"Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1015

— Я здесь.

— Холодно.

Клык снял куртку и накрыл его сверху, не мешая Айрин.

Она уже не делала вид, что может остановить кровь.

Только поддерживала дыхание, насколько могла, и смачивала губы водой.

Шило лежал в трёх шагах, бледный от потери крови. Правую руку он не чувствовал ниже плеча и всё время пытался приподняться.

— Малой…

— Лежи, — сказал Зураб.

— Я должен…

— Ты уже должен Айрин не умереть. Остальное потом.

Малой шевельнул пальцами в руке Клыка.

— Я же стал сталкером?

Клык наклонился ближе.

— Давно уже.

Малой выдохнул.

Следующего вдоха не было.

Клык не сказал ничего.

Он продолжал держать руку ещё несколько секунд, потом осторожно уложил её на грудь.

Айрин коснулась шеи, подождала, проверила ещё раз.

— Клык…

— Я знаю.

Он поднялся.

Лицо было совершенно спокойным.

От этого Лексу стало хуже, чем от крика.

Когда Клык спросил о потерях, голос у него уже снова принадлежал командиру.

— Сколько у нас? — спросил он.

Айрин поняла вопрос.

— Малой погиб. Шило тяжёлый: глубокая рваная рана правого плеча, возможно, повреждены мышцы, кровь пока остановила. Клык — бок, надо смотреть. Зураб — рассечение справа, поверхностное. Степан — щека. Савва — ушиб. У Лекса опять открылся ожог под повязкой.

Лекс посмотрел вниз. На рубахе возле левого бока действительно проступило тёмное пятно: не кровь ручьём, просто кожа под повязкой снова разошлась от движения.

— Дойти могу.

— Все сейчас могут, — резко ответила Айрин. — Вопрос — сколько.

Клык выдохнул.

— До тоннеля меньше двух лиг. Шило несём попеременно. Малого — я.

— Ты ранен, — сказала Айрин.

— Я несу.

Она посмотрела на его бок, затем на лицо.

— Хорошо. Но если начнёшь шататься, отдашь без спора.

Клык ничего не ответил.

Зураб снял с себя широкий пояс и помог сделать Шило временную перевязь, фиксирующую правую руку к груди. Пётр и Павел собрали два коротких шеста из древков эльфийских копий и натянули между ними плащ — носилки на случай, если Шило перестанет идти совсем.

Степан вместе с Саввой быстро обыскал ближайшие тела не ради трофеев, а ради угрозы. Они забрали две фляги, три целых перевязочных пакета неизвестного эльфийского состава, карту-пластину и знак Силь’Ваэрона. Оружие оставили. Тащить мечи, когда свои люди едва держались на ногах, было глупостью.

У тела Талиона Лекс нашёл только посох, два разбитых кольца и маленькую пластину с печатью Магистериума.

Посох он не взял.

— Почему? — спросил Савва.

— Не знаю, что он делает и как отреагирует на браслет. Заверни пластину. Кольца не трогай.

Савва послушался.

Никакого внезапного желания разобрать опасный артефакт на поле боя у Лекса не возникло.

Клык поднял Малого.

Не на плечо, как мешок. На руки.

Потом понял, что так не пройдёт две лиги, и всё-таки позволил Прокопу помочь закрепить тело у него за спиной плащом. Даже горе имело массу.

Колонна тронулась.

Овраг остался позади без красивой точки.

Только один из боевых псов ещё скулил где-то в темноте, раненный и не решавшийся приблизиться.

До тоннеля дошли за два часа вместо одного.

Шило потерял сознание на последнем подъёме. Его переложили на носилки. Пётр и Павел несли впереди, Зураб и Демид менялись сзади. Правая нога Шило, старая проблема, теперь почти не имела значения рядом с правым плечом, но Айрин всё равно проверяла, не затягивает ли ремень под коленом кровообращение.

Клык нёс Малого и молчал.

На первом привале Лекс сел рядом.

Он хотел сказать про Романа.

Фраза уже поднялась к горлу — знакомая, удобная: я понимаю, у меня тоже погиб друг.

Лекс не произнёс её.

Чужое горе не становилось легче от того, что у тебя есть похожее.

Он просто протянул Клыку флягу.

Тот не взял.

Через минуту взял сам.

— Я видел след, — сказал он.

