Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 48

Девчонки сами заняли стол с краю площадки, откуда был виден танцпол, и Жанна сразу развернула стул так, чтобы сидеть к залу лицом. Она, кажется, кроме дергающихся под музыку фигур, вообще ничего не видела и не слышала — как зомби, ей-богу. Бегуны Дамир с Макаром стратегически устроились по обе стороны от особенно сногсшибательной сегодня Кристины… но недолго музыка играла: Кантемир, подойдя, молча пересадил Макара на один стул дальше. Я мысленно усмехнулся, но и вида не подал, что заметил. Тем более это был секрет Полишинеля — Кан уже сходил с Крис на пару свиданий.

Нине я оставил местечко рядом с собой, за крайним столом, с которого были видны все наши. Она села, пристроила сумку на коленях, а сверток так в ней и оставила.

— Ты посмотри на Жанну, — сказала Нина мне на ухо. — Она уже и про еду забыла.

Забыла⁈ Да она и не вспоминала. Жанна, раскрыв рот, следила за цветными лучами, скользящими по стенам и танцполу, и дергала рыжую за рукав: «Вер, красиво-то как!» Та безнадежно кивала, понимая, что Жанна навсегда потеряна для сознательного празднования. Хорошо, что народу было много, и отряд не заметил потери бойца. Впрочем, она такая была не одна — Кристина вон тоже уже выясняла у Тамили с Надей, когда они пойдут танцевать.

— После горячего, — рассудительно сказала Тамиля. — На голодный желудок я не танцую.

— А я бы прямо сейчас пошла, — вздохнула Жанна. — Только одной страшно.

— Так позови кого-нибудь из наших, — сказал я ей через стол. — Кристине вон тоже неймется.

Она засмеялась и не успела ответить, потому что к нашему столу подошел молодой официант лет двадцати пяти в белой рубашке и черном жилете. На карточке у него было написано «Антон».

— Добрый вечер, — сказал он. — Меня зовут…

— Антон! — хором воскликнули девчонки и засмеялись.

— … Аристофан, — невозмутимо продолжил официант, — но зовите меня Антон.

— А почему мы не можем звать вас по настоящему имени, Геннадий? — удивилась Жанна.

— Да он пошутил, Жанн, — первой поняла Вера.

Официант улыбнулся, кивнув:

— Пошутил. Сегодня я буду обслуживать ваши столы. Кто из вас Роман Гончаров?

— Я, — отозвался я.

— С днем рождения! — поздравил меня Антон и заглянул в блокнот. — Сейчас принесем салаты, потом курицу с картофелем. Кто курицу не ест, можем заменить рыбой. — Секунду подождал, удостоверившись, что желающих нет, и продолжил: — Из напитков морс, лимонад и минеральная вода, а чай и кофе подадим после горячего. Все верно?

— Да, все правильно, — подтвердил я, официант еще раз дежурно улыбнулся, эффектно захлопнув блокнот, в который ничего не записал.

— Минут через двадцать будет горячее, — сказал он. — Если кто-нибудь захочет что-то сверх заказа, скажите мне, я посчитаю отдельно.

— А коктейли у вас есть? — спросила Жанна, заглянув в меню, которое Антон положил на край стола. — «Маргарита», например?

— Есть, — охотно подтвердил официант. — Коктейли у нас на любой вкус. Вам подсказать?

— Нет, — мотнула головой Жанна. — Хочу сначала попробовать «Маргариту»!

— Я тоже хочу, — подхватила Вера и посмотрела на остальных девчонок.

Маша Юсупова с Кристиной сразу кивнули, Тамиля с Надей тоже. Костя выбрал белое вино, Левон к нему присоединился, Полина тоже попросила вина, только красного. Остальные решили взять пива. Только Нина осталась с морсом, ну и Кантемир, который спиртного вообще не пил.

— Тогда шесть «Маргарит», четыре кувшина «Балтийского», бутылку белого вина и бутылку красного, — сказал я. — Добавьте все к моему счету.

— А торт мы с девчонками отдельно оплатим, — вмешалась Жанна, быстро переглянувшись с Верой. — Шоколадный есть? И свечки нам нужны, восемнадцать штук.

Антон кивнул, записал заказ и пообещал принести торт к чаю. После чего убежал, и вскоре к нам потянулись подносы с салатами, кувшинами и бокалами. Второй официант, постарше, молча накрывал девчачий стол, Антон — наши два. Вскоре перед каждым стояла тарелка, а в бокалах темнел морс. На какое-то время даже Жанна увлеклась столом, позабыв о танцах.

