Время, вперед! (СИ), стр. 51
Зеленый парнишка, только из училища, видать, даже пограничной тропы не нюхал, и Ковалев решил, что, возможно, шефство над новым начальником действительно шанс для него показать себя.
— Спасибо, Андрюх, — улыбнувшись, проговорил Ковалев, подняв на начзаставы взгляд. — И… И прости, что я это… Ну ты понял.
— Да ничего, — Гладко улыбнулся в ответ. — Бывает. Времена сейчас у всех нервные. После того, как правительственные войска заняли почти весь Афган, нам со дня на день могут приказать…
Договорить он не успел. В дверь постучали, и Гладко осекся.
— Да, войдите! — громко приказал он.
Дверь скрипнула, и на пороге оказался дежурный по заставе по фамилии Тризубин.
— Товарищ старший лейтенант, — отрапортовал он. — Едут.
— Понял, — кивнул Гладко. — Дуй, встречай. Мы сейчас.
Дежурный бросил «Есть» и исчез за дверью.
Гладко поднялся, поправил китель. Взял со стола фуражку.
Медленно, как-то нехотя, поднялся и Ковалев.
— Ну что? — хмыкнул начзаставы. — Приехал твой подопечный. Пошли встречать?
Вместе они вышли из канцелярии, быстро прошли по коридору и спустились по невысоким ступеням крыльца.
На заставе было еще привычно безлюдно. Пограничники, вернувшиеся с ночных дозоров, либо обедали в столовой, либо уже спали. А дневные наряды уже давно ушли топтать границу.
Они направились через двор. Ковалев заметил, как старшина Свиридов вместе со старшим сержантом Линьком и двумя бойцами ведут на собачник двух… волков.
Он удивленно вскинул брови. Глянул на Гладко. Тот тоже заметил странных служебных зверей, но виду, что удивился, не подал. Только крикнул Свиридову:
— Ну что, товарищ старшина? Приехал начальник новый?
— Едет! — обернулся прапорщик. — Сейчас будет! Товарищ старший лейтенант! Видал, каких нам зверей привезли? Волчья кровь!
— Не слыхал, — отозвался Ковалев, — чтоб в погранвойсках волков держали!
— Это волкособы! Смесь! — крикнул Линек, поотстав от остальных. — Зайдете глянуть, как встретите?
— Зайдем! — ответил ему Гладко, не замедляя шага. — Определи их покамест как следует!
— Есть!
Когда оба офицера вышли за калитку, где уже ждал дежурный, а армейский уазик как раз подоспел к воротам. Остановился аккурат за буханкой, на которой, по всей видимости, приехали новые служебные собаки.
Гладко с Ковалевым застыли у входа, наблюдая, как вокруг машины успокаивается поднятая колесами пыль.
— Китель поправь, — шепнул Гладко Ковалеву.
— Чего?
— Китель, говорю.
— А…
Двери уазика принялись со скрипом открываться. С передних мест повыскакивали сержант-водитель и ефрейтор, что приехал с ним, чтобы помочь новому лейтенанту с вещами. Когда открылась левая дверь, наружу, аккуратно силясь достать до земли с высокого порога, принялась выбираться молодая, красивая женщина с ребенком на руках.
— Жену привез, — шепнул Ковалев начзаставы.
— И тебе уже давно пора, — хмыкнул тот.
— Вот как женюсь, так сразу привезу.
А потом из-за машины вышел и принялся ей помогать… сам лейтенант.
Оба офицера, увидев его, нахмурились и непонимающе переглянулись.
Лейтенант был высок, крупен, подтянут и широкоплеч. На суровом, не по возрасту серьезном лице его Ковалев сразу заметил некрасивый шрам, протянувшийся от щеки через бровь на лоб.
— Не похож он на зеленого, — обеспокоенно шепнул Ковалев.
Начзаставы же, явно довольный тем, что видит, улыбнулся.
— Ну теперь понятно. Афганец. Ясно, почему сразу с училища к нам. Это хорошо.
— Мгм… — мрачно сказал Ковалев. — Хорошо.
Лейтенант быстро и бережно помог жене сойти, а потом сразу направился к ним. Теперь Ковалев заметил и его глаза. Взгляд у лейтенанта был странный, не по возрасту тяжелый и тусклый. Такой он видал только в одном месте — у старых ветеранов из Афгана.
Лейтенант приблизился. Взял под козырек. Они ответили.
