Рождество с подвохом, стр. 2
Элли помахала Тоду, с которым дружила. Он помахал в ответ. Наверное, играл в детектива. Тод был одинокой душой, склонной к драматизму.
Миссис Доуз остановилась, когда они подошли к калитке Элли. Та понимала, чего от нее ждут.
– Заглянете ко мне?
– Вообще-то мне некогда, но, пожалуй…
В зелено-желтой кухне женщина опустила жалюзи на окне, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Она натянула перчатки цвета календулы и достала из ящика стола лист разноцветной бумаги. Рядом с кружкой кофе она разложила линейку и шариковую ручку. Эта гулящая корова должна быть наказана, изгнана из прихода. Только тогда справедливость восторжествует.
Женщина в желтых перчатках наслаждалась ощущением власти, которое давало ей это письмо.
Потянувшись за шариковой ручкой, она задела чашку с кофе и пролила немного на стол. Быстро вытерла жидкость. На край блокнота попало всего несколько капель.
Беспокоиться не о чем. Никто не отследит, что письма ведут к ней.
Закрывая за собой калитку, Элли оглянулась на церковь и увидела, что Рой прошел часть пути следом, чтобы убедиться, что она благополучно добралась домой. Она помахала ему и повела миссис Доуз по садовой дорожке, а затем через заднюю дверь в свою уютную кухоньку.
– Еще чашечку кофе или чего-нибудь покрепче?
– Нет, дорогая, я не останусь, – сказала миссис Доуз, сбрасывая с плеч оливково-зеленый жакет на подкладке и клетчатый шарф и приглаживая свои невероятно черные как смоль волосы. – Ну разве что немного шерри?
Элли провела ее в прохладную зеленую гостиную, которая простиралась от фасада до задней части дома и окнами выходила на сад и церковь с одной стороны и на тихую боковую дорогу – с другой.
– Прошу прощения за беспорядок. Я только вчера вечером вернулась от Дианы и еще не успела вытереть пыль.
Миссис Доуз пощупала землю в цветочном горшке, стоявшем неподалеку.
– Могли бы попросить меня зайти и присмотреть за растениями, пока вас не было.
– Я не собиралась уезжать больше чем на неделю, но потом… грипп…
– Вы пропустили все веселье. – Миссис Доуз сделала глоток шерри и со стуком поставила стакан на стол. – Хотя нет, это было совсем не весело. Сначала письмо получила Гвинет… вы ведь знакомы? Вы с ней только что разговаривали: пышногрудая сопрано, считает себя еще одной Брунгильдой, Божий дар приходу, работает на полставки в приемной у врача, очень привязана к священнику, а вы знаете, как он всегда добр… был… к людям, попавшим в беду…
Элли кивнула. Она не знала, как бы справилась со смертью Фрэнка, если б не доброта и понимание Гилберта и его жены Лиз.
– Гвинет показала письмо нам. Мерзость. Она восприняла все как шутку, но мне не понравилось. Остался неприятный привкус. Там было написано: «Остановите разврат в доме священника! Немедленно увольте проститутку!»
Их кроткая миниатюрная органистка вела себя как курица, которой отрубили голову, после смерти престарелого отца – еще до того, как она узнала, что он оставил ее без гроша в кармане и ей грозит выселение из квартиры. Гилберт был бесконечно добр к ней, выкраивая время в своем плотном графике, чтобы попытаться помочь. Нора, в свою очередь, стала зависеть от него.
Элли знала Гилберта много лет.
– Он бы никогда ничего такого не сделал…
– Нет, дорогая. Конечно, нет. Но, возможно, Норе бы этого хотелось, а?
Миссис Доуз поймала взгляд Элли, и они обе снисходительно улыбнулись. У Гилберта была привычка обнимать тех, кто попал в беду, что очень утешало скорбящих, но могло быть неверно истолковано придирчивым взглядом со стороны.
Бедная, невзрачная Нора, женщина средних лет, подумала Элли. Изящно играет на органе и совершенно не разбирается в одежде. Никогда не работала. Ничего стоящего. Неудивительно, что она пропустила сегодняшнюю службу.
Отсутствие Норы было первым, на что обратила внимание Элли, когда вошла в церковь. За органом сидел местный руководитель скаутов, и он тяжело нажимал на клавиши. Его громкие аккорды ни за что не спутаешь с нежными трелями Норы.
