Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 49

— Здесь пока пусто, — сказал Йося, открывая первый кармашек. — Сюда сегодняшнюю общую вклеим. Я напечатаю.

Я провел ладонью по гладкой обложке. Мать обрадуется, когда привезу домой целый альбом с университетскими фотографиями. Уже видел, как она будет спрашивать про каждого: это кто, а этот чем занимается?

— Только ты на ней тоже должен быть, — сказал я Йосе. — Договорились?

— А кто снимать будет? — опешил он, не привычный к тому, что его тоже тянут в кадр. Обычно все только пользовались его фотоаппаратом и услужливостью, а про самого Йосю забывали сразу после дежурного спасибо.

— Найдем кому, — решительно отрезал я. — Того же Аристофана попросим.

Пока разворачивали подарки, официанты принесли горячее. Жанна успела заказать себе еще коктейль и, прежде чем официант ушел, сама за него рассчиталась. Я заметил, но было поздно. Дамир положил вилку рядом с тарелкой и поднял бокал.

— А теперь за нашего финишера!

Я икнул и почувствовал, что краснею. Казалось, все самые громкие поздравления я уже получил, куда уж дальше. Мы после той городской эстафеты на прошлой неделе праздновали так, что пол-общаги на ушах стояло. Меня тогда даже качали! И тут опять про это, сделалось неловко и, что уж говорить, жутко приятно. А Дамир вдохновенно продолжал, вдруг кто не в курсе:

— Кто не знает, рассказываю. В октябре на внутривузовских Ромыч на первом этапе нас вперед вывел, Кан потом у самой черты соперника опередил. Мы вышли на город. И вот там уже Ромка на последнем этапе всех сделал! За обе победы, мужики, и за именинника!

— И за Кристину, — добавил Макар. — Без нее мы бы вообще не добежали.

И правда. Я от нее не ожидал, но Кристина из зрительской толпы, болея за нас, кричала так, что покойники вставали, а это, знаете ли, стимул! Витас в свои лучшие годы кричал слабее!

— Я ее первым услышал, — с готовностью подхватил Дамир. — Еще на вираже. Она там весь стадион перекричала!

— Ты ее услышал, когда она уже голос сорвала, — возразил Макар. — А я на прямой!

— Нашли о чем вспоминать! — залившись краской, отмахнулась Кристина и переглянулась с Кантемиром.

— Ты наша лучшая болельщица! — объявил Дамир.

— Ну да, — смущенно сказала она, — перестаралась маленько. Но я потом три дня шепотом разговаривала, могли бы и посочувствовать.

Парни расхохотались, а Кантемир через стол объяснил Косте с Колей:

— На межвузовской эстафете эта красавица перекричала весь стадион!

— Да не кричала я, а просто поддерживала вас, — собрав остатки достоинства, парировала она, пламенея щеками.

— Поддерживала так, что у меня на этапе уши закладывало, — сказал Дамир, и Кристина запустила в него хлебной коркой.

Да, финиш и правда был фееричный, стоило вспомнить, мурашки бежали. Я, когда добежал, вообще не понял, что происходит. Только увидел, как все путается перед глазами, дорожка, чьи-то кеды, руки, ноги. Потом уже дошло, что это Дамир с Макаром меня с двух сторон подхватили и орут, сам-то я только в себя приходил да пытался продышаться. Далеко не сразу понял, что Нина у ограждения хватает меня за руки и смеется. Пальцы у нее были ледяные, а у меня, наоборот, все тело горело. Ох и хорошо же было!

Хотя началось все фигово: перед финальным забегом Кан себя плохо чувствовал, потянув ногу, так что мы с ним поменялись местами, а когда я стартовал, меня обгоняли все трое соперников. Но когда я пробежал шагов десять с палочкой в руках, проснулась система и предложила минутную скорость и выносливость уровня элитного бегуна за жалкую плату: сутки черно-белого зрения. Я согласился и рванул после этого так, что Кристина сорвала голос, а парни потом искали свои челюсти по всему стадиону — команда уже смирилась с тем, что мы не войдем даже в призеры. Вошли, да как! Взяли золото!

— Ром, ты помнишь, как палочку после финиша отдавать не хотел? — спросил Макар. — Ее у тебя судья из руки вынимал.

