Служанка слепого генерала (СИ), стр. 33
Следующие полчаса я подавала какие-то склянки, приносила артефакты, вымывала раны. Мне даже пришлось залезть внутрь купальни, потому что с бортика дотягиваться до дракона было неудобно.
А после я поняла.
Он не видит во мне женщины. Он не видит во мне даже человека. Я для него что-то вроде роботизированной обслуги. Подать, протереть, сменить воду. Хотя… Воду он и сам уже меняет. Улучшился на моей магии и своих ампулах.
Даже будучи со мной по-старинному галантным, вежливым и обязанным мне жизнью, он все ещё не видел во мне мыслящее существо. Даже тот факт, что он пополз меня спасать от нафантазированных пыток, каким-то образом укладывался в его изощренную логику, в которой господин помогал своему ручному таракану. Это было прикольно и благородно в его понимании. Но не отменяло той простой истины, что если в его доме будет три таракана, он тут же запутается, который из них тот самый.
Это был совершенно недоступный мне уровень высокомерия. Высокомерия, которое родилось вперед этого мужика, а слово «паритет» считает ругательным.
С другой стороны, мне-то что. Этот ангел с демоническими замашками диктатора мне тоже не для уважения нужен.
- Итак, вея, для начала расскажи мне немного о себе.
Голос Кая снова приобрел бархатистые нотки. Его боль притупилась достаточно, чтобы он мог разговаривать и не кусать губы, удерживая стон.
Я уже отрыла рот, чтобы коротко сформулировать историю своего появления в пустыне, когда он приподнял здоровую руку с развернутой ладонью.
— Только без подробностей, вроде моя мать была послушницей, а отец кузнецом, которые согрешили под кустом жимолости пятнадцать лет назад. Про то, что у тебя семь сестер, любовник и нет мужа, тоже не надо. Рассказывай коротко и только существенное.
Я холодно посмотрела на утопающего в белоснежной пене ангела. Как-то все пришло к тому, что я намыливала ему голову, стоя по пояс в воде, и молча крыла весь драконий род суровым челябинским матом.
— Я совершила грех, — сказала мрачно. — Мне дали выпить некое зелье, которое вынуждает меня молиться в замке первородных семнадцать дней и умереть. Сегодня двенадцатый день, если вам интересно. Вас нашла случайно. Бродила по замку и нашла, и подумала, что если я вас освобожу, вы сумеете снять мое проклятие. Вот и вся история.
На секунду стало горько.
Верно. Вот и вся история. Умница Беатрис Венци, ещё месяц назад составлявшая пару первому воину королевства, теперь умещалась в четыре предложения. Никто не хотел знать о ней больше.
— Ты щадишь мое время, девочка, — одобрительно произнес Кай.
Он откинул голову в моих руках, и я, не отрываясь, смотрела на благородной римской формы нос и гладкие, как мокрый шелк, брови. Их было очень приятно трогать. Я специально пару раз пальцем мазнула.
Рафинированный, блестящий Кай вызывал у меня нервозность, но волосы я вымывала нежно. Куда взгляд ни положи — то рубец, то гематома. Раздражение на драконьи закидоны остро мешалось со щемящей, почти материнской жалостью. Что вообще нужно делать с человеком, чтобы он стал таким… переломанным. Никакой водой не смыть черную вязь рун, раскиданную по телу, шрамы, раны, синяки всех цветов радуги.
— Как много может твоя магия? — спросил он снова.
Довольно много, если мыслить практическими сравнениями.
— Давай… те для начала выясним, как много может твоя… то есть, ваша собственная магия, — сказала осторожно. Здесь я ступала на зыбкую почву домыслов и полагалась только на воспоминания Абеля о войне с драконами. — У драконов высокая регенерация. Сама я не видела, но, говорят, сильнейшие могут отрастить даже потерянную конечность, но…
Но у меня создалось впечатление, что Кай, вопреки собственным ресурсам, рассчитывает именно на мои. На ту самую черную магию.
— Верно мыслишь, вея, — хрипло подтвердил дракон. — Но меня калечили черной магией, и она не то чтобы блокирует мою регенерацию, она откатывает ее назад. Черная магия быстрее моей. Все мои силы уходят на то, чтобы остаться живым. Против черной магии не помогут ни мои артефакты, ни зелья.
