Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 40

Во вторник Коля Демидов встретил меня в читальне Бауманки и сразу потащил к столу. Причем делал он все с таким довольным видом, что я невольно потянулся за его тетрадью.

— Погоди, сначала эту, — перелистнул страницу он. — Тут я сам полвечера просидел.

Костя Вяземский придвинул мне стул и с любопытством уставился в тетрадь вместе со мной. Пока я решал, он дважды заглянул мне через плечо, а на третий — не выдержал:

— Ты последнее условие прочитал?

— Прочитал, — кивнул я. — Оно лишнее.

— Это как «лишнее»? — опешил Коля, но я не стал отвечать, потому что уже почти закончил, лучше один раз показать готовое решение, чем десять раз объяснять на пальцах, что собираешься сделать.

Я дописал ответ и повернул к нему тетрадь. Одну и ту же величину в задаче задавали двумя способами, и, пока Коля пытался использовать оба, у него расползались вычисления. Я же увидел подковырку сразу, а потому просто выбрал более короткий путь.

Демидов, сосредоточенно нахмурившись, сравнил наши решения, снова посмотрел на условие и потер лоб.

— А я-то думаю, зачем столько писать… Кость, ты видел?

Вяземский хмыкнул, уже переписывая мои три строчки к себе. А я, воспользовавшись моментом, открыл заранее приготовленную задачу и с чувством легкого научного злорадства положил между ними. Вот, попробуйте-ка это. Сие блюдо будет повкуснее картонных котлет.

— Только чур не подсказывай, — тут же воскликнул Коля. — Хоть до конца дочитать дай!

Я откинулся на спинку стула. Торопиться было некуда, а посмотреть, как Демидов распутает мою задачу, хотелось ничуть не меньше, чем решить его ребус. Кажется, процесс совместной подготовки затягивал меня все сильнее и сильнее. Даже обидно будет, когда пройдет эта олимпиада. Устраивать друг другу ловушки с подковыркой куда веселее, чем в одиночку корпеть над типовыми заданиями, гадая, зачем вообще в это ввязался и не разумнее ли было потратить время на что-то более толковое.

На следующий вечер я позвал Кана в дисплейный класс, потому что первая версия программы для электронной читалки уже была готова. С Paradox я вполне освоился. Знакомые по прежней жизни приемы теперь записывались другими словами, хотя работали так же, потребовалось только немного перестроить мозги, чтобы почувствовать себя как дома. Для проверки я набрал несколько страниц из методички.

— Хочу сделать прибор для чтения, — объяснил я. — Плоский, чтобы в сумку влезал. Загрузишь книги и носишь с собой целую библиотеку, не ломая спину. Пока вот программу написал. Попробуй полистать, этой клавишей. Хочу посмотреть, где накосячил, и вообще, как тебе.

Кантемир заинтересованно сел перед «Вектором», пролистал немного текст, вчитался, нахмурился и остановился на середине страницы. Я попросил его запомнить первую строку, закрыл программу и запустил заново. На экране появилось то же место.

— Ого! И закладку сам поставил? — повернулся ко мне Кан. — Ром, ты это один написал?

Нет, ну я оскорблен подобным недоверием! Вру, было приятно. Да что скрывать, очень приятно! Да, идея, конечно, не моя. У меня изначально была фора, потому что я знал, что делать и какого результата хочу добиться. Но программу-то я писал самостоятельно, от первой до последней строки, и никакая система мне не помогала. А значит, имел полное право собой гордиться.

— Ага, — подтвердил я с элегантной скромностью. — Еще сделаю так, чтобы для каждой книги свое место запоминал.

— Погоди-погоди, — прервал меня Кантемир. — Так туда же можно все учебники загрузить? И справочники?

— Конечно, — кивнул я. — В этом и смысл. Все что угодно. Лишь бы памяти хватило.

Он посмотрел на толстую методичку рядом с клавиатурой.

— Вот это вещь! Я бы такую взял. Ты когда соберешь?

В ответ я только рассмеялся.

— Пока даже экран не подобрал. Тут работы еще… Зато с программой уже получается.

— Соберешь — дашь попробовать? — попросил Кантемир, явно заинтересовавшись. Вон, даже глаза загорелись. — Только с нормальной книгой. А то методичку я сегодня уже читал.

