"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1083

— Я оставил тебя, — сказал призрак.

— Было дело.

— И не вернулся.

Грым закрыл глаза. В прошлый раз он пытался спорить с видениями. Теперь понял, что это бессмысленно. Буря могла взять любой страх и произнести любую удобную фразу. Правда должна была быть не в словах. Он нащупал пальцами край собственного блокнота. Там были его записи. Проверенные маршруты. Расход воды. Ошибки. Исправленные ошибки. Подшипник, который он не стал греть. Завал, который не разобрал. Дроид, которого ещё не починил, но и не добил поспешностью.

— Я не знаю, ищут меня или нет, — сказал Грым вслух. — И не буду придумывать.

Призрачный Лекс усмехнулся.

— Удобно.

— Зато правда.

Он открыл глаза. Кор-Дум и Лекс всё ещё стояли перед ним.

— Я знаю другое. Отец учил меня не врать материалу. Лекс учил не подгонять ответ под то, что хочется получить. Значит, и сейчас не буду.

Стена за призраками вспыхнула синим. Голос кристалла осыпался треском.

— Грым… канал… нестабилен…

— Молчи, если не уверен.

Он дышал медленно. Считал не секунды, а вдохи. На каждом пятом касался пола, стены и металлической ножки стола, убеждаясь, что три поверхности остаются там, где были. Когда перед глазами возникла кузница, которой в этой комнате не могло быть, Грым не отшатнулся. Только отметил: запах угля появился раньше изображения. Значит, память. Буря ударила ещё раз. Где-то в зале за стеной металлически завыло, словно одна из больших машин проснулась. Грым вскочил было, но остановился.

— Настоящее? — крикнул он.

Ответа не было. Он дождался ещё одного звука. Тот пришёл из другого места и на полтона выше. Не механизм. Эхо, которое не умело соблюдать геометрию. Грым снова сел.

— Не сегодня.

Призраки постепенно поблекли. Отец исчез первым. Лекс задержался на мгновение и сказал что-то беззвучно, но Грым не стал пытаться прочитать по губам. Когда звон в ушах начал стихать, он обнаружил, что сжимает амулет так сильно, что край молота оставил след на ладони. Металл был обычным — тёплым от тела, не светящимся, не пульсирующим.

— Канал восстановлен, — сказал кристалл через несколько минут.

— Я заметил.

— Ты отказался принять неподтверждённое утверждение даже тогда, когда оно соответствовало твоему желанию.

— Чего?

— Ты хотел услышать, что тебя ищут.

Грым вытер лоб рукавом.

— Конечно хотел.

— Но не принял это за факт.

— А что, надо было?

— Нет.

Грым помолчал.

— Тогда запиши: второй урок. Если очень хочется верить — проверяй вдвое тщательнее.

— Записано.

— И ещё запиши, что после бурь мне надо есть.

— Это уже есть в твоих собственных записях.

— Хорошо, что хоть кто-то здесь следит за главным.

* * *

После бури он не вернулся к ремонту сразу. Сначала съел два небольших куска брикета вместо одного, выпил воды, проверил пульс по старому дворфийскому способу и лёг спать. Проснулся с тяжёлой головой, но без дрожи в руках. Только тогда снял защитную пластину с дроида. Машина пережила бурю лучше него. Один предохранитель сгорел, зато центральный кристалл остался цел. Грым заменил предохранитель и ещё долго сидел рядом, ничего не включая.

— Боишься? — спросил кристалл.

— Да.

— Хорошо.

— Это ещё почему?

— Ты сам говорил, что опасно, когда мастер перестаёт бояться последствий.

Грым хмыкнул.

— Научился всё-таки.

Первое включение он сделал на минимальном питании. Стоял в двух шагах, держа руку у механического рубильника. Огонёк под грудной пластиной загорелся, погас, снова загорелся. Манипулятор дёрнулся. Грым сразу снял питание.

— Почему выключил? — спросил кристалл.

— Дёрнулся не по команде.

Он проверил привод и нашёл перепутанные линии обратной связи. Сам перепутал три цикла назад, когда заменял обгоревший жгут. В блокноте появилась запись: «Ошибка моя. Красный с выцветшим красным — не одно и то же. Метить провода сразу». Второе включение прошло лучше. Манипулятор поднялся на палец и остановился. Третье закончилось перегревом сенсорного блока. Четвёртое — тишиной. Грым уже решил, что убил процессор, когда из динамика вырвался тонкий, режущий писк. Он вздрогнул, потом расхохотался.

