"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1091

Раххар встал.

— Мы поём у своего огня.

— Ваш огонь воняет жиром на поллагеря.

— А твоя песня — тобой.

Кто-то засмеялся. Эльф побледнел. Рука пошла к кинжалу. Раххар шагнул вперёд. Драконов оказался между ними прежде, чем металл вышел из ножен. Он не бросал никого через костёр. Просто поймал запястье эльфа одной рукой, второй упёрся ладонью Раххару в грудь и развёл обоих на расстояние, на котором гордость уже не могла случайно стать убийством.

— Отпусти, — прошипел эльф.

Драконов сжал чуть сильнее. Кинжал выпал в снег.

— Теперь отпустил.

Он разжал пальцы. Раххар тяжело дышал.

— Он оскорбил прайд.

— Я слышал.

— Тогда…

— Тогда утром ты пойдёшь в колонне и докажешь, что прайд умеет делать больше, чем драться у костра.

Раххар замолчал. Драконов повернулся к эльфу.

— Имя.

— Эндар из дома Валтара.

— Завтра твоя рота идёт во второй линии копейщиков?

— Да.

— Тогда если сегодня ты порежешь себе руку о драконида, завтра в строю будет на одного бойца меньше. Очень достойно.

Эндар покраснел.

— Он первым…

— Я не судья детской ссоры. Я командующий маршем. Оба возвращаетесь к своим кострам. Ещё один такой случай — оба проведёте ночь без оружия у обозной стражи.

Эльф вскинулся.

— Ты не можешь лишить меня…

Драконов посмотрел единственным глазом. Эндар закончил:

— …без приказа магистра.

— Могу. Приказ подписан утром. Хочешь прочитать?

Не хотел. Толпа начала расходиться. Орки были разочарованы больше всех. Раххар задержался.

— Господин.

— Что?

— Песня была хорошая.

— Наша?

— Их.

Драконов посмотрел на него.

— Тогда зачем полез?

Старый драконид почесал шрам на морде.

— Потому что певец оказался дураком.

— Вот завтра и помни разницу между песней и певцом.

Раххар усмехнулся.

— Постараюсь.

Драконов пошёл дальше. Уже у своих шатров он оглянулся. Эльфийский костёр снова заговорил тихо. Дракониды у своего больше не пели. Орки начали спорить о костях. Конфликт был погашен. Причина никуда не исчезла. Армия держалась на договорах, плате, страхе, старых обидах и общей цели, которую каждый понимал по-своему. Это было хуже единства и лучше хаоса. До первого сильного удара. Потом станет видно, чего именно достаточно.

* * *

Вэл’Шан узнал о разговоре среди рабов через два часа после полуночи. Начальник внутренней стражи не вошёл без разрешения. Постучал один раз, дождался ответа и только потом откинул полог.

— Двое в шестом бараке обсуждали побег во время боя.

Вэл’Шан не оторвался от карты.

— Источник?

— Человек из караула. Слышал лично часть разговора. Второй подтвердил, что старик расспрашивал о маршруте. Имена: Тихон, пожилой рабочий Валтара. Прошка, молодой носильщик.

— Они организуют группу?

— Не подтверждено. Наоборот: старик велел мальчишке никому не говорить.

Важно было другое. Не заговор. Пока.

— Сколько людей в бараке?

— Сто восемнадцать по вечерней ведомости.

— Сколько подобных разговоров за неделю?

— Подтверждённых — четыре. Два закончились доносом самих рабов. Один — пустая болтовня. Этот первый, где обсуждали конкретный момент.

Вэл’Шан отложил перо. Если оставить двоих без наказания, слух разойдётся быстрее приказа. Если казнить тихо — исчезновение заметят и придумают историю хуже правды. Если устроить показательное истязание, как любили некоторые надсмотрщики Валтара, можно получить именно то, чего он не хотел: мучеников. Проблема состояла не в том, что рабы мечтают о свободе. Проблема состояла в том, что теперь у мечты появилось направление. Лекс. Одно имя меняло цену страха.

— Привести двоих отдельно. Без общего построения.

Начальник стражи удивился.

— Магистр?

— Я сказал отдельно.

Через четверть часа Тихона и Прошку ввели в штабной шатёр. Руки связаны спереди, не за спиной: старик и так едва держался на ногах. Прошка смотрел на пол. Вэл’Шан сначала не говорил. У Тихона действительно было лицо человека, который давно перестал ожидать от власти чего-то нового. У мальчишки страх выходил наружу дрожью в губах и слишком быстрым дыханием.

