"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1052

Опаснее был не отдельный выстрел. Теперь следующий ствол могли сделать уже не по памяти Лекса, а по собственным журналам, меркам и правилам крепости.

Перед тем как разойтись, Кор-Дум заставил расчёты ещё раз убрать оружие по местам. Стволы остывали отдельно, запалы вернулись в запертый ящик, остаток боевых снарядов пересчитали при двух свидетелях. Лекс записал результаты последнего испытания и расписался рядом с Бруном и Зурабом. Война могла требовать спешки, но поэтому они больше не позволяли спешке решать, что считать безопасным.

Кроме боевого журнала завели отдельный журнал отказов: туда попадали треснувшие втулки, сорванные резьбы, неустойчивые запалы и любые детали, которые хотелось выбросить и забыть. Кор-Дум настоял, что брак тоже должен учить: если через месяц другой мастер не сможет по записи понять, почему вещь признали опасной, значит, запись сделана плохо. Так у оружия появилась не только родословная удачных образцов, но и память ошибок.

Акт II: Глубинные заговоры

«Три брата живут в одном доме. Один видит всё, но молчит. Один слышит всё, но не говорит. Один говорит всё, но ничего не видит и не слышит».

— Загадка Древних

Глава 10. Плата за неосторожность

Месяц Нарвион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Первый взрыв прогремел ещё до завтрака.

Лекс услышал его из коридора между командным отсеком и складом: короткий, глухой хлопок, слишком резкий для кузницы и слишком слабый для «Грома». Следом донёсся металлический звон и чей-то крик.

Он побежал.

Тренировочный зал находился двумя уровнями выше жилых отсеков, в бывшей ремонтной камере. За лето там расчистили пол, поставили деревянные щиты, провели мелом сектора и натянули верёвку, отделявшую работающих от наблюдателей. На стене висела дощечка с правилами. Первое Зураб написал сам, огромными буквами:

«НЕ ЗНАЕШЬ — НЕ КРУТИ».

Когда Лекс влетел внутрь, дощечка всё ещё висела на месте.

На полу лежали осколки учебного глушителя.

Костя сидел у стены, прижимая ладонь к щеке. Между пальцев текла кровь. Элронд находился в нескольких шагах от него, бледный, с правой рукой у левого плеча. Из разорванного рукава торчал тонкий металлический обломок.

Зураб уже опустился рядом.

— Остальные назад! — рявкнул он. — Никто ничего не трогает.

Два десятка учеников отступили к стене.

Костя попробовал подняться.

— Сиди, — сказал Лекс.

— Я цел.

— Тогда сиди особенно спокойно.

Эрик сорвался с места за Айрин и Агафьей ещё до команды.

Лекс подошёл к развалившемуся устройству, но не наклонился над ним. Запах перегретой изоляции был знакомым. После первых испытаний летом четыре боевых глушителя довели до устойчивой локальной зоны примерно девять-десять метров; учебные экземпляры собирали на более слабых кристаллах и ограничивали десятисекундным циклом. Они не были игрушками, но считались безопаснее боевых.

Считались.

— Кто включал? — спросил Лекс.

Костя опустил руку от лица.

— Я.

— Что делал?

Парень молчал.

Зураб не повысил голос.

— Отвечай по порядку. Не оправдывайся. Что делал руками?

Костя сглотнул.

— Включил. Десять секунд. Выключил. Потом ещё раз.

— Дальше.

— Хотел посмотреть… запас.

Лекс посмотрел на остатки корпуса.

Регулятор мощности валялся отдельно. На его оси болтался оборванный кусок тонкой медной проволоки.

Пломба.

— Ты сорвал проволоку?

Костя покраснел.

— Там винт был. Я думал, это просто отметка.

Элронд тихо сказал:

— Я сказал ему не трогать.

Костя зажмурился.

— Я знаю.

Зураб поднял обломок только щипцами.

— Проволока была красная.

— Потемнела от масла, — пробормотал Костя.

— Значит, надо было спросить.

Лекс почувствовал, как раздражение поднимается слишком быстро. Хотелось сказать мальчишке всё, что тот заслужил. Потом взгляд упал на регулировочный винт.

