"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1082
Она едва доходила Грыму до пояса, если представить её стоящей. Сейчас же корпус был перекошен, одна опора отсутствовала, две тонкие руки-манипуляторы были подогнуты под себя, а третья заканчивалась обломком. На боку темнела длинная вмятина. За мутной пластиной в груди раз в несколько ударов сердца вспыхивал слабый огонёк. Грым замер.
— Этот живой?
— Термин неприменим, — ответил кристалл. — Но питание присутствует. Система не завершила аварийное отключение.
— Значит, не мёртвый.
— В бытовой формулировке — да.
Грым обошёл постамент. Под машиной не было свежей пыли, следов движения или работающих креплений. Он подсунул щуп к корпусу, проверил напряжение и только потом коснулся металла. Тот оказался холодным.
— Можно починить?
— Недостаточно данных.
— Хороший ответ.
— Ты ожидал другой?
— Раньше ты бы сказал, что вероятность высокая.
— Раньше я располагал меньшим объёмом сведений о собственных ошибках.
Грым фыркнул.
— Учишься.
— Да.
Это понравилось ему больше любого обещания.
* * *
Мастерскую он нашёл в боковом помещении того же зала. Дверь была открыта, словно последний работник просто вышел и не вернулся. На стенах висели инструменты, часть которых Грым не мог даже назвать: тонкие захваты с кристаллическими кончиками, щупы, гибкие ножи, катушки провода толщиной с волос. В герметичных ящиках лежали подшипники, втулки, пластины, несколько малых кристаллов и разобранные узлы от похожих машин. Первая радость прошла быстро. Половина инструмента не включалась, часть деталей не подходила, а маркировка была написана на языке, который локальный переводчик кристалла распознавал через слово.
Грым не стал переносить дроида целиком. Сначала сделал опись мастерской. Потом проверил воду: в стене действительно был кран, но он прогнал через него несколько полных кружек, пока исчез металлический привкус. Еду носил из жилого модуля, потому что местный синтезатор не нашёл. На дорогу туда и обратно уходило много времени, поэтому у входа в мастерскую появился второй маленький склад: два брикета, запас воды на один длинный рабочий цикл, бинт, мазь от ожогов, свеча, обычный молоток и нож.
— Зачем свеча? — спросил кристалл.
— Если погаснет фонарь.
— Световой поток будет недостаточен для ремонта.
— Для ремонта — да. Для того, чтобы не разбить голову о стол, — хватит.
Он ещё дважды сходил к постаменту и только потом решил, что малую машину можно снимать. Сделал волокушу из панели и двух направляющих, обмотал корпус тканью, чтобы не цеплялся об пол, и полчаса спорил сам с собой, за что безопаснее тянуть. В итоге прикрепил верёвку к несущей раме, а не к внешнему кожуху.
— Архивная схема рекомендует захват за верхний пояс, — сообщил кристалл.
— На архивной схеме верхний пояс целый.
— Поправка принята.
Дроид оказался тяжелее, чем выглядел. Грым ругался на каждом пороге, но до мастерской дотащил без новых повреждений. Разбирать его полностью, как советовал бы старый архив, он отказался.
— Если сниму всё сразу, потом не узнаю, что было сломано до меня, а что сломал я.
— Последовательность?
— Сначала питание. Потом то, что мешает увидеть остальное. Потом один узел за раз. И каждый — обратно прежде, чем лезть к следующему.
— Медленнее.
— Зато я один. Мне некому потом объяснять, почему стол покрыт прекрасными деталями, а машина больше не собирается.
В первый цикл работы он только очистил корпус, снял внешнюю пластину и нашёл причину, по которой огонёк в груди вспыхивал рывками: один контакт питания держался на обуглившемся крае дорожки. Грым не стал паять его сразу. Снял размеры, нашёл в ящиках три похожие пластины, проверил материал напильником и выбрал ту, что меньше всего отличалась по сопротивлению. На втором цикле оказалось, что новая пластина не помещается под кожухом. Грым выругался.
— Можно сточить выступ, — предложил кристалл.
— Можно. А можно сначала спросить, зачем он там.
Под выступом обнаружился тонкий канал охлаждения.
— Поэтому.