— Вы обсуждали побег.

Тихон поднял глаза.

— Обсуждали возможность.

Начальник стражи дёрнулся, но Вэл’Шан жестом остановил.

— Разница?

— Если бы собирались, сейчас ты спрашивал бы, где остальные.

Неплохой ответ.

— Почему к Лексу?

Тихон молчал. Прошка внезапно сказал:

— Потому что он отпускает людей.

Старик коротко закрыл глаза. Вэл’Шан повернулся к молодому.

— Ты видел это?

— Нет.

— Знаешь кого-то, кого он отпустил?

— Нет.

— Значит, веришь слуху.

— А у вас я знаю точно.

В шатре стало тихо. Мальчишка, поняв, что сказал, побледнел ещё сильнее. Вэл’Шан не разозлился. Фраза была точной. И потому опасной.

— Ваш побег во время боя убьёт не только вас, — сказал он. — Если носильщики бросят телеги в узком проходе, часть армии потеряет воду и лекарства. Люди начнут давить друг друга. Раненые останутся без помощи.

Тихон усмехнулся без веселья.

— Значит, мы нужны.

— Да.

— Но всё равно рабы.

— Да.

Прошка посмотрел на Вэл’Шана впервые прямо.

— Тогда зачем нам помогать вам жить?

Вот он. Настоящий вопрос. Не о свободе — о системе, которая требовала от человека поддерживать механизм собственного рабства. Вэл’Шан мог ответить: «Потому что иначе умрёшь». Ответ был бы правдивым и ничего бы не исправил.

— Потому что я не спрашиваю, хотите ли вы, — сказал он.

Тихон кивнул.

— Вот теперь честно.

Начальник стражи напрягся. Вэл’Шан посмотрел на обоих. Решение уже было принято — не из ярости, а из расчёта.

— За подготовку побега во время боевого марша — смерть.

Прошка задрожал сильнее. Тихон только спросил:

— Здесь?

— Нет. Перед вашим бараком. Без общего сбора лагеря.

Начальник стражи шагнул вперёд.

— Магистр, если позволите, обычная виселица…

— Нет.

Вэл’Шан посмотрел на одного из магов внутренней службы, который стоял у дальней стенки шатра.

— У вас есть кристаллы фиксации посмертного эфирного следа?

Маг кивнул.

— Два малых. Но метод нестабилен. Что именно сохраняется в кристалле, надёжно не установлено.

— Мне не нужен красивый ответ. Мне нужен видимый результат, который не требует долгой казни.

Тихон внимательно слушал.

— Значит, в камень нас посадишь?

— Маг скажет, что именно фиксируется. Я не называю это душой без доказательств.

Старик неожиданно хрипло рассмеялся.

— Хоть в чём-то ты честнее Валтара.

Вэл’Шан не ответил.

* * *

Перед шестым бараком поставили только его жителей и соседнюю смену носильщиков. Не весь лагерь. Тихон счёл это победой Вэл’Шана и собственной одновременно. Магистр не хотел толпы. Значит, боялся не их тел. Того, что люди сделают с увиденным. Прошка стоял рядом и дрожал так сильно, что верёвка на руках ходила ходуном.

— Дядь Тихон.

— Я здесь.

— Я не хочу.

— Я тоже.

— Что делать?

Тихон посмотрел на сотню лиц перед собой.

— Смотреть.

— Куда?

— На людей.

Прошка поднял голову. У стены стояла женщина с ребёнком, тот самый кашляющий мальчик из барака. Двое мужчин из их телеги. Старуха, которая днём делила воду на троих. Человек-стражник, который донёс, стоял в стороне и не встречался ни с кем взглядом. Маг внутренней службы подошёл к Прошке первым. В руках у него был небольшой багровый кристалл и тонкий металлический обруч с тремя контактами.

— Это убьёт? — спросил Прошка.

Маг помедлил.

— Да.

— Больно?

Ещё одна пауза.

— Недолго.

Тихон запомнил, что этот эльф хотя бы не солгал. Обруч приложили к груди мальчишки поверх одежды. Кристалл засветился. Прошка вскрикнул. Не тем чудовищным криком, который потом будут пересказывать. Обычным человеческим криком боли и страха. Тело дёрнулось, маг едва удержал контакт. Багровый свет внутри кристалла стал ярче, затем сжался в маленькую неровную искру. Прошка обмяк. Тихон успел подхватить его плечом, пока стражник не оттащил тело в сторону.