Я засмеялся и клятвенно пообещал. Кан вернулся к тексту, открыл следующую страницу, потом предыдущую. Кажется, мысленно он уже выбирал, что загрузит первым, а я стоял рядом и улыбался. Как же приятно было показывать свою работу человеку, которому тоже хотелось такой прибор!

В итоге мы настолько увлеклись, обсуждая будущее читалки, что из класса нас выпроводила дежурная. Я сохранил программу, пока Кан собирал наши вещи, и мы поспешили на ужин.

Причем так задержались, что едва успели в столовую. Я машинально отправил в рот первую вилку картошки и замер: соленая. Слишком соленая! Пока возился с программой, не заметил, как истекли двое суток. Кан поморщился над своей тарелкой, а я с удовольствием взял еще. Сегодня повару я был готов простить все.

К концу недели Анохин выдал мне допуск к эстафете. Справка еще торчала из кармана, когда зазвонил мой коммуникатор.

— Ром, продали! — выпалил Левон, и я не сразу сообразил, о чем речь. Что продали? Читалку? Так я же ее еще не сделал. А через мгновение дошло. — Алексей коробку забрал, остаток заплатил. Все семь рублей у нас!

Я остановился, пропустил поднимавшуюся по ступеням женщину и отошел в сторону.

— Ну и как ему? Понравилось?

— Открыл, посмотрел карточки, правила. Сказал, в субботу играть будут.

Вот теперь я улыбнулся. Человек достал свои деньги и купил нашу игру. Первую! Еще недавно мы с Левоном сидели над листами картона, а теперь коробка уже была у покупателя.

— После вечеринки спроси, как сыграли, — попросил я. — Что понравилось, где запутались. Нам пригодится.

— Спрошу, — пообещал счастливый донельзя Левон. — Тут еще двое из нашего корпуса интересовались. Им покажу следующую.

— Договорились. И вечером заходи, — позвал я, — расскажешь все толком.

Убрав коммуникатор, я еще немного постоял с дурацкой счастливой улыбкой, испытывая острое желание сразу позвонить Нине. С кем же еще мне поделиться первой удачей на ниве личного бизнеса.

Оставшееся до КВН время ушло на последнюю репетицию и тренировку в секции боевого самбо, где не на шутку увлекшийся Виктор Олегович Демин азартно ставил мне технику и обещал место в команде клуба на городских соревнованиях.

Благо система не подкачала, так что бегать и держать гитару я теперь мог свободно. В студклубе Леха Сомов послушал мою отбивку с последнего ряда, вернулся к сцене и передвинул микрофон ближе к струнам.

— Вот отсюда играй. Сегодня зал пустой, а завтра сядет народ, будет тише.

Я повторил с начала. Леха поднял большой палец, и мы пропустили к микрофонам остальных ребят.

Кологривов застал нас с Глебом и Полиной у выхода из аудитории после семинара. Я уже надел куртку и собирался бежать в студклуб, но он придержал меня за локоть.

— Гончаров, а вы мне место оставили?

Я на секунду завис, соображая, не спутал ли он меня с организаторами, а потом нашелся с ответом:

— За судейским столом, Павел Игнатьевич.

— Прекрасно. Оттуда меня будет слышно.

Полина прыснула, а я представил, как Кологривов поднимает руку посреди нашего номера и просит обосновать шутку. С него станется! Засим мы распрощались, и я зашагал к студклубу, а Глеб с Полиной едва за мной поспевали.

Афиши просмотра всю неделю висели у деканата и в общежитии. У входа в студклуб я остановился перед еще одной:

«Открытый просмотр команд КВН. Отбор в университетскую лигу. 1 ноября, 19:00».

Ниже шли составы команд, и в «Лифте» девятым стояло «Гончаров Р.». Глеб, проходя мимо, ткнул пальцем в мою фамилию и сказал, что болеть будет лично за меня, а не за команду, потому что остальных восьмерых чуваков он знать не знает.

В фойе уже стоял гул. У вешалки была сутолока, все смешалось: люди, куртки, чей-то реквизит. Кто-то тащил через толпу стул, кто-то спорил про места. Женя Лавров, пятикурсник из угловой комнаты, стоял у дверей в зал с листком и собирал капитанов. Оказалось, что студклуб поручил вечер ему.