Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 27

— Расскажу, — согласился Магомед. — А ты чего хочешь добиться, Роман?

— Встретиться с Воронцовым-старшим, — решительно ответил я. — От его имени ко мне уже приходили, теперь эти амбалы называют заказчиком нападения его представителя. Пусть объяснит, что происходит.

— Могу устроить, — предложил Магомед. — Только за его ответы не ручаюсь.

— Магомед Абдуллаевич, мне нужно, чтобы от нас с моей девушкой отстали, — объяснил я. — И пусть возместят то, что я потерял из-за этих нападений.

— И сколько ты насчитал, Роман? — деловито уточнил он.

— До встречи посчитаю, — ответил я. — Сейчас бы с этим закончить.

Магомед посмотрел на племянника и снова повернулся ко мне:

— Тогда я с тобой поеду, Роман, — твердо заявил он. — Кантемир ведь мог оказаться рядом, его это тоже касается.

Возражать я не стал: с Магомедом мне будет проще добиться разговора. Воронцов хотя бы выслушает нас обоих, вместо того чтобы прислать очередного посредника.

Вскоре Рустам привел городовых, следом подошли медики. Городовым я показал сообщение на коммуникаторе, назвал номер приемной, через которую связывался с Ниной, и отдал запись ответов Сазонова. Отдельно объяснил, что кто-то воспользовался именем Нины, а как именно отправили сообщение, мы пока не знаем. Городовой записал ее номер для уточнений.

Йося рассказал о начале нападения и обещал принести проявленную пленку. Магомед сообщил о своих переговорах с Глебовым и попросил проверить связь с первым нападением. Дальше нас опрашивали по отдельности, и вмешиваться в чужие ответы уже никому не давали.

Когда фельдшер добрался до моего плеча, перед глазами возникло окно.

Срок аренды истек.

Доступ к арендованному навыку прекращен.

Надо же, сколько событий уместилось в какой-то час.

Я попробовал устроить руку удобнее. Ушиб болел, зато теперь можно было заняться им спокойно. Фельдшер приложил холод и велел завтра показаться врачу.

Двоих нападавших увезли медики. За остальными прислали еще один наряд, а нас с Йосей попросили проехать в отделение. Рустам проводил нас к въезду в парк: там, за оградой, стояли машины, на которых приехали Магомед и его люди. Магомед предложил подвезти, и Кан поехал с нами.

Нина позвонила, когда я ждал в коридоре своей очереди давать объяснения.

— Я дома, Ром, — с обидой сказала Нина. — Ты обещал отозваться.

— Извини, Нин, — виновато ответил я. — Там такое завертелось… Я сейчас даю показания городовым.

Я оглянулся вокруг и отошел подальше: не хотелось, чтобы кто-то слышал наш разговор. Все-таки Нина — это личное, единственный островок нормальности во всем этом дурдоме.

— Короче, мы еще в отделении. Но все закончилось, я цел, — поспешно заверил ее.

— Что значит «цел»? — подозрительно переспросила она. — Ты так же говорил после Кречетова.

Пришлось рассказать про ушибы, и Нина тут же потребовала, чтобы я показался врачу, только потом спросив, кто на меня напал.

— Выясняем. С ними разбираются городовые. Тебе тоже могут позвонить из-за сообщения, — предупредил я.

— Пусть звонят, — легко согласилась Нина. — Я все расскажу. Только ты сам завтра приходи, ладно? Я хочу тебя увидеть.

— Приду, Нин, — пообещал я.

После разговора мне очень захотелось оказаться у нее и просто посидеть рядом. Вместо этого из кабинета вышел Йося, и городовой позвал меня.

Пришлось подняться со скамьи и заняться оставшимися формальностями.

Глава 10

В одной команде

К семи утра я, как и уговаривались, подошел к пропускному пункту телецентра. Галина Орлова встретила меня там же, где и вчера, с тем же блокнотом в руке.

Костюм на мне тоже был вчерашний, ибо единственный. Вот только надевал я его сегодня долго, потому что левое плечо при каждом движении отзывалось болью, а правое бедро ныло при ходьбе. Из отделения я добрался до общаги поздно ночью, поспал всего ничего, но голова работала ясно. План на день был простой: эфир, потом врач, как велел фельдшер, потом Нина и созвон с Магомедом Абдуллаевичем, дядей Кантемира. Ну и Йосе отдать деньги, когда он узнает цену проявки. Сегодняшние лекции втиснуть в этот график было непросто, но в универ я все равно собирался зайти.

