Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2 (СИ), стр. 54
А я как раз хочу подчинить культ…
Глава 15
Следующее утро выдалось… да обыкновенным.
— БЕРИ ЕГО! — ревёт Конрад.
— Чем⁈ — огрызается напарник в саже.
— Да хоть руками!
— Он на потолке, какими урками, ёп твою мать⁈
Эх, романтика службы…
Конец рабочего дня, доходный дом у доков, третий этаж, квартира прачки. Причём ходить приходится пригнувшись, ибо всюду развешано мокрое бельё. И вот представьте каково в этих условиях ловить… беса.
Нас тут пятеро. Старший группы — Конрад, здоровенный и бородатый. Затем двое совсем зелёных, которых к Дитриху сбагрили так же, как и меня, на авось, ну и сам Дитрих со мной.
А по кухне носится бес! Мелкий, с собаку, хвост длинный, зубов полный рот. Со шкафа он прыгает на потолок, с потолка на верёвку с бельём, оттуда в печную трубу, из трубы вываливается в облаке сажи и тут же лезет обратно на шкаф! И так по кругу
Его пытаются ловить уже минут двадцать, и ВСЕ злые. Одного зелёного бес сбил табуреткой, и тот теперь сидит на полу и держится за ногу. Второй весь в саже, видны только глаза и обида. И магией его не шандарахнуть, потому что по закону не можем крушить чужое имущество, если нет угрозы для жизни владельца! И поймать нереально! И ловкого охотника, сука, не выделили! Вот как вовремя!
— Уа-а-а, моя нога! — жалуется зелёный с пола.
— Потом в лазарете поноешь!
Дитрих стоит в дверях с ружьём и не стреляет. Бес сигает со шкафа мне на голову, отталкивается и улетает под потолок. А мне на лицо шлёпается чья-то простыня, мокрая и, судя по запаху… не первой свежести.
Да чтоб тебя!
Кошачья часть меня требует прыгнуть следом и вцепиться ему в загривок, разорвать эту мразь, переломив хребет! Но… точно не сейчас. И точно без силы часов Забвения.
Ай, к чёрту!
— Ser’ael! (Замри!) — ору я на Ангельском.
Слова бьют по пространству, в ушах раздаётся звон и бес застывает прямо на стене, а его пасть так и остаётся раскрытой на середине очередного «ыа»!
Спасибо чёрту из подвала, на котором я ставил опыты.
Я подскакиваю, хватаю беса за ногу и с разворота… СО ВСЕЙ СИЛЫ ВБИВАЮ ХРЕБТОМ ОБ УГОЛ СТЕНЫ!
ХРУСТ! Бес обвисает у меня в руке, живой и со злющими глазами. Я кидаю его на пол к ногам Дитриха! БАХ!
Пуля пробивает демоническую голову.
Тишина. Кап. Кап-кап. В квартире становится тихо и слышно только как с белья в корыто капает вода.
— Это что сейчас было? — хрипит новичок в саже, вытирая лицо рукавом, отчего лицо становится только чернее.
— Молитва, дурень, — бросает Конрад, разглядывая порванный рукав.
Он поднимает глаза на меня.
— Молитва же?
— Своего рода, — с улыбкой развожу я руками.
Я вытираю руки о форму, — хуже ей уже не будет, — и выдыхаю.
Ну… здесь вроде закончили.
И вот так у меня почти каждый день. Магию вот и по снам ходил я вечером, и потому всё растянулось на неделю. Но что я делал днём?
Конечно же всё это время я работал. Кто мне так быстро отпуск даст?
Утром я иду в Церковь и получаю задание, а дальше либо еду с лично Дитрихом, либо меня сбагривают группе новичков, как сегодня. Иногда вызов ложный, и бабке просто скрипит половица, а ей кажется, что в доме одержимость. Иногда одержимые по-настоящему. Иногда вот черти. А на что-то серьёзное меня не пускают!
Поэтому за эту неделю я так мало и выучил, ни школы Души толком, ни лунной магии. Фактор Ландау помогает учить быстро, но времени он мне не прибавляет. Свободен я только вечером, и вечером мне, как правило, хочется одного… жрать и спать! А ещё надо как-то кормить стаю в стоке. Вороны таскают им рыбу, а сосиски таскаю я.
На лестнице, пока прачке объясняют, что возвращаться можно, ко мне подходит Конрад и хлопает по плечу тяжёлой лапой. На форме остаётся чёрная пятерня. Ну спасибо…
— Хорошая работа, Леонард! — говорит он, — Как обычно.