Винт был доступен пальцам.

На учебном устройстве.

Пломба говорила «не трогать» тому, кто понимал, зачем она поставлена. Механически она не мешала сделать глупость.

Это тоже было их решением.

— Зураб, сколько оборотов до опасной зоны?

— На этой сборке? Полтора после учебного ограничения. Если кристалл ровный.

— А если неровный?

— Меньше.

Лекс посмотрел на Костю.

— Сколько повернул?

— Не знаю. Чуть-чуть. Потом ещё.

— Значит, авария не только твоя.

Зураб резко поднял голову.

— Не оправдывай его.

— Не оправдываю. Он нарушил прямой запрет. Но мы оставили опасную регулировку под пальцами ученика и решили, что медной проволоки достаточно.

Зураб помолчал.

Потом выругался сквозь зубы.

— Снимем регулировку с учебных совсем.

— Или закроем кожухом, который без инструмента не открыть.

— И инструмент не хранить в этом зале.

— Да.

Костя смотрел то на одного, то на другого.

— Командир…

— Потом.

Айрин появилась вместе с Агафьей и Эриком.

Она не стала спрашивать, что произошло, пока не осмотрела раненых. Сначала Костя: длинный порез по щеке, несколько мелких осколков, ушиб спины. Потом Элронд.

— Руку опусти.

— Больно.

— Поэтому и опусти медленно.

Осколок вошёл в мягкую ткань плеча сбоку и застрял неглубоко. Кость, судя по движению и положению руки, не пострадала, но Айрин всё равно запретила его вытаскивать в зале.

— В лазарет. Оба.

Костя попытался возразить:

— Мне только щёку…

— В лазарет.

— Но занятие…

Айрин посмотрела на него.

— Если хочешь узнать, чем заканчивается спор с лекарем, можешь продолжить.

Костя встал.

Элронд уже шёл к двери, опираясь на Эрика.

Перед выходом он остановился возле Кости.

— Я тебя предупреждал.

— Знаю.

— В следующий раз услышь раньше взрыва.

В его голосе не было ни великодушия, ни театрального прощения. Просто усталость.

Это подействовало сильнее брани.

***

Занятия отменили до полудня.

Зураб вместе с Бруном разобрал три оставшихся учебных глушителя. Лекс сидел напротив, записывал изменения.

Первое: регулятор мощности с учебных устройств снимается полностью. Никаких «минимумов» и «максимумов» для ученика — только фиксированный режим.

Второе: включать устройство можно не более чем на десять секунд; после него механическая защёлка не позволяет повторно запустить устройство, пока корпус не остынет и наставник не сбросит блокировку ключом.

Третье: работа только парами. Один держит устройство, второй следит за временем и состоянием индикатора. Потом меняются.

Четвёртое: любой необычный звук, изменение цвета кристалла или нагрев — прекращение занятия без обсуждения.

Кор-Дум пришёл из кузницы, прочитал список и добавил пятое:

— Пломба должна не предупреждать, а мешать. Если её можно сорвать ногтем, это украшение.

Лекс записал.

— Записал: пломба должна мешать рукам, а не совести.

— И шестое. Костя три дня работает со мной на браке.

— В наказание?

— В обучение. Пусть своими руками разбирает всё, что мы выбраковали за лето, и ищет, почему оно не пошло в бой.

Зураб кивнул.

— Пусть разбирает. Руками быстрее поймёт.

Лекс посмотрел на них обоих.

После аварии в Объекте 6 он ввёл правила для древних систем. Теперь происходило то же с технологией, которую они создали сами. Своя работа не становилась безопасной только потому, что её понимали лучше.

— Запишем как обязательный курс для всех техников, — сказал он. — Не только для Кости.

Кор-Дум усмехнулся.

— Вот теперь наказал всех.

***

К полудню Айрин вернулась из лазарета.

— Элронд — чистая рана. Осколок достала, мышцы задеты поверхностно. Неделю не тянуть лук этой рукой. Костя — порезы, ушиб, шум в ушах. Глаза целы.