— Роман, у нас изменение, — сообщила Галина, пока мы поднимались по лестнице. — Ваш разговор с Ликой объединили с блоком об олимпиаде. Будут еще двое ребят из Бауманки и второй ведущий. В эфир выйдем, как и договаривались, в восемь двадцать.

— Хорошо, только можно мне с вами и Ликой поговорить отдельно до эфира? У меня есть кое-что важное.

Она посмотрела на меня и только сейчас заметила, как я придерживаю левую руку.

— Что случилось?

— Вчера вечером на меня напали, причем не какие-то хулиганы, а люди, которых специально отправили избить меня. Я отбился, но из отделения вернулся уже поздно, поэтому даже в травмопункт не успел. В общем, хотел бы перед эфиром обсудить с вами кое-что.

— Ваше «кое-что» связано с дракой?

— Думаю, да.

Галина резко остановилась, подумала и кивнула:

— Хорошо, Роман, пойдемте. Лика уже здесь.

Лику Стрельцову мы нашли в небольшой комнате с зеркалом и заваленным бумагами столом. Она поднялась навстречу, но Галина сразу закрыла дверь и попросила меня рассказать, что произошло.

Ситуацию я описал без особых подробностей, в которых им сейчас разбираться незачем, а начинать утро со светской беседы о том, как раскидал пятерых, мне не хотелось. Еще сочтут фантазером. Сказал, что помогли прохожие и подоспевшие друзья, после чего всех забрали городовые. Для затравки этого хватало.

— Ром, может, тебе сначала в больницу съездить? — встревоженно спросила Лика.

— Меня уже осмотрели, велели сегодня сходить к врачу. Вот после эфира и пойду. А сейчас я хотел поговорить с вами вот о чем…

Я вынул визитку Белова, которую перед выходом сунул в карман, и положил перед Галиной, после чего пересказал суть разговора. Когда дошел до предложения денег, Лика перестала поправлять волосы и начала слушать очень внимательно. Галина записала имя и уточнила:

— Вы этот разговор тоже передавали городовым? Свидетели есть?

— Нет. Но я еще до вчерашнего нападения отнес дополнение к объяснениям в приемную ректора, причем приложил и копию этой визитки.

— То есть, Ром, ты считаешь, что нападение связано с его визитом? — спросила Галина.

— Считаю, что да, хотя понятно, что это еще надо проверить. Городовым я обо всем сообщил, но объявлять сейчас, что Воронцов прислал этих пятерых, не собираюсь.

— Тогда что именно ты хочешь сказать? — спросила она.

— Изложить факты. Ведь что произошло? От имени Михаила Андреевича Воронцова мне предложили бросить девушку, а после отказа пригрозили физической расправой, намекнув на хрупкость жизни. Потом случилось вчерашнее нападение. В общем, я хочу, чтобы Воронцов объяснил, что это за переговоры велись от его имени за моей спиной, и прекратил такие визиты. Сами понимаете, без свидетелей мы можем еще долго общаться через посредников… и не факт, что я переживу следующие «переговоры».

Лика переглянулась с редактором и озабоченно сказала:

— Это уже совсем другой разговор, Галь.

— Поэтому и надо решить сейчас, — согласился я. — Если просто назвать фамилию перед камерой, вам ведь придется на ходу разбираться, что я выдумал, а что нет.

Галина снова взяла визитку Белова. Я дал ей адрес отделения, где меня опрашивали, и номер приемной ректора. Проверить все за оставшийся час они вряд ли успеют, но хотя бы будут знать, куда обращаться. Мне самому требовалось, чтобы эфир спровоцировал журналистов позадавать запросы Воронцову, а не просто вызвал утреннее сочувствие зрителей. Может, это его расшевелит.

— Копию своего дополнения сможете передать? — деловито спросила она.

— Смогу получить в университете.

— Тогда давайте так: начнем с разговора об олимпиаде, — решила Галина. — В конце Лика спросит про угрозы. Расскажете то, что слышали сами. Отдельно сообщим о нападении, без предположений о заказчике. И мы направим запрос Михаилу Андреевичу, дадим ему возможность ответить.