— Ну вот. Разговаривает.

— Это диагностический сигнал, — уточнил кристалл.

— А мне всё равно.

Дроид снова пискнул, теперь двумя нотами.

— Писк, — решил Грым. — Пока другого имени не заслужишь.

Кристалл не возразил. На следующем включении машина попыталась повернуть сенсор. Уцелевший глаз загорелся мутным зелёным светом. Динамик зашипел.

— Сис… те… ма…

Грым так резко наклонился ближе, что едва не стукнулся лбом о корпус.

— Тихо. Не торопись.

— Иден… ти… фи… ка… ция… не… пол… на…

Речь прервалась. Сенсор погас. Грым не тронул дроида. Дождался, пока корпус остынет, проверил питание и только после этого снова включил.

— Не…из…вест…ный… тех…ни…чес…кий… пер…со…нал…

— Уже обидно, — сказал Грым. — Я тебя неделю чинил.

— Время ремонта не подтверждено, — вставил кристалл.

— Тебя не спрашивали.

Писк щёлкнул манипулятором.

— Ре…монт… вы…пол…нен… внеш…ним… опе…ра…то…ром…

— Вот. Уже лучше.

Он не отключал никаких «защитных протоколов» нажатием тайной кнопки. Вместо этого два долгих цикла ушли на то, чтобы Писк перестал считать каждое приближение потенциальной аварией. Грым садился на одном расстоянии, клал руки на стол, говорил прежде, чем прикоснуться к корпусу, и ждал, пока сенсор снова загорается зелёным. Когда дроид впервые сам протянул работающий манипулятор к его ладони, Грым замер. Холодные пальцы коснулись кожи и тут же отдёрнулись.

— Опе…ра…тор… Грым?

— Грым. Просто Грым.

— Грым.

— А ты Писк.

Дроид долго молчал.

— Обо…зна…че…ние… не…стан…дарт…ное.

— Зато твоё.

Писк издал знакомый тонкий звук.

— Писк.

— Вот и договорились.

* * *

Ходить оказалось сложнее, чем говорить. Одной опоры не было вовсе, вторая держала вес только под определённым углом, третья работала исправно. Грым сделал временную стойку из двух направляющих и маленького ролика от тележки. Конструкция выглядела так, будто над ней издевались сразу три поколения плохих мастеров, зато Писк смог проехать по мастерской от стола до двери. На пороге ролик застрял. Писк завалился боком. Грым поймал его за корпус и оба замерли.

— Ошиб…ка… дви…же…ния.

— Это я и без тебя заметил.

— Кор…рек…ция… необ…хо…дима.

— Вот это уже разговор мастера.

На следующий цикл они переделали стойку вместе. Писк мог удерживать деталь манипулятором, подсвечивать узкое место сенсором и иногда выдавать обрывок технического обозначения. Часто ошибался. Один раз назвал втулку клапаном. Другой — три минуты утверждал, что у мастерской есть подъёмник, хотя за стеной был сплошной камень.

— Память повреждена, — сухо сказал кристалл.

— Я вижу.

Грым не сердился. С памятью Писка обращался так же, как с архивными схемами: подтверждал только то, что можно было проверить. Он показал дроиду карту, которую рисовал в блокноте. Писк несколько раз моргнул, затем указал манипулятором на южную часть.

— Слу…жеб…ная… ма…гис…траль…

— Где?

Дроид провёл пальцем по двум коридорам, остановился и завис.

— Дан…ные… утра…чены.

— Дальше не помнишь?

— Не… пом…ню.

Грым неожиданно почувствовал жалость. Не к машине вообще, а именно к этому упрямому поломанному существу, которое знало, что раньше знало больше.

— Ничего. Я тоже много чего не знаю.

Писк повернул сенсор к нему.

— Грым… не… знает?

— Представь себе.

После паузы дроид издал писк, подозрительно похожий на попытку повторить смех.

— Не наглей.

— Не… наг…лей.

— Вот этого тебе точно знать не обязательно.

* * *

Странность с амулетом обнаружилась случайно. Грым снимал его только для сна и тяжёлой работы, когда цепочка могла зацепиться за механизм. В тот день он положил амулет рядом с деталями Писка, потому что менял ремень на сумке. Дроид проезжал мимо, вдруг остановился и направил сенсор на маленький дворфийский молот.