдался. Потом отделить раненых от тех, кто может идти сам. Потом поставить охрану вокруг «Цербера», который всё ещё стоял на одном колене и светился багровым кристаллом. Потом проверить обвал — не начнёт ли склон ползти дальше. Потом расчистить узкую тропу для носилок. Потом снова считать людей. Зураб таскал раненых вместе со всеми. Топор висел за спиной и мешал, поэтому он в конце концов снял его и положил у медицинской метки. У одного из камней лежал молодой эльф. Не ребёнок. Зураб теперь слишком хорошо понимал, насколько обманчив человеческий возраст для эльфа. Но молодой — это было видно по лицу, по тонкой шее, по ещё почти не потёртому ремню доспеха.

Он был мёртв. Рядом лежал сломанный лук. Зураб остановился. Лицо чем-то напомнило Любаву. Не чертами. Выражением незаконченного вопроса. Старая ненависть поднялась быстро, привычно. Вот они. Те, кто сжёг дом. Кто забрал семью. Кто десятилетиями считал людей скотом. Рука сама легла на рукоять топора, которого уже не было за плечом. Зураб почувствовал пустоту. И вдруг понял, что рад этому. Мёртвый ничего ему не сделал сейчас. Не услышит проклятия. Не почувствует удара. Зураб присел и закрыл эльфу глаза. Сзади подошла Айрин.

Она была в копоти, волосы выбились из косы, рукава до локтей потемнели от крови. Двигалась она медленнее, чем обычно: ночь, десятки перевязок и постоянные переходы между пунктами отняли силы сильнее любого отдельного ранения.

— Знаешь его? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему остановился?

Зураб долго искал ответ.

— Потому что не знаю.

Айрин поняла и не сказала, что он «изменился». Не назвала это прощением. Просто села на соседний камень на несколько вдохов.

— Любава бы смеялась надо мной, — сказал Зураб.

— Почему?

— Я столько лет думал, что ненависть — это память. А она, кажется, просто жрёт место, где память должна жить.

Айрин посмотрела на него.

— Это не значит, что ты обязан простить тех, кто это сделал.

— Знаю.

— И не значит, что они все одинаковые.

— Вот это и бесит.

Она устало улыбнулась.

— Понимаю.

Из грота позвали лекаря. Айрин встала. Зураб ещё раз посмотрел на эльфа, потом поднял носилки за один конец. Работа продолжалась.

* * *

Лекс пришёл в командную нишу уже после того, как перестал различать, который сейчас час. Не палатку — палатки никто не ставил в ущелье под ещё нестабильными склонами. Просто глубокую нишу у западного медицинского грота, где на камне разложили дощечки с именами подразделений. Клык стоял у стены. Кор-Дум сидел на ящике. Демид был покрыт копотью с головы до сапог и всё ещё щурился после вспышек «Грома». Айрин вошла последней и не села.

— Предварительно, — сказал Клык. — Повторяю: предварительно. Подтверждённых погибших двести семьдесят восемь. Раненых, которых уже зарегистрировали, триста двенадцать. Восемьдесят девять тяжёлых. Счёт будет меняться: люди ещё на склонах, часть без имён, часть тяжёлых не переживёт сутки.

Лекс смотрел на цифры. Раньше первая мысль была бы: процент боеспособности. Она пришла и сейчас. Он не стал притворяться, что её нет.

— Сколько людей можем удерживать на позициях до смены? — спросил он.

Клык ответил. Только после этого Лекс сказал:

— И список погибших — отдельно. Не только число.

Айрин посмотрела на него. Не с благодарностью. Просто проверяя. Лекс выдержал взгляд.

— Я должен считать, — сказал он. — Иначе завтра погибнут ещё. Но считать только проценты я тоже не буду.

— Хорошо, — сказала она.

Кор-Дум положил на камень свою дощечку.

— Матчасть. Шесть основных зарядов израсходованы. Два резерва целы, вернулись в ящик. Первая «Кроха» уничтожена. Из её шести снарядов четыре ушли штатно, пятый взорвался в стволе, шестой передан резервному расчёту и потом израсходован. Вторая выпустила все шесть. Резервная — шесть. Итого восемнадцать закончились. Больше нет.

— «Громы»?

Демид ответил:

— Одиннадцать выстрелов. Один остался. Оба ствола живы, у второго повреждена станина, чинить. Олаф — перелом плеча. Я дальше работать могу.