У эстрады парень в черном менял мини-диски за пультом. Между песнями на несколько секунд становилось тихо, и тогда можно было поговорить с соседним столом, не повышая голоса. В остальное время нам приходилось наклоняться друг к другу или почти кричать.

Когда Антон-Аристофан вернулся с пивом и вином, а его напарник расставил перед девчонками широкие бокалы с соленой каемкой, Слава наполнил мой бокал из кувшина. Официант налил вина Косте, Левону и Полине. Удостоверившись, что все уже готовы, Кантемир, не дожидаясь отмашки, первым отодвинул стул и встал. Как раз в этот момент наступила относительная тишина, и он громко заговорил, пока снова не загрохотала музыка:

— Друзья, дайте мне первым поздравить именинника. На правах соседа. Мы с Ромой спим друг от друга в полуметре, так что он мне уже как родственник. Брат, по сути.

Девчонки заинтригованно повернулись, остальные тоже притихли. Кан поднял свой морс и выпрямился так, будто за столом сидели его старшие родственники.

— В наших краях гостям желают: пусть самым трудным в вашей жизни будет сегодняшний вечер, — с улыбкой начал Кан, оглядывая нашу компанию. — После того, с каким трудом мы попали в этот клуб, всем нам обеспечена беззаботная жизнь.

За столами засмеялись, и Слава поднял бокал выше всех.

— А я хочу сказать Роме спасибо, — продолжил Кан, повернувшись ко мне. — Помню, как после драки с Матвеем я все ждал, что меня из общаги выселят. Отцу не говорил, к Крылову все не мог себя заставить пойти… А Ромка сам сходил, спросил, что там да как, и принес мне ответ. Я после того разговора впервые спокойно заснул.

Не ожидал, что он вспомнит это при всех, мне-то казалось, это мелочь. Не я ведь принимал решение, просто сбегал да спросил, потому что для меня это тоже было важно. Сделалось разом неловко и приятно. Нина под столом сжала мою руку.

— Пусть у твоих родителей будет крепкое здоровье и долгая радость за сына, Ром, — неторопливо пожелал Кан. — Пусть в твоем доме всегда хватает хлеба гостю и доброго слова другу. Пусть имя твое идет впереди тебя, а людям, которые его услышат, будет чему порадоваться. Сил тебе на твое дело, верных друзей рядом. И чтобы Нина всегда смотрела на тебя так, как сейчас. С днем рождения!

Нина улыбнулась и отпустила мою руку. Мы поднялись, потянулись через столы чокаться; я обнял Кана свободной рукой.

— Спасибо. Спасибо, ребята. Рад, что вы все здесь.

Я глотнул холодного пива («Балтийское» оказалось приятным лагером с легкой горечью, ничем не хуже чешских и немецких аналогов) и сел, а Жанна попробовала свой коктейль, облизнула соль с губ и восхищенно закивала Вере — как мало ей нужно было для счастья.

Красавица Маша Юсупова, притягивавшая взгляды почти всех парней, окинув всех взглядом, сочла момент подходящим. Речей толкать не стала, просто потянулась за пакетиком, который стоял у ее ног, и протянула мне плоский футляр.

— Это от нас с Димой. С днем рождения, Ром. — И одарила меня такой улыбкой, от которой волей-неволей запела душа, и, смутившись, я отвел взгляд.

Внутри футляра лежала черная металлическая авторучка. Я вынул ее, взвесил на ладони и попробовал написать свое имя на уголке салфетки. Писала мягко, почти без нажима. Это не та дребедень, что мы покупали в киоске на углу, тут чувствовалась солидность. Берешь в руки и понимаешь: вещь. Такая не подведет, всю жизнь прослужит.

— Красивая, — искренне восхитился я. — Спасибо.

— Теперь докажешь свою теорему и подпишешь ею, — пожелал Дима.

— Сначала докажу, — засмеялся я и пожал ему руку. А Маша подставила щеку для поцелуя.

Раз пошла такая пьянка, народ понял, что пора доставать подарки, и оживился. Йося с Денисом и Ильей уже передавали вдоль стола большой фотоальбом в темно-зеленой обложке. На первой странице они написали поздравление от соседей, причем Денис оставил такую министерскую роспись, что Илье пришлось втискивать свое имя в самом углу.