"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1054

— Хорошо. Значит, не повторяем старые цифры. Носильщиков?

— Четверо на установку, — сказал Прохор. — Двое на трубу и оборудование, двое на плиту. На сложном участке — ещё двое со страховкой.

— Вот. Значит, «быстро» — это минимум шесть человек.

Кор-Дум до этого молчал.

— И ещё вы всё время говорите «быстро развернуть».

Лекс посмотрел на него.

— В бою скорость нужна.

— Скорость получается из порядка, а не из бега. Пока расчёт не может поставить «Кроху» медленно без ошибки, никаких нормативов на минуту.

Тишина.

— Принимается, — сказал Лекс.

Костя вдруг поднял руку, как в школе.

Шило, сидевший у двери, тихо фыркнул.

— Говори, — разрешил Лекс.

— А если мы видим, что командир расчёта нарушает правило? Ну… Прохор, например.

Прохор повернул к нему голову.

— Говоришь «стоп», — ответил Лекс. — Любой человек в расчёте имеет право остановить действие, если видит опасность. Без наказания за задержку. Потом разбираемся.

Клык добавил:

— Даже если ошибся.

— Даже если ошибся, — подтвердил Лекс. — Лучше потерять минуту, чем человека.

Костя посмотрел на Элронда, которого на совещание не пустила Айрин из-за плеча.

Утром тот сказал ему «выключи».

Костя не послушал.

Теперь это слово становилось официальной командой.

***

После собрания Костя сам пришёл в мастерскую.

Кор-Дум уже разложил перед ним три забракованных корпуса глушителей.

— Что делать?

— Сначала расскажешь, почему каждый не пошёл в работу.

— Я не знаю.

— Поэтому будешь смотреть.

Первый корпус имел тонкую трещину возле крепления кристалла.

Костя заметил её только после того, как Кор-Дум показал, куда направить свет.

На втором медная дорожка была шире с одной стороны.

Третий внешне выглядел целым.

Костя долго вертел его.

— Не вижу.

— Вот теперь правильно.

Парень удивился.

— Что хорошего?

— Что сказал «не вижу», а не придумал. Брун утром проверит кристалл. Может, и он не увидит сразу.

Костя осторожно положил корпус обратно.

— Мастер… Элронд на меня злится?

Кор-Дум пожал плечами.

— Спроси Элронда.

— Я хотел извиниться.

— Тогда извиняйся перед ним, а не передо мной.

Костя замолчал и снова принялся за первый корпус.

***

К Элронду он всё-таки пришёл ближе к вечеру.

Полуэльф сидел на койке у стены, рубаха была снята с левого плеча, поверх чистой повязки лежал холодный компресс. Эрик чинил рядом ремешок колчана и первым поднял глаза на вошедшего.

Костя остановился у двери.

— Я… извиниться.

Эрик ничего не сказал. Элронд посмотрел на Костю долго, без улыбки.

— За что именно?

Вопрос оказался труднее готовой фразы.

— За то, что не послушал. За то, что решил, будто сам лучше знаю, сколько устройство выдержит. И за плечо.

— Плечо заживёт.

— Всё равно.

Элронд осторожно поправил компресс.

— Тогда запомни не моё плечо. Перед взрывом поле изменилось. Я почувствовал давление в ушах раньше, чем корпус загудел. Сказал тебе выключить не потому, что хотел командовать.

Костя опустил взгляд.

— Я думал, ты просто боишься.

— Боялся, — спокойно ответил Элронд. — Иногда страх сообщает полезные сведения. Особенно если ты полукровка и магический фон чувствуешь раньше человека. Но это не делает меня измерительным прибором. В следующий раз датчик должен подтвердить то, что я чувствую, а человек у выключателя — остановить опыт.

Эрик наконец вмешался:

— И если брат говорит «выключи», выключай. Потом спорь.

Костя кивнул.

— Вы ещё будете со мной заниматься?

— Через неделю, если Айрин разрешит мне пользоваться луком и Лекс вообще вернёт учебные глушители, — сказал Элронд. — Но первым у пульта будешь ты.

Костя удивлённо поднял голову.

— После того, что я сделал?

— Именно после. Если тебя просто выгнать, ты запомнишь стыд. Мне нужно, чтобы ты запомнил момент, когда должен был остановиться.

