Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2 (СИ), стр. 53
И он сразу хватает с пояса флейту! Мелодия полилась иная, не моя, и куда мягче, чётче! У него она льётся ровно и без единого срыва, каждая нота лежит где положено и слушать невероятно приятно!
Тварь застывает посреди чердака. Жилы на её узле дёргаются, раз, другой, как у собаки, которой снится погоня, а потом она медленно… поворачивает узел от меня к нему.
— Нет-нет-нет… — выдыхаю я, — Да ну ё-ёп.
Я выхватываю свистульку и дую.
Свистулька визжит! Он тянет ноту — я за ним, он берёт выше, и свистулька хрипит, он заканчивает ноту чисто, а я пищу как мышь курительница! Тварь стоит между нами, и жилы у неё дёргаются то в мою сторону, то в его, туда-сюда, туда-сюда.
У меня во рту уже сухо, свисток липнет к губам, но играть надо!
«Не переиграю…», — понимаю я, — «Пятнадцать против настоящего инструмента и настоящего мастера. Без шансов».
М-м-м… ну, ладно. Что-то мужик знатно протупил, когда решил соревноваться именно в музыке. А может он иного и не умеет?
Один хрен.
— Fel — ted — nar — kel-rund — kra — vukt! — рявкаю я, вскидываю руку и толчок бьёт узкой точкой прямо в кисть культиста!
Бам! Флейта вылетает у него из пальцев, и мелодия обрывается на полузвуке одновременно с хлопком моей магии. Приятнейший звук за всю ночь!
Культист шипит и трясёт кистью, и лицо у него такое, будто я опрокинул ему миску.
— Новую купишь, — говорю я, — Если успеешь.
Я снова втыкаю свистульку в губы и доигрываю то, на чём остановился. У меня выходит с хрипом и визгом, зато теперь в комнате один исполнитель, и тварь поворачивается ко мне!
— Вот так-то. Ко мне, моя хорошая, ко мне… — выдыхаю я.
Культист отскакивает к столу. Флейты у него больше нет, зато сюрпризов хватает! Правая рука уже выдёргивает из-за пояса кривой нож, а левая лезет в мешочек и швыряет мне в лицо горсть белого порошка!
— Fel — kel-flat — nar — stan! — выкрикиваю я, и щит встаёт перед лицом.
Порошок ползёт по нему вбок и сыплется на свечи, лежащие на полу. Там, куда он попадает, воск белеет и трескается. Прямо разваливается, будто состарился за миг! Мука так не делает!
Что было бы, если бы попало мне в глаза? Даже думать не хочу.
Культист прыгает на меня с ножом, но балки на чердаке низкие, я заметил это ещё с крыши. Для кота низкая балка дело привычное, и я ловко пригибаюсь под ближайшую, проныривая мимо, а враг — нет.
Бумц! Он влетает животом прямо в дерево и теряет полшага.
Мне этого хватает. Я вскидываю руку вперёд.
— Fel — ted — nar — kel-lin — kra — vukt! — бью я конусом.
Его вдавливает в балку снова, теперь уже до хрипа, и худощавый, явно не обученный бою мужчина падает! Тут прыгает тварь, и до чего вовремя! Длинными пальцами она вдавливает культиста в пол, жилы обвивают ему руки одну за другой, и нож выпадает и звякает о доски.
— Умница! — вырывается у меня, — Только меня щупальцами со рта так не облизывай…
Культист лежит под ней и с ужасом смотрит на меня, дыша со свистом и трудом.
— Это… наша… — сипит он, — Ты не наш! Как ты её…
— Ага. Сейчас и узнаешь.
— Что… ЧТО ТЫ СОБРАЛСЯ…
— Друг, подай!
Лунная тварь берёт его за шею, поднимает и подкидывает мне. Я ловлю его за голову прямо в полёте, и не дожидаясь, пока мужик упадёт на колени… раскрываю рот!
«Жри»
Из моих глаз и рта вырывается короткая серебристая вспышка! Бах!
«ЛУННЫЙ. КАК ТА. ВКУСНЫЙ»
Через миг руки уже смыкаются на пустоте, и пальцы больно бьются друг о друга, пока тварь стоит на пустом полу.
Вот так. Было… легко! Я бы даже без лунной подружки справился, честно говоря. Ведь культист — не значит маг. А боевые именно маги. Мужик вот, полагаю, был именно колдуном. Ритуалы там, всё такое.
— Даже как-то стыдно… — смотрю на свою руку, ощущая, как внутри облизывается Предел, — Будто ботаника избил в школе.
После избиения Тома это впервые ощущается именно как доминация над врагом. И это… приятно! Мне нравится быть сильным! Причём теми же заклинаниями, что и вначале.
