"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1053

Лекс выдохнул.

— Повезло.

— Нет.

— Что?

— «Повезло» — когда камень падает рядом и никого не задевает. Здесь вы сделали устройство, дали его людям и недооценили, насколько легко обойти ограничение. Костя виноват. Вы тоже.

— Уже исправляем.

— Вот и исправляйте.

Она поставила перед ним небольшой поднос.

На нём лежали семь металлических осколков, которые Агафья вынула из одежды и кожи Кости и Элронда.

— Оставлю это вам в мастерской.

— Зачем?

— Чтобы не забывали, как выглядит «учебный» взрыв.

Айрин ушла раньше, чем Лекс придумал ответ.

Кор-Дум взял один осколок двумя пальцами.

— Правильная женщина.

— Не начинай.

— Я ничего.

***

Второй несчастный случай произошёл после обеда.

На этот раз не было ни запрещённого винта, ни самоуверенного ученика.

Была плохая организация маршрута.

Расчёты «Громов» и «Крох» тренировались переносить установки к восточному склону. Летом оружие испытывали в карьере, на подготовленных площадках; теперь Клык настоял, что бой не подарит ровной дороги. Надо было учиться поднимать железо на реальные позиции.

Идея была правильной.

Исполнение — нет.

Лекс узнал о падении, когда Клык ворвался в мастерскую.

— Двое сорвались у восточного карниза.

Никаких дополнительных слов не понадобилось.

На склоне уже работали верёвки.

Прохор стоял у края и ругался так, что даже Шило молчал. Ниже, примерно в двенадцати-пятнадцати метрах, на широком каменном уступе лежали Еремей и Савелий. Рядом валялась опорная плита «Крохи».

Сама труба осталась наверху — её несли отдельно.

— Кто руководил переносом? — спросил Лекс.

Прохор поднял руку.

— Я.

— Страховка?

— На передней паре была. На Еремее и Савелии… сняли на развороте. Думали, дальше широкий участок.

— Кто думал?

— Я.

Лекс сжал челюсть.

— Сначала вытаскиваем. Разбор потом.

Шило пришёл следом, прихрамывая сильнее обычного после спуска по холодной тропе.

— Я вниз.

— Нет, — сказал Лекс.

— Я легче Прохора.

— У тебя правая нога к вечеру и так не держит. Останешься наверху на страховке.

Шило открыл рот, посмотрел на лицо Лекса и закрыл.

— Хорошо. Но если вы там решите все вместе упасть, я буду очень недоволен.

Спускались Клык и Лекс, каждый на отдельной верёвке. Прохор подавал сверху снаряжение.

Первым добрались до Савелия.

Он был в сознании и держал обеими руками левую голень. Нога быстро опухала, но кожа оставалась целой.

— Пальцы чувствуешь?

— Чувствую.

— Шевельни.

Савелий пошевелил и застонал.

— Хватит.

Закрытый перелом, предположил Лекс, но окончательное слово оставалось Айрин.

Еремею повезло меньше.

Правая рука лежала под неправильным углом, а в разорванном рукаве виднелась кость.

— Не трогай, — сказал Лекс, когда тот попытался подняться.

— Плита цела? — прохрипел Еремей.

Лекс сначала подумал, что ослышался.

— Какая плита?

— От «Крохи».

— Ты лежишь с открытым переломом и спрашиваешь про железо?

— Кор-Дум убьёт, если разбили.

Клык фыркнул.

— Если выживешь, он сначала даст тебе время зажить.

Еремей попробовал улыбнуться.

Лекс наложил временную шину, не пытаясь вправлять кость на склоне. Кровотечение закрыли чистой тканью из походного пакета. Савелию зафиксировали ногу двумя деревянными планками.

Поднимать начали только после того, как сверху поставили второй страховочный узел.

Никто не спешил.

Именно это спасло их от третьей аварии: во время подъёма из осыпи вылетел камень размером с кулак. Основная верёвка дёрнулась, но резервная приняла вес носилок.

Наверху Прохор долго смотрел на второй узел.

— Если бы его не было…

— Не продолжай, — сказал Клык. — Запомни.

Опорную плиту оставили внизу.

За ней вернулись позже, уже с отдельной страховкой.