Тогда Гладко первым протянул ему руку.
— Ну здравствуй, замена. Меня Андреем Гладко звать. Это вот лейтенант Петя Ковалев, замбой наш.
— Приветствую, — сухо сказал Ковалев, пожимая грубую и странно холодную руку лейтенанта.
— Здравия желаю. Лейтенант Александр Селихов, — представился новый начальник заставы моложавым, но низковатым голосом, — рад познакомиться.
Глава 26
— Селихов? — Гладко вскинул брови удивленно. — Тот самый, что ли? Да я ж про тебя слыхал!
— Неужели? — улыбнулся я добродушно.
Краем глаза при этом я заметил, что замбой, встречавший меня вместе с начальником заставы, как-то совсем поник.
Лицо его сделалось совершенно кислым, как только он меня увидел. Нет, лейтенант Ковалев, как представил его начальник, конечно, старался мне вежливо улыбаться, однако хмурый взгляд его говорил сам за себя.
По какой-то причине я ему с первых слов не понравился. Ну бывает. Чего уж тут поделать? Может, ему кажется, что рожей я не вышел.
А может быть, само то обстоятельство, что меняется начальник заставы, не давало ему покоя.
— Ага, — рассмеялся бывший начзаставы, — мне много кто про тебя рассказывал. Еще в отряде. А на заставе — так и подавно.
— На заставе? — хмыкнул я.
— Ну. Служил у меня год назад тут прапор один, — начал Гладко, — здоровый, как шкаф! Хворин по фамилии. Так он мне про тебя все уши прожужжал.
— Хворин? — я не выдал удивления. — У тебя служил?
— Ну, — покивал он. — потом с заставы ушел, еще год в Афгане прослужил и уволился в запас. Хороший был мужик. Веселый. Как праздник на заставе, так обязательно байки травил, как он в Афгане служил. Ну и не раз, и не два тебя упоминал.
Значит, вот что случилось с Громилой. Оказался он прапором на Шамабаде.
Когда я вернулся из госпиталя, первым делом попытался разузнать, как там мои друзья поживают. Но удалось мне связаться только с Гороховым.
Он долго после Афгана лечился. Потом комиссовали его по ранению. Насколько мне известно, сейчас он в милиции работает. Женился, семьей обзавелся. Время от времени пишет мне, как у него дела.
Фокс же на тот момент был в Афгане. Как вернулся после кишлака, так его почти сразу обратно в бой бросили. Уже позже, как я стал учиться, Фокс прошел углубленную воздушно-десантную подготовку, и его зачислили в ДШМГ командиром отделения служить.
Еще год он летал вместе с десантниками-пограничниками на вылеты, а как службы не было, так мы с ним вместе иной раз вечера коротали. Вспоминали о былом, когда было время.
А потом он взял да и перевелся. Уволился из армии и быстро оказался в милиции. Да не абы где, а в отряде спецназначения. Насколько я знаю, он сейчас там и служит. Устроился где-то в Москве.
А вот с Громилой дело было другое. Писать он мне писал, но никогда по понятным причинам не называл конкретных мест и дат. Знал я, что до восемьдесят третьего он валандался по Афгану. Потом вернулся в отряд. Мы с ним даже повидались пару раз. А потом… Потом ушел на курсы прапорщиков. После этого Громила замолчал. Но мои письма отвечал редко.
А потом у меня у самого закрутилось. Свадьба, беременность Наташи. Квартиру в поселке дали отдельную. А оказывается, все это время Громила совсем рядом был. На Шамабаде. Надо же.
— Помню я его байки, ага, — проговорил замбой Ковалев суховато. — Он раз рассказывал, что от медведя тебя спас.
— Ага, — Гладко рассмеялся. — И в бане каждый раз нам шрамы свои показывал, как его зверь порвал. И говорил, как от тебя, товарищ лейтенант, он мишку-то отвел.
— Вот как, — я тоже сдержанно рассмеялся.
— Так и что? Правда это? — приподнял брови Ковалев.
— Правда, — выдохнул я, решив не ломать Громиловской легенды.
Тут к нам подошла Наташа. Я быстро познакомил ее с офицерами, и Гладко оживился еще сильнее.
— Ну хватит нам тут распотякивать, — сказал он, с улыбкой глядя сначала на несколько застеснявшуюся новых лиц Наташу, а потом и на меня, — пойдемте, я покажу вам вашу новую квартиру.