— А эти ампу…
— Обычное обеззараживающее.
Я хмуро глянула на Кая, но промолчала. Я знала о черной магии ещё меньше него.
Из купальни мы выбрались спустя час, когда его мажористая светлость наплавалась и наоттиралась от бесконечно кровящих ран.
— Тогда… Могу дать гарантию, что моя магия вылечит вас полностью, — сказала невесело.
Абеля тоже травили темной магией, и я успешно его вылечила одной только сырой силой. Цены мне нет.
— Полностью? — жестко переспросил дракон. Угол губ дрогнул в неприятной усмешке. — Говори, да не заговаривайся, вея. Можно регенерировать утраченные внутренние органы, кости и мышцы, но нельзя восстановить то, что уничтожено черной магией. Я слеп. И останусь слепым до смерти.
Руки у меня дрогнули.
Плакал мой стахановский план про две недели. Я могла сделать что-то с нуля, как когда-то сделала свою Марибет, но… Это же заняло почти два года. Я спала с деревяшками и тряпками два долгих года, прежде чем моя куколка сформировалась в отдельную личность. Иначе бы она, как куклы большинства донн, могла только махать ручкой или качать пустой головой. Но с черной магией я дел не имела.
— Даже если племя Сиба владеет черной магией?
С ответом дракон замешкался.
— В Сиба не было историй столь великого излечения, — наконец, глухо рыкнул он. Потом немного смягчился: — Сиба ведут свой род от отвергнутых Вальтартой иномяринок, и сила их спорна, но велика. Ты знаешь, что именно они научили человеческих женщин с юга делать кукол?
Теперь знаю. Спасибо, к слову, за информацию. Зато стало понятно, почему он не удивился моей Марибет.
Я с трудом довела его до постели, на которой успела сменить постельное белье, пока дракон отмокал в купальне. И даже успела обшарить два шкафа в спальне, прикарманив две наиболее простые рубашки в качестве сменной одежды для дракона. Штаны тоже выбирала хлопковые, очевидно домашние, стараясь не визуализировать почивших владельцев всего этого добра.
В соседней спальне я без зазрения совести разорила дамские сундуки и пару платьев пустила на бинты. Распахала подол золочеными ножничками, найденными в изящном секретере, откопала в недрах столика элементарную регенерирующую мазь и поняла, что все равно надо искать кухню. Ну или что-то вроде кухни. Столовую, совмещённую с поварской, или помещение, где располагался очаг и минимальный набор посуды. Это крыло ведь как-то сообщалось с обеденным залом.
К тому моменту, как я вернулась, обвешанная полосками ткани, дракона уже накрывало знакомой горячкой.
Но делать было нечего, и, набрав воды в бывшую конфетницу, а теперь вполне себе тазик, я вернулась в спальню.
Кай метался в новом бреду. Он больше не контролировал дыхание, и оно рвалось с губ глухими хрипами. Из угла губ тянулась нитка черной крови. В глазницах клубилась тьма.
Несколько секунд сердце дергалось, как пойманная на крюк плотва. Кай повернул голову набок, и несколько секунд мне казалось, тьма смотрит прямо на меня.
С одной стороны, купание пошло ему на пользу, с другой… Раны открылись заново, сломанная рука распухла. Конечно, элементарная регенерирующая мазь его не подлечит, но даст затянуться поверхностным ранам и очистит от заражения.
Я уверенно села на край постели и принялась за дело.
Промокнула влажной тканью одну из черных дыр, обработала края мазью и тут же закрыла бинтом.
— Нужно приподняться, — сказала погромче.
Осторожно положила ладонь на грудь дракону, приучая к прикосновению. Тот напрягся, распахнул глаза, полные клубящейся тьмы. Даже будучи в полубессознательном состоянии, он продолжал контролировать пространство.
Оперевшись на здоровую руку, он приподнялся, и я осторожно окольцевала торс подготовленным бинтом, жестко зафиксировав кончик на боку. Следом приступила к следующей ране.