Костя постоял ещё немного, потом коротко поклонился обоим и вышел.

Эрик проводил его взглядом.

— Ты добрый.

— Нет, — ответил Элронд. — Я хочу, чтобы в следующий раз он не взорвал меня сильнее.

***

К ночи стало холоднее.

В кузнице работал только один горн. Кор-Дум погасил остальные раньше обычного: руку после старого ожога уже давно не перевязывал, но в холод она ныла, и сегодня хватило других причин не изображать бессмертного.

На верстаке лежала карта старых тоннелей к Старому Городу.

Перед Кор-Думом стояли четверо.

Торгрим и Олаф — его подмастерья, уже успевшие за лето поработать и с обычной кузницей, и с новыми тяжёлыми установками.

Тимофей — человек-охотник с хорошим глазом и терпением, которое Клык ценил больше бравады.

И Дагар — дворф из Красного Камня, старый знакомый Кор-Дума, много лет ходивший по заброшенным шахтам между клановыми землями и Механосом. Не герой из легенды, а человек, который умел вовремя сказать «дальше нельзя».

— Задача одна, — сказал Кор-Дум. — Не спасение любой ценой. Разведка.

Он ткнул пальцем в карту.

— До старого входа идёте по известному маршруту. Здесь проверяете обвал. Если проход есть — доходите до исходного Убежища. Ищете журнал Грыма, следы, отметки. Если путь требует разбирать несущий завал — не разбираете.

Торгрим нахмурился.

— А если услышим его?

Кор-Дум задержал взгляд на нём.

— Тогда решаете на месте. Но не превращаете четырёх живых в ещё четыре имени только потому, что мне страшно ждать.

Сказать это стоило ему заметного усилия.

Дагар наклонился над картой.

— Срок?

— Два дня до старого входа при чистом пути. Ещё день на поиск. Если на четвёртые сутки не начали обратную дорогу — разворачиваетесь независимо от результата.

— Связь?

— До внешнего тоннеля сигнальная нить. Дальше связи нет.

— Еда?

Тимофей открыл мешок.

— На шесть дней с резервом на двое суток. Вода — фляги плюс две известные точки, но доверять им только после проверки.

Кор-Дум кивнул.

— Оружие?

У каждого был арбалет или лук, короткое оружие и один общий запас болтов. Древних винтовок им не дали. Три найденные в схроне берегли для задач, где их преимущество было действительно нужно; поисковый отряд в узких тоннелях важнее было не перегружать.

Кор-Дум достал из ящика маленькую железную пластинку размером с два пальца.

На ней был выбит его мастерский знак — простой расколотый молот и три точки.

Не фамильный амулет.

Тот был у Грыма.

— Дагар.

Дворф взял пластинку.

— Если найдёте сына и он решит, что вы очередная галлюцинация древнего города, покажи это. Метку он знает. Я ставил такую на его первом молотке.

Дагар провёл большим пальцем по насечке.

— Верну тебе вместе с ним.

Кор-Дум посмотрел ему в глаза.

— Верни сначала людей.

Дагар кивнул.

Это был правильный ответ.

Брун подошёл и передал каждому по маленькому кристаллу-светляку, проверенному отдельно.

— Не держите рядом с неизвестными линиями. Если свет начнёт мигать без причины — отходите и ищите, что изменилось.

— Принято, — сказал Тимофей.

Когда отряд ушёл в тоннель, Кор-Дум стоял у входа, пока последний свет не исчез за поворотом.

Рука сама потянулась к пустой шее.

Он остановил движение на половине.

Амулета там не было уже давно.

И не должно было быть.

***

Зураб пришёл в кузницу через полчаса.

Не спросил, ушли ли разведчики. Просто увидел карту на столе и сел рядом с Кор-Думом у погасшего горна.

Из главного зала доносилась песня. Кто-то из ингрийцев пел тихо, без сопровождения. Слова терялись за камнем; до кузницы доходила только мелодия.

— Я должен был идти сам, — сказал Кор-Дум.

Зураб помедлил с ответом.

Он достал из-под рубахи обгоревшую деревянную куколку Любавы, покрутил в пальцах и снова убрал.