Великолепная Ви, стр. 1

Маша Трауб

Великолепная Ви

* * *

– Юлька, привет. Как дела?

– Привет, Сереж. Все хорошо. Ты у нас?

– Да, только что приехал. Есть что поесть? Я зайду?

– Конечно.

Сколько раз так было за эти годы? Не так уж и много, если посчитать. Ну, раз десять, наверное. Я пожалела, что не вела дневник или хоть какие-то записи. У меня всегда с датами было плохо, а вот Сережка помнил все отлично, вплоть до числа и дня недели. Значит, у него опять что-то случилось, раз он вернулся. Когда все было хорошо, он мог пропасть – на два года, три. А потом вот так объявиться, словно мы расстались вчера.

Я встала к плите, чтобы пожарить картошку. Сережа ее всегда любил. Он уже звонил в дверь.

– Это кто? – из комнаты вышел Кирилл, снимая наушники.

– Дядя Сережа, – ответила я.

– А, – Кирилл пожал плечами.

– Открой, пожалуйста, – попросила я. – У меня картошка горит. Ужинать будешь?

– Буду, – буркнул Кирилл.

На пороге появился Сережа.

– Привет! – поздоровался он с Кириллом и протянул руку для рукопожатия.

– Здрасте, – ответил тот, быстро пожал руку и надел наушники.

– Кажется, я опять пролетел с подарком, – хохотнул Сережа, держа в руках коробку с точно такими же.

– Ага, – кивнул Кирилл и ушел в свою комнату.

Сережа зашел на кухню и обнял меня. Так обнимал только он – со спины, крепко. Мне всегда нравилось, когда он так делал – хотелось сразу же расслабиться, все отпустить, раствориться в его объятиях. Сережа вдруг разжал руки и цапнул со сковороды ломтик картошки.

– Это Кира? Когда он успел так вырасти? – спросил он, хохотнув. Забрал у меня вилку и стал есть прямо со сковороды.

– Сама не понимаю. Ему уже семнадцать, – ответила я, забирая у Сережи вилку.

– А сосиски есть? – спросил он.

– Сейчас будут, – я показала на лежащую на столе упаковку сосисок.

– Только ты знаешь, что я люблю, – улыбнулся Сережа.

Я подошла к холодильнику и достала банку зеленого горошка.

– Все, убила! – воскликнул Сережа. – Напомни, почему я на тебе не женился?

Он открыл банку и начал есть горошек прямо оттуда.

– Подожди две минуты, почти все готово, – улыбнулась я.

– Почему не сказала, что Кира так вырос? Я бы ему айфон новый купил! Или ударную установку. Или чем там он увлекается? – заявил Сережа, пытаясь руками вытащить из кастрюли сосиску.

– Не знала, когда ты появишься, – пожала плечами я.

– Я тоже не знал, – ответил Сережа, не справившись с ловлей сосиски.

Я разложила на тарелки наш ужин. Позвала сына. Тот сел за стол и начал молча есть.

– Как у вас тут вообще? – спросил Сережа.

– Тоска, – буркнул Кирилл.

– Это понятно, а что еще происходит?

– Ни-че-го, – ответил Кирилл.

Я виновато улыбнулась. Кирилл доел и ушел в свою комнату.

– Извини, кажется, он пока не вышел из подросткового возраста, – заметила я.

– Здоровенный какой вырос. И в кого он такой? Ты его чем кормила? Пестицидами и гормонами роста? – Сережа подошел к плите и положил себе еще сосисок. Он был таким, каким я его помнила и любила, – бесконечно обаятельным, легким, веселым.

– Да, Степан тоже не был таким высоким. Может, кто-то из бабушек или дедушек? – пожала плечами я. Обычная материнская гордость – сын вырос высоким, спортивным, красивым. Точно не в меня и не в своего отца.

В свои семнадцать Кирилл выглядел взрослым. Да и вел себя как взрослый – самостоятельный парень, на удивление разумный. Я бы сказала, чересчур разумный и рассудительный. В этом он как раз был похож на своего отца – Степа тоже всегда считался спокойным, трезвомыслящим, от него никто не ждал никаких сюрпризов или выходок. В отличие от Сережи. Тот как раз здравомыслием никогда не отличался, а уж тем более в семнадцать лет. Если что-то происходило, можно было не искать виновного – это всегда был он. Пожар в школе, срыв контрольной, любое другое ЧП – все устраивал Сережа.