Лекс ждал.

— Пса. Свежий. Надо было разворачивать раньше.

— Ты и дал отход.

— Поздно.

— Да.

Клык повернул к нему голову.

Наверное, ожидал услышать «ты не виноват».

Лекс не сказал.

— В следующий раз? — спросил он.

Клык долго смотрел в темноту тоннеля.

— Если вижу след там, где его не должно быть, задача закончена. Даже если осталось десять шагов до цели.

— Запишем.

Клык коротко кивнул.

Это был их способ пережить ночь хотя бы до утра.

В крепость вошли на рассвете первого дня Лаэриэля.

У ворот дежурный увидел носилки и не стал задавать вопросов. Через минуту в главном коридоре уже слышались шаги.

Айрин перешла с походного режима на лекарский ещё до того, как они дошли до лазарета.

— Шило первым. Агафья, чистая вода. Серафима — нагреть ещё. Зураб, положи его на левый край… нет, на правый, плечо не трогать. Клык, сядь.

— Малой…

— Его не надо спасать. Тебя надо.

Клык будто не услышал.

Серафима подошла к нему сама.

— Я останусь с ним.

Только тогда Клык позволил снять тело со спины.

Малого положили в холодном помещении рядом с двумя пустыми теперь носилками Егора и Пахома. Их вещи ещё не успели полностью разобрать по семьям и общему складу.

Три смерти за неделю.

Слишком быстро для места, которое только начинало считать себя домом.

Шило пришлось раздевать, разрезая рубаху.

Плечо выглядело хуже, чем в овраге. Зубы пса прорвали мышцу глубоко, но сустав, по первому осмотру, остался цел. Айрин промыла рану спиртом и серебрянкой, вычистила шерсть и грязь, наложила швы там, где ткань можно было свести, и оставила часть открытой для оттока.

Шило пришёл в сознание на середине обработки.

— А-а… чтоб тебя…

— Хорошо, — сказала Айрин. — Кричишь — значит, жив.

— Малой?

В комнате стало тише.

Айрин не солгала.

— Погиб.

Шило закрыл глаза.

Через несколько секунд спросил:

— Он меня вытащил?

— Да.

— Тогда… запиши где-нибудь. А то Клык потом скажет, что парень команды не слушал.

Клык стоял у стены.

— Запомнил, — сказал он.

Шило открыл глаза, увидел его и отвернулся.

Айрин обработала бок Клыка последним. Разрез был длинный, но неглубокий: эльфийский клинок прошёл по рёбрам, не вскрыв полость. Семь швов.

Зурабу хватило очистить рассечение и стянуть края двумя полосками ткани.

Лексу пришлось заново снимать повязку с ожога. Кожа на одном участке разошлась, но глубокого повреждения не было.

— Три дня без вылазок, — сказала Айрин.

— Через семь дней поля.

— Поэтому три дня без вылазок.

— Подготовка?

— Сидя.

— Тренировка?

— Головой.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Кор-Дум пришёл в лазарет, когда она закончила.

Правая рука у него всё ещё была перевязана.

Он посмотрел на Шило, на Клыка, на Лекса и ничего не спросил о зарядах.

Первым спросил:

— Кто?

— Малой, — ответил Клык.

Кор-Дум закрыл глаза и выдохнул через нос.

— Остальные?

— Живы.

Только тогда дворф посмотрел на Лекса.

— Заряды?

— Все четыре на месте. Не взведены. Маркеры проверены.

— Хорошо.

Никакой радости.

Задача выполнена. Человек погиб. Оба факта существовали рядом и не отменяли друг друга.

К вечеру Серафима принесла журнал потерь.

Лекс заставил себя заполнить его до похорон.

Погибший: Малой. Настоящее имя в документах отсутствовало — в трущобах Клык подобрал его уже с прозвищем, и другого парень почти не помнил. Возраст — примерно восемнадцать. Причина смерти — стрела в спину с повреждением грудной клетки во время эвакуации раненого.

Тяжело ранен: Шило. Старая травма правой ноги без нового повреждения; новая глубокая укушенная рана правого плеча, рука временно ограничена, риск заражения и лихорадки.

Ранен: Клык. Порез левого бока, семь швов.

Легко ранены: Зураб, Степан, Савва. У Лекса повторно повреждена кожа над ожогом левого бока.