Другая жизнь Ромы Гончарова 5 (СИ), стр. 28

— Меня это устраивает.

— А твоя девушка знает, что ты хочешь рассказать об этом в эфире? — спросила Лика.

— Да, мы с ней уже договорились, о чем можно говорить.

С Ниной я успел посоветоваться по дороге в телецентр. Предупредил, что собираюсь рассказать о происходящем. Она согласилась со мной, но попросила не вмешивать ее родителей. Это я пообещал. Девушка помолчала, потом сердито добавила, что уже устала от желающих ее осчастливить. Тут я был с ней полностью согласен.

— Хорошо, Игорю я сама объясню, — сказала Лика Галине. — А Рому пока отпусти, у него еще грим.

За дверью я позволил себе усмехнуться. Еще вчера собирался рассказывать здесь про учебу и КВН, а сегодня решил добиться публичного ответа от главы Дома, причем не самого захудалого. И ведь сам напросился. Но сидеть и ждать следующего посланника мне совершенно не хотелось. Кто знает, что у них еще созреет на уме? Подкинут наркотики, а мне потом доказывать, что не верблюд. Я же сам грозил предать огласке всю эту хрень, ну так вот подходящий случай. Черт, родители с Таськой же будут смотреть! Придется быть поосторожнее в словах, а то мать инфаркт хватит. Вот такой рубец!

В комнате для гостей уже сидели двое. Костю Вяземского я узнал сразу. Второго, высокого и плечистого парня в сером костюме, видел впервые.

— Роман, знакомьтесь: это Николай Демидов и Константин Вяземский, оба учатся в МВТУ, — представила их Галина. — Ребята, а это Роман Гончаров из МГУ.

Николай поднялся и протянул руку.

— Привет, я Николай, второй курс, — приветливо сказал он. — Можно просто Коля. И да, я из тех самых Демидовых, чтобы потом не спрашивал.

— Я на первом, — ответил я, пожимая ему руку, и улыбнулся. — Можно просто Рома. Но не уверен, что я из тех самых Гончаровых.

— Привет, — с удивлением сказал Костя. — Не ждал тебя здесь увидеть. Редко кто с первого курса пробивается.

— Здорова. Не знал, что ты в Бауманке.

Галина наблюдала за нашим общением с улыбкой — похоже, уже разведала о нашем знакомстве на Подтверждении — ну как же, золотой и серебряный призеры впервые в одной студии.

После этого редактор объяснила порядок беседы и предупредила о разминке, традиционной для этого ежегодного выпуска, согласно которой нам всем одновременно покажут задачу, а на ответ дадут десять секунд.

— Можно я рядом с Костей сяду? — с самым серьезным видом спросил Николай.

— Перегородку между вами поставим, — пообещала Галина и поспешила к двери.

Николай усмехнулся ей вслед, потом посмотрел на меня и спросил:

— Ты на мехмате? Успел уже кого-нибудь найти для подготовки?

— Да, на мехмате. Мы уже занимаемся в университете с ребятами… занимались. Они, правда, в шестерку не вошли. А вы как готовитесь?

— У нас задачи разбирают люди, которые сами на таких олимпиадах побеждали. Это многое дает. Когда с детства в этой среде, проще, конечно.

Последнее он произнес доброжелательно, как бы заранее извиняя мои будущие затруднения. Я оглядел его дорогой костюм и едва удержался от улыбки. Слово «среда» он явно понимал широко.

— Тем интереснее будет с вами посоревноваться, — с улыбкой ответил я. — Я подобные разговоры уже много раз слышал на Подтверждении.

Костя Вяземский хмыкнул и перевел разговор на другую тему:

— Фигня эта их разминка, все равно по одной задаче за десять секунд многого не поймешь.

— Так мы ведь еще и в ноябре на олимпиаде увидимся, — пожал плечами я. — А тут зрителей развлечем.

Он посмотрел на меня внимательнее, полез за ручкой и не нашел ее.

— Коль, а ты мою ручку, случайно, не захватил?

— Принес, принес. — Николай вытащил из кармана сразу две и объяснил мне: — Костя мне на отборе одолжил, а я с ней так и уехал. Вот и таскаю теперь две ручки.

— Значит, можно расходиться, — рассмеялся я. — Долг возвращен.

— Еще эфир, — напомнил Николай, усмехнувшись. — Я ради него даже первую пару пропущу.

Пока Колю усаживали перед зеркалом, в комнату вошли Лика Стрельцова и подтянутый мужчина в светлой водолазке под пиджаком. Галина вернулась следом.