Однажды он умудрился протащить водку на школьную экскурсию и напоить всех одноклассников, а еще учительницу и экскурсовода. Как ему это удалось, он так и не признался. Я помнила только фляжку с непонятным содержимым и пластиковую двухлитровую бутылку, из которой Сережа все время подливал во фляжку, смешивая таким образом коктейль. Кажется, эта фляжка или бутылка были неистощимым источником. Еще я помню, что нам было ужасно весело – мы все время хохотали. Даже учительница с экскурсоводом. Коктейль ему явно удался. Но дело было не в этом, а в том, что Сережа умел убеждать. Он обладал какой-то магией внушения, которая действовала абсолютно на всех.

После экскурсии мы вернулись в школу, где нас, абсолютно пьяных, при этом хохочущих, как ненормальные, встретила директриса. Мы ждали самой страшной кары, но происшествие замяли – все-таки сопровождающая нас молодая учительница химии еще долго страдала от похмелья, а экскурсовод, не сильно старше экскурсантов, и вовсе отравилась. Да и наш класс не мог сообщить ничего путного – все только твердили, что это была лучшая экскурсия в нашей жизни и она прошла просто отлично. Сережа умел пить, не пьянея. Или он только делал вид, что пил наравне со всеми? Он так и не признался. Даже мне, хотя я его об этом миллион раз спрашивала. Только смеялся и радовался, если очередная устроенная им заварушка удалась.

Я невольно улыбнулась. Так было всегда, когда я вспоминала нашу юность, последний класс школы. Самое счастливое время, как потом оказалось.

– Вот, я принес вино. Красное. Ты ведь все еще предпочитаешь красное? – Сережа достал бутылку.

– Да, спасибо, откроешь? – Я передала штопор и достала бокалы.

– А водка у тебя есть? – спросил Сережа.

– Есть. – Я достала початую бутылку, которую держала в качестве антисептика – на случай, если потребуется делать уколы или компрессы.

Сережа налил мне вина, себе водки. Выпил сразу же, налил еще.

– У тебя что-то случилось? – уточнила я, хотя было понятно, что да, случилось. Иначе бы он не приехал. Да и не пил бы водку. Я впервые видела, чтобы Сережа пил одну стопку за другой.

– Да нет, все нормально, – пожал плечами он. – Приехал квартиру продавать. Вроде нашел нормального риелтора.

– Тебе нужны деньги? – удивилась я.

– Да нет, деньги есть. Просто хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы уже не возвращаться, – ответил он и налил себе еще.

Я сделала глоток вина. Мне стало больно. Если Сережа продаст квартиру, ему и вправду незачем будет сюда возвращаться. Когда он приезжал? Когда что-то случалось. Как правило, у нас, у меня или у Виолетты Никандровны. Один раз, когда ему позвонил Кирилл, – я тогда сильно заболела. Потом – уже после смерти Виолетты Никандровны. Сережа всегда говорил, что у него все отлично, почти ничего о себе не рассказывал. Теперь он приехал продать квартиру. Значит, это конец истории, мы больше не увидимся.

Учитывая активность Сергея, квартиру он продаст быстро. Если ему что-то было нужно, он добивался своего в рекордные сроки. Квартиры в нашем городе не продавались годами, но я была уверена, что покупатели сами станут за ним бегать, умоляя продать побыстрее. Да, он был из тех, кто умеет продавать воздух. Так про него всегда говорила Виолетта Никандровна. Она не считала это достоинством, особым навыком или даром, скорее наоборот, великим разочарованием. Но на этом умении Сережа построил свою карьеру, прилично зарабатывал, так что не мне было его судить.

Я сделала еще глоток вина. Наверное, все к лучшему. Сколько это еще могло продолжаться? И так тянулось долго, слишком долго. Двадцать лет. С большими, огромными перерывами, когда мы не виделись. А потом все происходило так же, как сейчас, – Сережа вдруг приезжал, обнимал меня, и будто не было всех этих лет. Будто мы расстались утром и просто продолжаем разговор уже вечером.

Я смотрела, как Сережа ест. Седины в волосах стало больше. Появились морщины. Он опять располнел. Но чему я удивляюсь? Мы не молодеем. Я невольно посмотрела в зеркало – давно стоило сходить в салон и закрасить отросшую седину. Я быстро собрала волосы в пучок.