Черный прилив (СИ), стр. 48

У калитки своего дома я обнаружил какого-то бородатого мужика в сопровождении парочки жандармов.

М-да не думал я, что господин Солодников столь оперативно подсуетится и примчится ко мне домой с целью передачи обидчика своего любимого сыночки в руки представителей охраны общественного порядка. Хотелось бы мне знать, сколько целковых он отсыпал этим двум пузатым мужикам в форме, чтобы те пооперативнее шевелили булками?

Опа! А я его узнал. Это один из трех торговцев зерном, разговор которых я подслушал в «ресторации у трех дубов». Кажется, его Матвеем Захаровичем кличут. Интересно, удалось ли этой шайке-лейке реализовать свои коварные планы по избавлению жителей Изборска от «избыточной» денежной массы? Я, как законопослушный гражданин, разумеется, отправил, куда следует, тревожный сигнал. Но не факт, что мое анонимное послание было принято к рассмотрению теми, кому по должности следует заботиться о поддержании порядка в городе.

Ну что же, отсиживаться в засаде не стану. К тому же, мне и самому есть что поведать, даже продемонстрировать, судя по металлической бляхе на левой стороне груди, купцу второй гильдии Матвею Захаровичу Солодникову. Сделав морду кирпичом, иными словами, придав своему лицу самое независимое выражение, я неторопливо потопал к незваным, хоть и вполне ожидаемым визитерам.

Глава 16

Я подошел поближе и начал с интересом наблюдать, как один из жандармов дубасит своими пудовыми кулачищами в воротину. Точнее, пытается стучать, но поскольку периметр моего дома окружен силовой защитой, его удары остаются безрезультатными. Такое впечатление, будто человек пробует пробить толстый слой резины.

Устав от бессмысленной работы, мужчина отошел от ворот и, наконец-то обратил внимание на меня.

— Чего зенки вылупил, пацан? Чай не на фильму пришёл. Вали отседова, неча за действиями правоохранительных органов подсматривать!

Тут уж я подошел к служивым и вполне вежливо спросил:

— С какой это стати, уважаемые господа жандармы, я должен уходить от собственного дома? И вообще, мне непонятно, что вы тут делаете?

— Ага, так это ты у нас Митька Кравцов! — Подал голос второй жандарм, стоявший рядом с купцом Солодниковым.

— Точно так, господа. Именно я с некоторых пор являюсь владельцем этого дома. А также проживаю в нем на правах хозяина. Вот только я вам не Митька, а Дмитрий Николаевич. Так что извольте обращаться ко мне, как к подданному Великого Князя Сибирского и Восточного, именно так, если я не ошибаюсь, предписывает устав и уложения службы охраны правопорядка.

Мой глумливый тон не ускользнул от внимания купчины.

— Хватайте его, братцы! Он сына мово покалечил! В кутузку наглеца! Рази не видите, как он над вами глумится!

— С какой это стати? — возмутился я. — Насколько мне известно, для того, чтобы арестовать человека, необходим ордер, подписанный прокурором. У вас таковой имеется?

На мой вопрос жандармы замялись. Ну да, думали заявятся, своим грозным видом напугают пацана, не разбирающегося в законах, отведут в околоток, определят на сутки в обезьянник к закоренелым уркам, а дальше уж он сам признается во всех смертных грехах. Вот только не на того напали.

— Да что вы его слушаете! Он мово сына едва не угробил! — заверещал купчина и попытался схватить меня за шкирку.

— Не шали, дядя!

Со своей силой я мог бы запросто сломать ему конечность, или вовсе отмудохать так, как до этого его наглого сынулю. Но не стал этого делать. Не по чину малолетнему пацану с минимальным социальным статусом бить морду уважаемому купцу второй гильдии. Но я все-таки не позволил себя коснуться, ловко отскочил от агрессивно настроенного бородача на пару метров. Тот, вполне ожидаемо, на рефлексах рванул за мной. Мельком осмотревшись, я заметил у забора булыжник, размером с мой кулак. Не мудрствуя лукаво, переместил его заклинанием внепространственной телепортации в то место, куда должна была наступить нога моего преследователя.

Следствием моих действий стал еле слышный хруст ломаемой кости, громкий крик и звук падения грузного тела на землю.

