"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1094
— Есть, — выдохнул Брун.
Не обвал. Пока только движение. Кор-Дум дождался, когда первая масса камня уйдёт, и крикнул:
— Вторая!
Три заряда южной зоны сработали почти одновременно. Теперь ущелье действительно заговорило. Не песней в человеческом смысле. Кор-Дум всю жизнь ненавидел, когда камню приписывали романтическую чепуху. Но звук получился такой, что и он невольно понял название, которое потом дадут этой ночи. Каждая полка рушилась своим голосом: тонкие пласты звенели, крупные блоки грохотали низко, под ними трещал раздробленный сланец, а стены возвращали всё это десятком эхо, будто гора отвечала сама себе. Камни запели.
— Ниже головы! — рявкнул Кор-Дум.
Ударная волна дошла до ниши. Пыль ворвалась даже через боковой проём. Связной кашлянул. Брун прижал к лицу мокрую ткань. Кор-Дум дождался, пока индикатор окончательно погаснет.
— Шесть ушло.
— Все шесть, — подтвердил Брун.
— Резерв?
— На месте. Не подключён.
Кор-Дум поставил жирную черту напротив шести строк на дощечке. Только после этого позволил себе выглянуть. Первая полка рухнула не целиком — именно этого они добивались. Основная масса перекрыла восточный проход центрального кармана, но оставила неровные боковые щели, через которые один человек ещё мог пролезть. Вторая зона накрыла участок между первым «Цербером» и следующей пехотной секцией. Там камней оказалось больше, чем ожидали; одна глыба отскочила далеко в сторону и раздавила пустую повозку. Обозные носильщики уже были западнее. Кор-Дум нашёл их взглядом. Живы. Не все стояли. Кто-то упал от толчка, кто-то прижался к телегам, но основной обвал прошёл мимо.
Пыль съела туман. На несколько ударов сердца ущелье исчезло целиком: не стало ни телег, ни людей, ни противоположной стены. Осталась только серая взвесь, сухо скребущая горло, и каменная дрожь под подошвами. Кор-Дум прижал ткань к лицу и продолжал смотреть вниз.
Крики пришли позже грохота. Сначала один, потом сразу десятки. Камень всегда звучал честнее живого тела: трещина предупреждала, когда расходилась, балка стонала перед тем, как лопнуть. Человек мог молчать с раздробленной ногой, а потом вдруг заорать так, что крик перекрывал всё ущелье.
Когда пыль начала оседать, под северной полкой проявилась перевёрнутая повозка. Одно колесо всё ещё медленно крутилось. Между камнями ползал солдат без шлема, волоча ногу, которая больше не сгибалась там, где должна. Чуть дальше из-под плиты торчала рука в тёмном рукаве; пальцы дважды сжались и затихли. Лошадь билась в разорванной упряжи, пытаясь подняться на сломанную переднюю ногу, пока оглохший погонщик дёргал ремни и не замечал, что кричит сам.
Кровь на белёсой каменной пыли казалась почти чёрной. Пахло пока не смертью — раздробленным камнем, горячим металлом зарядов, потом и испуганными животными. Запах крови придёт позже.
Кор-Дум снова нашёл глазами обозных носильщиков. Основная группа успела выйти за западный маркер. Кто-то лежал. Кто-то поднимался. Двое тащили третьего за руки. Но полка прошла мимо них — так, как рассчитывали. Вот только расчёт на дощечке не кричал.
Он заставил себя ещё раз посмотреть на место падения каждой глыбы. Не отвернулся, потому что мастер, который хочет помнить только удачный шов и забывает, что его работа сделала с теми, кто оказался под ним, слишком быстро превращается в мясника с хорошим инструментом.
— Хорошо, — сказал он.
Брун посмотрел на него.
— Что хорошего? Там сейчас ад.
— То, что рухнуло куда надо.
— А.
Это Брун понимал. Снизу донёсся первый тяжёлый удар «Крохи». Кор-Дум закрыл коробку пуска, повесил ключ на ремень и поднял молот.
— Работа не закончилась.
— Она у нас когда-нибудь заканчивается?
— На похоронах.
Брун сплюнул пыль.
— Тогда лучше без выходных.
* * *
На верхней террасе над центральным карманом Торгрим услышал обвал через станину. «Кроха» дрогнула на камне ещё до того, как звук дошёл ушами. Туман впереди вспух, будто кто-то ударил снизу по огромному белому покрывалу, затем его разорвало серой пылью.
— Цель первая! — крикнул Прохор.