Миссис Доуз уставилась на ковер, пока старинные часы в холле тихонько тикали, а с высохшей азалии упало несколько мертвых листьев. Элли с ужасом осознала, что на этот раз грозная пожилая женщина выглядела уязвимой.
– Это кошмарно – гадать, кто получит письмо следующим, – внезапно призналась миссис Доуз. – Все они написаны на цветной бумаге, разных цветов: красной, фиолетовой, синей, зеленой. Заглавными буквами, шариковой ручкой. Ни орфографических, ни грамматических ошибок, значит, писал кто-то с хорошим образованием. Мне такое письмо не пришло, но после Гвинет их получили еще несколько человек. Я сказала, что нужно обратиться в полицию, но никто не стал этого делать, потому что все думали, что об этом узнают газеты, а меньше всего на свете хотелось, чтобы у Гилберта начались неприятности. У Норы – пускай. Но не у Гилберта. Нашему любимому помощнику священника пришло особенно язвительное письмо. Он показывал его всем, спрашивая, не обязан ли сообщить епископу. Старался сделать вид, будто ему это не нравится. Нора взяла несколько экземпляров и отнесла Гилберту, который тоже получил одно письмо. В конце концов, это Гилберт и Лиз передали их епископу. Лиз держалась великолепно, но ведь она всегда такая, правда же? Следующее, что мы узнали, – Гилберт и Лиз собирают вещи. Епископу требовалось срочно найти человека на вакансию на другом конце Лондона. Не думаю, что он поверил тому, что говорилось в письмах. Я уверена, что у него больше здравого смысла. Но вот как все сложилось. Всегда найдутся люди, которые скажут, что дыма без огня не бывает. Гилберт зашел повидаться со мной. Он выглядел… старым. Но вы же знаете, какой он. Всегда держит марку. Он сказал, что рад новому поручению, а здесь пробыл слишком долго. Выразил сожаление, что не успеет попрощаться со всеми. В частности, с вами. Сказал, что пришлет вам весточку, как только узнает свой новый номер телефона.
Элли посмотрела на стопку нераспечатанных писем, которую обнаружила на коврике у двери, вернувшись накануне вечером. Помня о хороших манерах, она спросила миссис Доуз:
– Я взгляну быстренько?
– Конечно.
В стопке были обычные рождественские открытки и письма от друзей, рекламные проспекты и счета. Затем обнаружилось послание от Гилберта, написанное его характерным почерком. Элли вскрыла конверт, пробежала взглядом адрес и сказала:
– Да, оно здесь.
От адвоката Билла Уэзерспуна ничего не пришло, а должно было, потому что Элли попросила его присмотреть за Норой в ее отсутствие.
Элли попыталась помочь, когда Гилберт обнаружил, что квартира Норы – вместе с другими квартирами в этом квартале – принадлежит тете Элли по мужу, мисс Друзилле Квик. Эта грозная дама всегда притворялась, будто у нее нет ни гроша за душой, кроме пенсии по старости, а оказалось, что на самом деле она очень богата.
От одной только мысли о том, чтобы скрестить мечи с этой пожилой женщиной, пульс Элли участился в три раза, но по настоянию Гилберта она вступилась за Нору. У Элли было одно большое преимущество в переговорах с тетей. Покойный муж Фрэнк оставил Элли большой викторианский дом семьи Квик, в котором тетя Друзилла жила всю жизнь. Хотя Элли, в общем-то, не любила шантаж, угрожая продать дом вопреки желаниям мисс Квик, она добилась продления срока аренды для Норы. Перед тем как уехать на Рождество, Элли попросила своего адвоката оформить договор Норы.
Однако в стопке писем его послания не было, и на автоответчике тоже никаких сообщений. Элли вздохнула.
– Как там Нора?
Миссис Доуз подняла пухлые руки в знак покорности судьбе.
– Плачет. Все на нее злятся. Если б она не вела себя так глупо, мы бы не потеряли Гилберта. Он был хорошим священником, и нам будет его не хватать. Тихоня Тимоти не в состоянии удержать приход. Официально Нора заболела вирусом. Я думала навестить ее, но погода выдалась плохая и с моей ногой творилось что-то дьявольское. Но теперь, когда вы вернулись, вы ведь сможете заглянуть к ней, да?