***

В лазарете Айрин распорядилась иначе, чем ожидал Лекс.

— В капсулу сначала Еремея. Открытый перелом, повреждение тканей, риск инфекции. Савелию обезболивание, ручная фиксация и наблюдение. Если кость стоит плохо — второй модуль после диагностики.

На базе было две компактные медицинские капсулы, поднятые из Объекта 6 и введённые в работу после долгой проверки. Их существование не означало бесконечного лечения: каждая процедура требовала энергии и регенерационного состава из тех самых герметичных контейнеров, которые теперь учитывали отдельно.

Лекс посмотрел на журнал расхода.

— Полный цикл на Еремея съест почти один медицинский картридж.

— Тогда съест, — сказала Айрин. — Мы его для этого и таскали наверх.

Еремей услышал и побледнел сильнее от вида прозрачной крышки, чем от собственной руки.

— Я туда не полезу.

Агафья стояла рядом.

— Можешь не лезть. Тогда я попробую собрать твою руку травами, досками и молитвой. Но предупреждаю: молюсь я плохо.

Еремей посмотрел на неё.

— Вы специально пугаете?

— Конечно.

Он полез.

Капсула не сделала его «как новенького» за четыре часа.

Система сначала остановила кровотечение, очистила повреждённые ткани и начала соединение кости. Прогноз Смотрителя после локальной диагностики был осторожным: около суток до стабильного состояния, несколько дней до нагрузки, полная сила — позже и только после обычного восстановления.

Савелию повезло больше. Снимок через медицинский модуль подтвердил закрытый перелом без смещения, которое требовало бы глубокой регенерации. Айрин вправила ногу под обезболиванием, наложила жёсткую шину и оставила его вне капсулы.

— Почему ему не дать гель тоже? — спросил Прохор.

— Потому что ресурс конечный, — ответила Айрин. — И потому что тело умеет сращивать простой перелом само. Если каждый ушиб лечить древней машиной, когда придёт действительно тяжёлый раненый, мы будем объяснять ему, что потратили запас на удобство.

Прохор опустил взгляд.

— Ладно. Гель — тем, кому без него никак.

— Надеюсь.

Костя сидел в углу с полосой мази на щеке и слушал всё это, не поднимая головы.

За один день он увидел две разные цены одной привычки — «ничего страшного, справимся».

***

Разбор начали вечером.

Не в общем зале перед всей крепостью и не как публичное унижение виноватых. Собрали тех, кто работал с глушителями и тяжёлыми установками: Зураба, Бруна, Кор-Дума, Клыка, Прохора, Костю, расчёты «Громов» и «Крох», Айрин как человека, который потом собирал последствия.

На столе лежали осколки глушителя, сорванная пломба, два карабина, которыми не воспользовались на склоне, и маршрутная схема восточного карниза.

Лекс начал с себя.

— Ошибка первая. Мы сделали учебный глушитель с доступной регулировкой мощности. Костя нарушил запрет, но нарушение не должно было превращаться во взрыв одним движением пальцев.

Костя поднял голову.

— Я всё равно виноват.

— Виноват. И это не отменяет нашу часть.

Зураб постучал ногтем по осколку.

— Учебные переделываем. Боевые регулировки закрываем кожухом и пломбируем уже под инструмент. Любое снятие кожуха — запись в журнал.

Брун добавил:

— Кристалл после каждого боевого включения проверяю я или тот, кого я допущу. Не «вроде остыл».

Лекс записал.

— Ошибка вторая. Перенос «Крохи». Кто выбрал путь?

— Я, — сказал Прохор.

— Кто его прошёл заранее без груза?

Тишина.

— Никто, — ответил Клык.

— Почему?

Прохор сжал пальцы.

— Казалось, широкий.

— По карте?

— Глазами.

— Значит, с этого дня тяжёлое оружие не идёт туда, где маршрут не прошёл разведчик без груза. Клык?

— Минимум двое. Один смотрит путь, второй крепления. Опасные места отмечают. На круче — постоянная страховка, а не «снимем на минуту».

— Вес плиты? — спросил Лекс.

Зураб ответил:

— Тридцать четыре килограмма у второй «Крохи». Мы уменьшили после первых образцов.