— Ребята, познакомьтесь с Игорем Ланским. Сегодня мы вместе будем вести передачу, — представила его Лика.

— Ого! — обрадовался Коля.

Актера я узнал. Нина говорила, что он ее дальний родственник из другой ветви. Ланской пожал руки Косте и Николаю, у Вяземского спросил о здоровье отца, потом повернулся ко мне.

— Рад познакомиться, Роман, — любезно сказал Ланской и пожал мне руку. Пальцы у него были как у пианиста — длинные и изящные. Возраст я так с ходу не угадал: лет тридцати с небольшим вроде, но морщинки вокруг глаз говорили, что могло быть и далеко за сорок.

Я тоже поздоровался. Он предложил обращаться к нему просто по имени, а когда Лика отошла к зеркалу, негромко сказал:

— Мы вчера обедали с Виолеттой Павловной, и она о вас, Роман, мне много рассказывала. Я к тому, что молодому человеку иногда полезно знать границы. Особенно в чужой семье.

— Надеюсь, я не испортил вам аппетит, Игорь, — ответил я. Ну а что еще скажешь? Ругаться с ведущим шоу, в котором планируешь участвовать — так себе идея.

— Она переживает за дочь, и я ее понимаю, — сдержанно проговорил он. — Публичность в подобных делах редко помогает семье.

Так вот почему он сразу решил познакомиться поближе. Очевидно, что Лика уже рассказала ему, о чем я хочу поговорить в эфире, а семейную версию он узнал раньше моей. Мне очень захотелось спросить, почему о спокойствии семьи вспоминают именно тогда, когда неудобно становится ее старшим. Но обсуждать с ним мать Нины я не собирался.

— Если публичность — единственное, что избавит от назойливости Воронцовых, у меня не остается другого выбора, — спокойно ответил я. — Нина тоже хочет, чтобы от нас отстали.

— Я говорю не о том, что вы собираетесь сказать, а о том, как это поймут зрители, Роман! — прошипел он. — Вы хотите скомпрометировать сразу два Великих Дома?

— Этого я точно не хочу, — заверил его я, не испытывая ни капли пиетета. Да и с какой бы стати? Кто мне этот актер? Да никто. Я не девочка-фанатка и не искусствовед, мне вообще на его мнимый или реальный авторитет глубоко наплевать. Так что лезть в свою жизнь посторонним я не позволю. — Но тогда помогите мне — задайте такой вопрос, который поможет мне, но не заденет вашу семью. Ведь для этого ведущие и нужны?

Ланской чуть прищурился и кивнул:

— Хорошо, Роман. Я задам вам такой вопрос.

Он отошел к Галине и что-то спросил, указывая на ее блокнот. Я слышал слова «ответ второй стороны». Галина ответила, что запрос сделают от редакции. Настаивать дальше Игорь не стал.

Понятно. Любить меня он не обязан, а вот слушать придется. Мне же следовало помнить, что отвечаю я не только этому человеку, но и тем, кто вообще впервые услышит про меня, Нину и наши проблемы с Воронцовыми. Нет, увести разговор в семейные обиды я ему не дам.

«Покажи активные усиления для публичного выступления», — мысленно попросил я систему.

Открылся знакомый профиль. Мышление, память, дикция, переговоры — все на месте. На строке о публичных выступлениях я задержался чуть дольше. Усиления действовали постоянно. Приятно было знать, что слова и голос меня не подведут. Что именно сказать, я уже решил…

В студии нас усадили вокруг низкого стола: мы трое с одной стороны, Лика и Ланской напротив. Перед каждым гостем лежали лист, ручка и три карточки рубашкой вверх. От света стало жарко, и я пожалел, что не успел как следует напиться чаю, пока была возможность.

В восемь двадцать над средней камерой загорелся красный огонек.

— Доброе утро! — сказала Лика тем самым волнующим всех мужчин страны голосом, который я впервые услышал в Новосибирске. — Традиционно в ноябре лучшие студенты страны соберутся на всесоюзную олимпиаду. Сегодня у нас в гостях трое из тех, кому предстоит защищать честь Москвы. Бывшей столицы, между прочим, так что спрос с ребят будет особый! Итак, знакомьтесь! Константин Вяземский, МВТУ, первый курс. Николай Демидов, МВТУ, второй курс. И Роман Гончаров, МГУ, первый курс, тот самый рекордсмен Испытания и Подтверждения. — Лика посмотрела на Вяземского и обратилась к нему: — Начнем с вас, Константин, вы на олимпиадах не новичок. После стольких побед еще интересно готовиться?