Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2 (СИ), стр. 55
А брат молчит долго. Он поправляет верхнюю книгу в стопке, хотя она и так лежит ровно, и тут же поправляет ещё раз. Я жду. После беса это даже приятно.
— Если её там кто обидит… — говорит он наконец.
— Ты первый узнаешь, — говорю я, — Да и, собственно, это владения Эшкрофтов — кто рискнёт? Люди типа Хока? Ха-ха, да не смеши!
— Да, Хок куда-то подпропал… говорят звери его растерзали… — бурчит он.
— Ну вот, на одной волне значит все будем! И звери, и люди. Плюс… там будет моё доверенное лицо, оно в обиду приют не даст.
— М-м-м… — хмурится тот.
Я его понимаю. Предложение странное и неожиданное как чёрт из табакерки. А с чертами здесь и так всё сложно, подозрения понятны.
Но боже, надеюсь он…
— Лиза, хочешь? — поворачиватеся он на сестру.
— Хотю…
— Ну тогда… что мне тут сказать… — улыбаясь вздыхает парень, — Всё на твоё усмотрение, сестрёнка.
— Хочу! — выпаливает она уже мне в лицо.
— Тогда сейчас, — с улыбкой я встаю с табуретки, — Ужин скоро. Познакомитесь. Не против.
— Нет! — эта общаться не стесняется вообще.
Лиза в чём была, в мальчишеской куртке и картузе, так и идёт со мной. Том, конечно, проводил нас хмурым взглядом, но против уже ничего не сказал — только взглядом дал понять, что переживает. Это нормально.
До особняка мы доходим в сумерках. Лиза всю дорогу молчит и придерживает картуз, а у ворот притормаживает и смотрит на дом снизу вверх. В холле Эшкрофтов она останавливается совсем и озирается с открытым ртом. Люстра, лестница, портреты, и с каждого на неё глядит предок великого героя, которым она, как и положено всем детям, очень восхищается.
Ладно, всё же я переоценил эту девочку — стесняться она умеет. Только не общения… а своего положения.
Чумазенькая, явно бедная. Здесь она чувствует себя просто неуютно! Тем более с таким новым ремонтом.
Августина выходит навстречу, оглядывает Лизу, потом меня, а я делаю лицо кота, который ничего в дом не тащил. Лиза же натягивает картуз до самых бровей, вытягиваю губки и так же старательно делая вид, что вообще тут случайно оказалась.
— Господин Леонард, — говорит она, — Лиза решила пожаловать к нам в гости?
А, точно, она же наверняка её знает. Сколько лет Августина при доме служит? Десять? Пятнадцать? Наверняка каждую подбитую собаку поимённо знает.
Ну, так даже легче.
— Да, в гости. Ещё один прибор к столу, будь добра, — командую я.
Августина кивает, разворачивается и уходит кричать на младших служанок. Девочка же, посмотрев ей в спину, поворачивается на меня.
— Я… дома могу покушать… — стеснительно бормочет ребёнок.
— Нет.
— Ладно…
Я пропускаю Лизу вперёд и остаюсь у двери гостиной. В комнате пахнет какао и кошачьей шерстью. На ковре сидит Клара с Белоснежкой на коленях, а рядом Шарлотта мучает Носочка, то есть «моего» деда Эдмунда. У деда на морде написано всё, что он думает о современных детях, ровно как и принятия такой участи.
Да и будем честны, для котов поглаживания — всё равно что массаж для кожаных. Ну приятно же!
Клара поднимает глаза, видит чужую девочку и сразу закрывает чёлкой проклятую половину лица. Привычка, судя по скорости, давняя…
— Девочки, это моя гостья и давняя подруга. Клара, — говорю я, — Это Лиза. Лиза — это Клара. А это Шарлотта.
Они тут же подскакивают.
— Ой! Ам… здравствуйте Лиза! Приятно познакомиться! Мы рады гостям! — активно кивает Шарлоттка.
— З-здравствуйте… — практически не шевелится Клара, отводя взгляд и явно желая поскорее скрыть своё лицо.
Жалованье ей утверждаю прямо сейчас, Вика потом подпишет!
Вот только… на проклятую половину Лиза даже не косится. Она безусловно её заметила — это было прекрасно видно! Даже удивилась, что я тоже увидел! Вот только ей таааааааак быстро на это стало похрен, что мне даже стыдно! Я вот больше пялился!
— Здравствуйте! Я Лиза! — неуклюже кланяется она, — Можно… ну, пройти?
— Наверное можно… — задумчиво приставила Шарлотта пальчик ко рту, — Это гос-те-пе-ре-им-ство! — с очень важным лицом отчеканила она неправильное слово, — Не против же, сесётрнка?