Один из жандармов тут же кинулся к распростертому у моих ног Солодникову и засуетился, как орлица над орленком:

— Матвей Захарович, с вами всё в порядке⁈ Может целителя позвать?

— Обойдусь покамест без целителя, — превозмогая боль, пострадавший начал подниматься на ноги.

Я же, как ни в чем не бывало, взволнованным голосом обратился к обалдевшим служивым:

— Уважаемые господа офицеры, прошу зарегистрировать попытку нападения гражданина Солодникова эМ. Зэ. на Кравцова Дмитрия Николаевича в присутствии жандармских чинов и при скоплении большого количества свидетелей. — Свободной рукой я указал на столпившихся поодаль зевак и заголосил на всю улицу: — Уважаемые жители города Изборска, только что вы стали свидетелями акта вопиющего беззакония! В мой дом намеревались ворваться какие-то непонятные личности. Не представившись, не предъявив полагающихся бумаг, попытались увести невиновного человека в неизвестном направлении. И вообще, подозреваю, что эти люди никакие не жандармы, а клоуны переодетые.

На что в рядах случайных свидетелей зазвучали голоса в мою защиту.

— Эй служивые, вы чего это к мальчонке привязались⁈ — Веско пробасил какой-то бородатый мужик с ящиком, набитым плотницким инструментом, в руке.

Его поддержала какая-то пожилая баба:

— Во-во, Нестор Никанорыч, луче бы бандитов ловили. А мальца я этого знаю. Недавно стал моим соседом. И ничего предосудительного про него сказать не могу. Окромя того, что бабу не по возрасту себе завел для утех поганых.

— Ты чего наговариваешь, на парня старая кошелка⁈ — за меня вступился какой-то моложавый мужчина. — Мо быть, она его старшая сестра? А ежели и полюбовница, я бы и сам с такой не прочь шуры-муры завесть. Ты сама-то, Проня Карповна, когда последний раз с мужиком-то миловалась? Поди, ужо и позабыла. А по мне так без энтого дела ну никак…

Видя, что симпатия толпы склоняется в мою сторону, тот, что дубасил в мои ворота рявкнул, перекрывая голоса зевак:

— А ну, все заткнулись! — И уже более спокойным голосом добавил: — Не мешайте работе жандармерии.

Второй же, укоризненно покачав головой, обратился уже ко мне:

— Но-но, паря, ты говори, да не заговаривайся. Мы тут на вполне законных основаниях, ведем действия дознавательного характера по поступившей в наше ведомство жалобе купца второй гильдии господина Солодникова. Матвей Захарович утверждает, что ты безо всякой на то причины напал на его сына и зверски его избил.

— Ага, — кряхтя от боли, заверещал купчина, — только целителю за восстановление Виталькиной физии заплатил десять червонцев золотом, а по выздоровлении тот потребовал еще столько же! Так что двести рубликов, как с куста. А кто мне их возвернет⁈ А⁈

— Ах, это! — я изобразил на лице удивленную мину. — Извините, Матвей Захарович, я и предположить не мог, что у столь уважаемого в Изборске человека окажется такой нехороший сын. Ведь вы же сами никогда бы себе не позволили приставать на улице к незнакомому человеку и грозить набить ему морду, только за то, что тот проходил мимо по своим делам? Впрочем, со слов, самого Виталия, мне стало известно, что он вовсе не ваш сын. Поэтому лично к вам у меня никаких претензий.

— Ты что мелешь, придурок⁈ — возмутился Солодников. При этом в очередной раз охнул, неудачно опершись на поврежденную ступню. — Мой сынуля — моя кровиночка, мой наследник! И ты его покалечил, тем самым ввел меня в непредвиденные расходы. А я человек деловой. У меня кажинная копеечка на счету. — И обратившись к жандармам, едва ли не в приказном порядке заявил: — Ну чего стоите, зенки вылупили⁈ Заарестуйте этого гадёныша, а я ему еще и за клевету предъявлю. Пусть его осудит справедливый княжий суд на самый длительный срок, какой только возможен для таких бандитов и наветчиков.

— Ах так, значит, я бандит и наветчик⁈ — С этими словами я снял с пальца неприметное медное колечко и включил запись на полную громкость, чтобы её могли услышать все, к тому времени, довольно многочисленные присутствующие.