— Как обычно, — киваю я.
Когда меня хвалят, я по привычке жду почёсывания за ухом, а тут вместо уха плечо. Хотя бы вкусняшку бы принесли…
— Я серьёзно! Неделю на тебя смотрю, — Конрад понижает голос, — Тебе среди Послушников уже тесно. Эти бестолочи-то обязательные молитвы запомнить не могут, а ты их в бою используешь. Мозги-то варят, Леонард! — стучит он по свему виску, сотавляя отпечаток и там, — Я дам рекомендацию начальству.
— Спасибо.
— Не за что. Мне такие нужны в группе, а не в Послушниках. С бесами уж как-нибудь справятся и без тебя, а вот с доппелями… хах, ну ты тут главный эксперт! — хохотнул он, уже прекрасно зная, какая у меня с ними история.
Приятно, чего уж там, когда тебя хвалит человек с дырой в рукаве! Он хлопает меня по плечу ещё раз, для симметрии, и вторая пятерня ложится рядом с первой. Знаете… похрен уже. Можете на меня хоть уголь высыпать уже.
Дитрих стоит этажом выше, на площадке, перезаряжает ружьё и смотрит на меня. Он смотрит долго, внимательно. Так же, как смотрит уже неделю! Я часто ловлю его этот взгляд. Понятно, что он крайне недоволен необходимостью таскаться со мной по бесам, а не решать интересные ему случаи, но основа этого взгляда всё равно подозрение.
Он вздыхает и качает головой.
— Да… — вздыхает он, разворачиваясь, — Вряд ли ты в Послушниках задержишься.
Я склоняю голову набок и смотрю ему в спину. Секунды три я ещё стою, долго и с чувством выдыхаю носом, а потом ухожу, так и не решив, бояться мне или гордиться.
С какими эмоциями он это признал? Чего на самом деле хотел? Что от меня вообще требуется, кроме как не вызывать проблем?
Да хрен его знает.
Пока я спускаюсь, по привычке обходя скрипучие ступеньки, в голове сама собой складывается арифметика. Выше по службе, значит больше полномочий. Больше полномочий, а значит… больше шансов прижать Дрейка-старшего по закону.
Внизу группа расходится прямо у подъезда. Дитрих уходит в Церковь писать отчёт, и мне даже любопытно, как он опишет хребет об угол и ангельский приказ до этого.
— Я домой, — говорю я Конраду.
— Иди, заслужил, — отвечает Конрад и машет лапой.
— Какой «заслужил»⁈ Конец рабочего дня!
— Но заслужил же!
Я закатываю глаза, вздыхаю, машу на всех лапой и устало иду по делам.
Вечер, доки пустеют, грузчики расходятся по кабакам. Один уже поёт, второй его… уже ненавидит. А я, голодный и в чужой саже, иду к девочке с газетами — Лизе.
Пришёл я быстро, ибо работали мы в том же квартале. Я приветствую женщин с бельём на улице и поднимаюсь по лестнице. Том был дома, только что пришёл с работы, а Лиза раскладывает на столе непроданные газеты в надежде, что от этого они начнут продаваться. Комната бедная, но прибрана, как и всегда.
— Леонард, здравствуйте! — после случае в особняке Том проявлял ко мне максимальное уважение и, что греха таить, опасение.
— Лео, привеееет! — Лизка же сразу заскакала как котёнок за бабочкой, ещё ручками так махала забавна.
Я беру табуретку без приглашения и сажусь так, чтобы видеть обоих. Подводок я делать не умею, да они и ни к чему. Кларе в приюте понадобятся руки и кто-то рядом, а у Лизы руки есть и голова на плечах тоже.
— Лиза, тебе нравятся котики? — спрашиваю я
— Очень! Ура, люблю котиков! — скакала она.
— А собачек?
— И собачек!
— Не хочешь поработать в приюте для животных? Моя семья будет его открывать, а нам нужны руки. Клара там будет главная, а Кларе нужны руки и кто-то рядом. Естественно с оплатой, всё как у взрослых!
Платить, понятно, будет Вика.
Том сразу настораживается и скрещивает руки на груди. У людей это то же самое, что у кота прижатые уши.
— Опять бесплатно добрый?
— Не бесплатно. С жалованьем, — напоминаю я.
Том смотрит на сестру. Лиза уже согласилась, это видно по лицу — глазки раскрыты, мечутся с меня и на брата. Конечно она согласна! Это же котиков тискать за деньги! Но Том для неё самый важный человек, и без его мнения согласиться она не может.