Надо бы разнообразить арсенал. Раз Фактор Ландау даёт быстро запоминать и не забывать — грех не пользоваться!
Я оглядываю чердак. Первым делом я иду к столу, забираю карту с двумя булавками и складываю её за пазуху. Ай-ай, одна из них тут же уколола попу!
— Ш-ш-ш! Дурацкая! — со злостью вынимаю булавки и кидаю в окно.
В его дорожной сумке, поверх всякой мелочи, лежит тонкая тетрадь. Я раскрываю её наугад. Страницы мелко исписаны символами, строчка к строчке.
— Хм… ни одного знакомого, — бормочу я, — Шифр? Жесть, впервые встречаю какое-то неизвестное писево. Я думал я все шифры и языки знаю… эх.
С ходу такое не прочтёшь… но и оставлять нельзя. Тетрадь отправляется за пазуху следом за картой.
Самое приятное — флейта. Она лежала у лестницы и чудом уцелела! Сюда-а-а! Интересно какой ТЕПЕРЬ выйдет лунная тварь при новой призыве, если я такую нехилую-то призвал с помощью свистульки за пятнадцать оболов? А это вон, серебряная, крутая. Слюнявая правда, но ничего, помоем.
Таз с водой я с удовольствием опрокидываю ногой. Вода плещет по доскам, и по чердаку тянет причалом — тем самым запахом, который идёт от твари.
Двое лунных теперь у меня внутри… Уже коллекция! Надо будет заглянуть к обоим, когда высплюсь.
Снизу, с улицы, доносятся голоса.
— Слышали? Стекло! Наверху!
— Разбудили, ироды!
— Да кошки, поди, опять.
— Какие кошки⁈ Это у свечной лавки, на чердаке!
Кошки, конечно. Лестно… но пора уходить. Я вылезаю в разбитое окно и, стараясь не зацепиться за остатки рамы, выбираюсь на крышу. Довольно ловко, кстати.
Тварь выскальзывает следом. Так мы и покидаем место преступления.
Ну как… хорошо сработано? Быстро, почти тихо, без проблем.
Кажется, я реально начинаю чувствовать силу. Личную. Ну и силу магии, конечно же. Её значимость, её полезность!
Уметь призвать ТАКУЮ вот дрянь…
Ух.
Мы не торопились, и небо на востоке уже серело — до рассвета оставалось немного.
Я сижу на краю крыши над старым кварталом, а тварь лежит рядом, прижимаясь к черепице и притворясь ею же. Отсюда видно почти весь Салтмор, и с высоты он даже ничего. Доки, рынок, а дальше бывший богатый квартал, и в нём мой дом.
Тянет печным дымом и первым хлебом. Внизу хлопает чья-то ставня, потом ещё одна, и голоса расходятся по постелям. Соседи, видимо, всё-таки решили, что виноваты кошки.
Я долго молчу, и тварь рядом молчит тоже. Хотя с неё какой спрос?
Нос мёрзнет, ветер лезет под сюртук, а в голове у меня крутится один вопрос. Задать его надо сейчас, пока тварь ещё здесь. После рассвета спрашивать будет некого — хаолит-зрением видно, как сила создания иссякает. Всё-таки да, существует она от луны. Нет луны — нет ритуала.
И вот с ритуалом… у меня был ещё один вопрос. Надо задать.
— Кроме меня, тебя может позвать ещё кто-нибудь? — спрашиваю я, не поворачивая головы.
Тварь кивает. Очевидно. Но вопрос был другой, и я задам его сейчас.
— Вон в той стороне, да? В том двухэтажном особняке? — указываю я… свой дом.
Кивок.
— Маленькая девочка, да?
Кивок.
Кажется, наша владелица приюта теперь тоже не так проста. И раз уж есть культ Луны… то почему бы его не сожрать весь, и самим не стать культистами Луны⁈ Ведь куда же лучше, чтобы сила была в адекватных руках, верно⁈
«Говорю как тот, кто станет главным злодеем в конце истории», — хмыкаю я.
— Газетаааа! Возьмите газеееету! — орал знакомый голосок.
Я опускаю голову, смотрю на улицу и вижу… Лизу! Газетки раздаёт, работяжка.
Хм-м-м… стоп…
— Хаурус, — стучу я по затылку.
Да, точно! Я же видел в ней высокий хаолит-потенциал ещё тогда, когда чёрт его высасывал. Сейчас ещё больше! Это потенциально нехилый такой колдун передо мной! Ей прям показано заниматься магией!
А у Клары как раз подружек нет… а он как раз одного возраста…