— Не сегодня, — сказала Айрин.

— Я не спрашивал.

— А я не отвечала на вопрос.

Кор-Дум продолжил:

— Древние винтовки. Игнат — тридцать один выстрел. Павел — двадцать семь. Марк — двадцать девять. Всего восемьдесят семь. Остаток на позициях девяносто три плюс восемьдесят в тыловом складе. Проверить после сбора гильз…

— Не гильз, — автоматически поправил Лекс и тут же остановился.

Кор-Дум посмотрел.

— Вот. Живой ещё.

Клык едва заметно усмехнулся.

— Глушители, — сказал он. — Зурабов перегрет, но не сгорел. Западный рабочий после охлаждения. Твой мобильный почти не использовался. Резервный цел. Кристаллы проверить до следующего включения.

— «Цербер»? — спросил Лекс.

Кор-Дум помрачнел.

— Не «наш». Пока просто вражеская машина, которая перестала ходить. Два других сильно повреждены. Этот третий — сустав разбит, плечевая установка повреждена, кристалл управления цел. Никто к нему не лезет, пока Брун и я не посмотрим. И ты тоже.

Лекс поднял обе руки.

— Я ничего не сказал.

— По лицу видно.

— Я инженер.

— Поэтому предупреждаю.

Это был первый почти нормальный спор за всю ночь. Айрин опустила голову, пряча короткую улыбку. Клык перевернул следующую табличку.

— Противник. Точно не считаем. Слишком много тел под камнями, слишком много ушло восточнее до обвала и на верхние тропы. Пленных на сейчас чуть больше пяти сотен, число растёт. Часть наёмников бросила оружие и ушла без строя. Драконов вырвался с группой. Вэл’Шан тоже ушёл, ранен. Крейна не нашли. Валтара не нашли. Боргун…

Он посмотрел на Кор-Дума.

— Жив?

— Его люди частично сдались у восточного кармана. Разведчик видел, как Боргун ещё до второго обвала увёл часть дворфов обратно на восток. Жив.

— Не добивать раненых, — сказал Лекс. — Ни эльфов, ни наёмников, никого. Кто сдаётся — оружие на землю, руки видно, потом в отдельный сектор. Медики сортируют по тяжести, не по расе.

— Уже, — сказала Айрин.

— Вот и держите так.

Клык добавил:

— Освобождённых из обоза больше трёх сотен уже на нашей стороне. Остальные разбросаны. Некоторые ушли в горы сами. Их ночью не ловим.

— Утром отправим пары с едой и белыми тряпками.

— Да.

— Барс?

Айрин выдохнула.

— Стрела в плечо. Кость не задета. Агафья извлекла наконечник после осмотра. Жить будет. Лада тоже цела.

Лекс закрыл глаза на один вдох.

— Костя?

Теперь Айрин молчала дольше.

— Жив. В первой капсуле. Кровотечение остановили, осколок удалён, кишечник повреждён, обе ноги посечены, одна сломана. Прогноз осторожный. Если переживёт следующие сутки, шансы хорошие. Но быстро на ноги не встанет.

— Торгрим?

— Сотрясение, рассечение головы, правое ухо почти не слышит. Может восстановиться частично. Смотрим.

Лекс провёл ладонью по лицу. Ночь не заканчивалась от того, что бой закончился. Она просто меняла работу.

* * *

Лекс встретил серый рассвет у западного грота и даже не попытался назвать его красивым. Свет медленно показывал то, что ночь скрывала: разбитые повозки, обломанные копья, выжженные пятна от магии, две огромные чёрные машины, лежащие среди камней, и третью, застывшую на одном колене под двойной охраной. Обвал окончательно улёгся. Из-под нескольких глыб всё ещё слышали голоса; туда отправили людей с ломами и дворфов, которые понимали, какой камень можно двигать, а какой потянет за собой ещё полсклона. Никто не бросился собирать трофеи раньше раненых. Зиг лично стоял у первой пригодной повозки и бил по рукам своих гоблинов, когда те пытались стащить что-нибудь до описи.

Темнота хотя бы оставляла воображению возможность ошибиться. Серый утренний свет такой милости не давал. Он прошёл по дну Ущелья Скорби и показал раздавленные повозки, обугленные щиты, куски доспехов, вдавленные в грязный снег, и тела, до которых ещё не добрались носильщики.