— Н-нет… — Клара явно был далеко не за.
«Ну, малявка… твой ход!», — смотрю я на девочку из доков.
Лиза чуть неуверенно подходит к богатым, одетым в красивые платья девочкам, садится на ковёр рядом с Кларой и тянется к Белоснежке, которая обычно допускает к себе по предварительной записи.
— Ой. А можно её погладить? Она чья?
— Мрр. (Можно, но с уважением), — величественно разрешает Белоснежка.
— Моя, — шепчет Клара, — То есть… н-наша. Ну то есть… ну… приютская.
Заметьте, человеку отвечает. Шёпотом, но отвечает!
— А у тебя приют есть?
Клара кивает, и Лиза допытывается дальше.
— Настоящий?
— Будет… — говорит Клара, уже чуть громче.
Тут Шарлотта подходит с Носочком в охапке, — боже, бедный мужик в его теле, — и строго сообщает новенькой, что главная по пузикам здесь она. Носочек висит у неё на руках во всю длину, хвост до пола.
— Пузо у Носочка расписано по дням, — добавляет Шарлотта, — График есть. Вот! Я даже слово график выучила! У нас всё серьёзно!
Лиза выслушивает это с абсолютно серьёзным лицом.
— А второй главной по пузикам можно быть?
Шарлотта думает долго, глядя в потолок, где, по-моему, у неё записаны… все ответы. Ну или на ходу выдумывает.
Да, определённо на ходу.
— Нет, вторая Кларочка!
— А третьей⁈
— Э-э-эм… можно! — решает она наконец, — Если по средам.
У Клары дёргаются губки в улыбке. Ха! Молодец Шарлотта, работай по стесняшкам!
Лиза смотрит на них обеих, на маму-кошку, на Носочка, которого уже знает… и тогда ход конём делает неожиданный персонаж.
Эдмунд вздыхает, спрыгивает с рук и вальяжно трётся о ногу Лизы, явно давая понять, что человечек она хороший, и дома ей рады.
«Да нууууу», — вскидываю я брови, — «Вот чего не ожидал»
Я ловлю взгляд Эдмунда, и тот подмигивает. Я подмигиваю в ответ.
— А сегодня среда! — вдруг вспоминает Лиза.
И тут Шарлотта очень хитро улыбается! Стоп… она не наугад сказала⁈ Она когда в потолок пялилась — реально вспоминала какой сегодня день, чтобы дать девчонкам больше уверенности?
Сколько этой малявке лет, семь⁈ Откуда такая хитрость⁈
«Может у нас не только Ландау затесались, но и Кейн как-то?..», — малявки удивляли меня больше любого беса и инквизиции.
Я стою у двери и смотрю на них с улыбкой — без лишних слов девочки начали чухать котов, среди которых Эдмунд намеренно лежал конкретно между Кларой и Лизой. А Шарлотта, видя неловкость, уже очевидно намеренно сначала задавала вопрос Лизе, а потом Кларе, как бы притирая двух незнакомок на дружбу друг с другом.
Мда-а-а… во дети нынче пошли.
Но они вроде разговорились! Клара, когда поняла, что на её шрам бедной девочке глубоко плевать, однако быстро заинтересовалась каково это продавать газеты. А на первой истории об «обкакавшемся мужике, который срочно искал что-то бумажное» — сильно краснела, но улыбки сдержать не могла. Правильно, какие там шутки про какашки у наследниц Эшкрофтов?
«Ну-у-у… вышло даже лучше ожидаемого», — пожимаю я плечами.
Ну вот, одну задачу закрыл.
Пока до ужина ещё час, я поднимаюсь к себе. Час! ЦЕЛЫЙ свободный час, в который никто не гонит меня на вызов, не суёт рапорты и не косится. Ну а организм, понятное дело, уже требует свернуться клубком на кровати, а для кота отказаться от такого подарка — почти подвиг!
Но спать я собираюсь с пользой.
Внутри у меня сидит мужик с серебряной флейтой, который знает и про культ Луны, и про Клару. А Предел, гад прожорливый, дожёвывает его по кусочку.
Помните шкафы у Хока? Вот и я помню… они пустели быстрее, чем я успевал в них заглянуть! А ещё пара дней, и спрашивать будет не у кого, останется одно довольное урчание изнутри!
Короче, я запираю дверь, ставлю свечу и мелом на полу вычерчиваю знак. Следы мела Августина, конечно, найдёт, но отвечать будет будущий я, а он парень находчивый. Да и привыкает она уже, авось снова кивнёт и ничего не спросит.