Он вернул деталь в ящик и начал сначала. На третьем цикле Грым нашёл подходящую пластину в корпусе другого мёртвого ремонтного дроида. Перед тем как снять её, почти десять минут стоял над машиной.
— Она не имеет остаточного питания, — сказал кристалл.
— Я вижу.
— Тогда почему ждёшь?
— Потому что разбираю одного, чтобы починить другого.
— Это рациональное использование ресурса.
— Для тебя — ресурс. Для меня пока не знаю что.
Он всё-таки снял деталь, но записал номер корпуса и каждую взятую часть. Если когда-нибудь появится возможность восстановить остальных, никто не должен будет гадать, куда исчезли их внутренности. Так работа и пошла. Один день — или то, что Грым называл днём, — уходил на манипулятор. Следующий на привод опоры. Потом он трижды собирал узел поворота сенсора и трижды разбирал его снова, потому что при полном ходе тот цеплял кабель. Кристалл подсказывал архивные допуски. Грым проверял их. Иногда совпадали. Иногда нет.
— Зазор четыре сотых условной меры, — сообщил голос.
— Чем мерить?
— Измерителем типа… — Дальше пошёл треск.
— Которого у меня нет.
Грым взял полоску тонкой фольги из упаковки, сложил в несколько раз и подобрал толщину по рабочему узлу соседней машины.
— Вот так и мерим.
— Метод имеет большую погрешность.
— Зато существует.
От Кор-Дума ему досталась привычка не доверять красивой поверхности. От Лекса — привычка сравнивать с исправным образцом. От кристалла — возможность увидеть процедуры, которых никто из живых мастеров уже не помнил. Но решение каждый раз принимал он сам. Однажды голос предложил заменить целый привод новым модулем со склада. Грым поставил оба рядом, проверил крепления и заметил разницу в одном зубе шестерни.
— Не подходит.
— Геометрия корпуса совпадает.
— Корпуса. А передаточное другое. Поставлю — рука станет быстрее и вырвет сама себя.
После проверки кристалл признал:
— Вероятность перегрузки действительно высокая.
— Запиши.
— Записано.
— И Лексу потом расскажу, что древний ум дважды хотел сломать мне работу.
— Это будет неполное описание взаимодействия.
— Зато смешное.
* * *
Буря пришла в тот момент, когда корпус дроида был открыт. Грым сначала почувствовал её не головой, а инструментом: тонкий щуп в пальцах задрожал, хотя стол стоял неподвижно. Потом погас один светильник. Через мгновение по стене мастерской прошла бледная голубая полоса, похожая на отблеск молнии за окном, которого здесь не могло быть. Он не стал ждать голосов. Снял питание с ремонтного стенда, накрыл раскрытый корпус защитной пластиной, зажал её двумя скобами и отнёс малый кристалл-стабилизатор в металлическую коробку. Только после этого опустился на пол спиной к стене.
— Фон растёт, — сказал кристалл. Голос прерывался. — Локальные датчики показывают нестабильность.
— Насколько плохо?
— Сравнение с прошлой бурей ненадёжно. Канал связи ухудшается.
— Значит, не лечи меня цифрами. Просто говори, если увидишь что-нибудь настоящее.
— Определение «настоящего» при эфирном искажении затруднено.
Грым усмехнулся через силу.
— Наконец-то совсем честный ответ.
Воздух стал густым. Знакомый звон поселился за ушами, и стены поплыли не потому, что двигались, а потому, что мозг перестал верить собственным глазам. Кор-Дум появился у двери. На этот раз призрак не кричал. От этого было хуже. Отец стоял в рабочем фартуке, уставший, с серой пылью в бороде, и смотрел так, как смотрят на испорченную заготовку, которую уже не исправить.
— Долго же ты, — сказал он.
Грым прижал ладонь к холодному полу.
— Ты не отец.
— А какая разница? Настоящий всё равно решил, что ты мёртв.
— Не знаешь.
— А ты знаешь?
Вот на этом буря почти поймала его. Грым не знал. Не знал, искал ли отец. Не знал, дошёл ли Лекс до завала. Не знал даже, сколько времени прошло наверху и есть ли у него ещё куда возвращаться. Из-за плеча Кор-Дума вышел Лекс. Усталый, худой, с тем самым внимательным взглядом, от которого Грым когда-то одновременно злился и хотел работать лучше.