— Отдал бы, если бы попросили, — ответил я, и мне стало хорошо оттого, что все это было и что они это помнят, а Костя с Колей слушают с таким любопытством. Кстати, палочку я на самом деле не сразу отдал, потому что вообще не соображал, что происходит и чего от меня хотят. Так выложился, что потом еще два дня икры подрагивали. Ну и все было такое… черно-белое, а я снова ощутил себя героем старого фильма.

— Надо было нас позвать, — сказал Костя. — Мы бы с Колей поболели за вас.

— Я бы не смог против своих, — признался Коля. — Я бы молчал и переживал.

— Вот и проверим на КВН двадцать второго, сколько ты продержишься молча, — сказал Виталик.

А я напомнил всем про горячее, потому что, пока мы болтали, оно уже стало теплым, еще немного — будет холодным.

Курица оказалась с румяной корочкой, картошка — поджаренная, и за всеми тремя столами ненадолго стало тише. Жанна, попробовав, сказала Вере, что ради такого ужина уже стоило прийти. Слава попросил передать хлеб и наконец принялся за еду, уже окончательно позабыв про охранника.

Когда тарелки начали пустеть, Виталик снова поднял бокал.

— Теперь от «Лифта». За Ромку, человека многих талантов, который и швец, и жнец, и на дуде игрец! С таким человеком нам и в лиге ничего не страшно!

Ребята засмеялись. Виталик дождался, пока стихнут, и повернулся ко мне:

— Кстати, наш подарок — жесткий футляр для твоей гитары, с ручкой и замками. Вернемся — вручим. Пригодится.

Я представил, как восемь человек выбирали мне этот футляр, и невольно улыбнулся. Да и, чего уж говорить, подарок и правда дельный. Учитывая, сколько я эту многострадальную гитару таскаю с места на место в самодельном брезентовом чехле, жесткий кофр точно лишним не будет.

— Спасибо. Будет в чем ее возить.

— Вот и вози к нам почаще, — сказал Виталик. — Ребята, за Рому! И за то, чтобы нам еще не раз вместе на сцену выйти.

Слава дотянулся кувшином до моего бокала и долил. Мы чокнулись, я выпил до половины, искренне наслаждаясь и вкусом пива, и тем, как слегка повело голову, словно отпуская тормоза и убирая проблемы, а Коля, ставя бокал, тут же наклонился к Виталику:

— Когда у вас следующая игра?

— Говорил же, двадцать второго ноября, — ответил ему Виталик громко, чтобы услышали все. — В субботу. Жеребьевка была во вторник, нас во вторую группу поставили, с Бауманкой и с МЭИ. Так что готовьтесь болеть, у нас три конкурса за вечер.

— С «Без вариантов»? — переспросил Коля. — Они у нас в прошлом году до полуфинала дошли. Я приду, разве что сяду со своими, но мысленно болеть буду за вас.

— Мы всем блоком придем, — заявил Денис. — Илюха, запиши: двадцать второе, студклуб.

— Я и так запомню, — ответил Илья. — Ты лучше запиши, что к этому дню мне рубль должен.

— А мы с Колей за соперничество выпьем, — предложил Костя, когда Антон убрал тарелки. — Ром, ты сам согласился готовиться к олимпиаде в Питере вместе. Так что, если мы тебя обойдем, учти: сам будешь виноват.

— Попробуйте, — улыбнулся я, поднимая бокал. — Вижу, общение с Глебом пошло тебе на пользу.

— А че я? — удивился Глеб. — Если б я вообще заявился на вашу олимпиаду, всех вас бы там сделал.

— В общем, чтобы у нас всех все получилось! — заключил Коля Демидов и протянул мне плотный сверток.

Внутри оказался толстый сборник задач студенческих олимпиад. На форзаце Костя Вяземский написал: «Будущему победителю — от будущих победителей». А Коля приписал ниже: «Ответы сначала не смотри».

— Это вы мне так день рождения продлить решили? — рассмеялся я, перелистнув книгу.

— До следующего дня рождения должно хватить, — довольно ответил Коля.

Я пожал обоим руки и положил книгу в пакет к альбому. За соседним столом Полина подняла свой бокал:

— И за нашего старосту. Он нас и в лабораторию провел, и с Беляевым о консультации договорился, и задачи объясняет. Правда, помнится, и на старуху бывает проруха: с верхней гранью я ему сама помогала.

— Было дело, — подтвердил я. — Чувствую, Полин, ты мне еще это не раз припомнишь.