Костя уже держал снаряд, но не поднёс к стволу, пока Торгрим не повторил:
— Первый. Корпус один. Запал один. Ствол?
— Свободен! — ответил Прохор.
— Проверка?
— Есть.
— Заряжай.
Костя поставил запал, назвал номер вслух и только после этого передал снаряд. Пальцы у него дрожали, но не так, как когда-то возле учебного глушителя. Тогда дрожь была от желания доказать, что можно быстрее. Сейчас — от грохота, страха и слишком ясного понимания того, что будет, если ошибиться.
— Готово!
Прохор сверился с таблицей угла.
— Два деления левее маркера. Центр кармана. Не по передним!
Торгрим видел только белое месиво тумана и пыли. Стрелять «на глаз» было бессмысленно. Они били по заранее пристрелянным точкам, где Клык и Кор-Дум ещё днём поставили малозаметные метки на скалах. Если враг находился не там — снаряд уйдёт в пустой камень. Лучше это, чем в своих.
— Огонь!
«Кроха» ударила. Грохот отразился от стен. Ствол дёрнулся назад, станина села на амортизаторы, один крепёж звякнул, но удержал. Прохор уже смотрел вниз.
— Разрыв!
Через секунду туман на центральной отметке вспух оранжевым светом.
Ударная волна раздвинула серую пелену на несколько мгновений, и Торгрим увидел то, что прежде скрывал туман.
Передний ряд ещё стоял. За ним людей разбросало. Один щит вращался по камням отдельно от хозяина. Лошадь рухнула вместе с всадником и била ногами, пытаясь подняться. Человек возле разбитой телеги сидел, прижав обе ладони к лицу; другой полз к камню, волоча за собой ногу.
Потом туман сомкнулся снова.
— Попадание по строю! — крикнул наблюдатель.
— Не радуйся, — отрезал Торгрим. — Крепёж.
Они проверили станину. Только потом Костя потянулся ко второму коробу. На соседней террасе ударила вторая «Кроха». Резервная молчала. Так и было приказано: Еремей должен вступить только после третьего общего залпа или если одна передовая установка замолчит. Сохранять орудие в резерве казалось расточительством ровно до той минуты, пока не возникнет необходимость прикрывать отход. Первый цикл прошёл чисто. Второй — тоже. После третьего Торгрим приказал остановиться на проверку, хотя снизу уже ревели враги и наблюдатель орал о магической группе у большого валуна.
— Они сейчас уйдут! — выкрикнул Костя.
— Пусть.
— Но цель…
— Станина.
Костя замолчал. Прохор провёл ключом по креплению.
— Правый упор сел на полпальца.
— Видишь? — Торгрим ткнул взглядом в Костю.
Тот кивнул. Они подтянули крепёж, снова выставили угол. Четвёртый выстрел ушёл через минуту. Снизу ответили. Сначала Торгрим увидел свет — голубую полоску, которая пробила туман и ударила в скалу правее позиции. Потом пришёл звук. Камень раскололся, осколки брызнули по террасе. Один ударил Прохора в шлем и сбил с ног. Другой полоснул Костю по щеке.
— Живы? — заорал Торгрим.
— Да!
— Прохор!
Тот поднял руку.
— Жив. Голова звенит.
— Влада потом решит, жив ты или притворяешься. Сейчас лежи десять вдохов.
Сам Торгрим почувствовал, что правое ухо почти не слышит. Гул после разрыва сидел внутри головы плотной ватой. Наблюдатель крикнул:
— Маги смещаются к западной стене!
— Вторая «Кроха» их держит. Мы по плану. Пятый — только после проверки ствола.
Костя смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Я слышу только половину.
— Тогда слушай глазами. Мой кулак — стоп. Два пальца — снаряд. Ладонь — ствол не трогать.
Костя показал, что понял. Пятый снаряд вошёл в ствол. Торгрим дал команду. Выстрела не было. Тишина длилась слишком мало, чтобы успеть испугаться, и достаточно долго, чтобы все трое поняли. Осечка. Торгрим вскинул кулак. Стоп. Костя замер. Прохор сразу лёг за защитный камень. По правилам они должны были ждать установленное время, не трогая ствол, затем закрыть позицию и вызвать Бруна или Кор-Дума. Снизу тем временем пошла атака. Торгрим видел тени, поднимающиеся по осыпи. Эльфийские копейщики, люди Крейна — кто именно, в тумане не разобрать. На соседнем участке кричали. Вторая «Кроха» ударила ещё раз. Костя посмотрел на закрытый короб, где лежал шестой, последний снаряд. Торгрим увидел взгляд. Покачал головой. Костя сжал зубы.