Черный прилив (СИ), стр. 47

Убиваю время, прогуливаясь по освещенному уличными фонарями и дополнительной магической подсветкой, организованной вояками, городу. Оно, конечно десяток подвешенных под городским защитным куполом магических светильников, лишь чуть-чуть рассеивают царящий в Изборске беспросветный мрак. Как следствие нехватки освещенности, с деревьев начали опадать пожухлые листья, в палисадниках давно уже завяли цветы и кустарники. Представляю пейзаж, который откроется взглядам горожан после отката черного прилива. Вот тут-то и пригодятся мои чудо-удобрения…

Мечты-мечты. Проходя мимо небольшого спортивного городка, я поначалу не обратил внимания на присутствующую там стайку подростков Митькиного возраста. Два десятка парней и девчонок, в пропорции примерно фифти-фифти. Мельком взглянул, чем народ занимается во время каникул. Кто-то курил, сидя на бревне. Кто-то пивко посасывал прямо из горлышка бутылок. Кто-то обсуждал на сугубо матерном «недостойное поведение каких-то Лариски и Эдика, проигнорировавших их компанию и отправившихся сосаться и обжиматься на фильму в 'Колизей». Лишь один парень спортивного телосложения подтягивался на турнике под громкий азартный счет кучки своих поклонниц.

— Двенадцать, тринадцать… семнадцать… Виталий, давай еще!

Однако восемнадцатого подтягивания юноша не сдюжил, не дожав перекладину до подбородка, спрыгнул на землю и с видом победителя обвел прочих парней гордым взглядом.

Вот тут я и оказался в поле его зрения.

— Эй, говночист! Погоди-ка! — Громко крикнул «спортсмен», привлекая внимание своих товарищей. Ого, меня, кажется, пытаются оскорбить на почве моей профессиональной деятельности — эвон говночистом обозвали. — Может, ты покажешь нам, на что способны изборские золотари?

Кажется, дело пахнет небольшим локальным конфликтом одного юноши с группой избыточно самонадеянных «ровесников». Перед тем, как ответить «мажорчику» я предусмотрительно активировал неприметное колечко на мизинце левой руки. Звукозаписывающий артефакт. Оно, вполне возможно, недоразумение разрешится и без кровопролития, однако «своевременно 'прикрыть задницу» неопровержимыми доказательствами собственной невиновности мне сейчас необходимо до зарезу.

Разумеется, я не стал терпеть хамского ко мне отношения.

— Эй, говнюк, с какой стати я тебе должен что-то показывать⁈ — Я растянул размеры своей лыбы до максимально возможного предела. — В отличие от вас бездельников, не знающих чем себя занять, я — человек занятой, иду своей дорогой и по своим делам, никого не цепляю. Более того, никому не советую себя цеплять.

Виталию мои слова очень не понравились, но веского повода хорошенько меня отмудохать у него пока не было.

— Что-то всякая рванина слишком уж осмелела на нашем районе. Ты, вроде как, говно таскаешь ведрами из отхожих мест. Я видел собственными глазами. Так отчего же тебе обижаться на говночиста?

— А я и не обижаюсь. Ты же не осуждаешь своего отца за то, что тот днями, а иногда ночами пропадает в своей лавке. Каждый зарабатывает на жизнь как может.

Кажется, с отцом-лавочником я ненароком, что называется, наступил на больную мозоль, слишком уж явно недовольно скривилась физиономия юноши.

— Не смей называть моим отцом это бородатое угрёбище, которое таковым числится лишь по документам. Маменька мне рассказывала, что мой настоящий папа аристократ граф из военных, квартировавших в нашем городе восемнадцать лет назад. С ним у моей маменьки была чистая любовь. К сожалению, обстоятельства так сложились, что они не могли быть вместе. А замужество за купчиной Солодниковым всего лишь для прикрытия девичьего греха. Вот закончу школу, подамся в Байгай, предстану пред очи настоящего отца… Впрочем, что это я перед тобой разоткровенничался?

На реплику Виталия его приятели и подруги не отреагировали. Определенно, легенда о дворянском происхождении уже неоднократно им поведана и рассмотрена коллективом со всех сторон самым серьезным образом.

— Можешь не продолжать. Меня не интересуют подробности твоего, вне всяких сомнений, бурного зачатия. Чего от меня-то нужно, вашему высокоблагородию, или как там вас звать-величать?

— Подтянешься на турнике, сколько я, можешь дальше идти своей дорогой. Ну а если нет, быть тебе битым. — Он обвел взглядом толпу своих товарищей. — Не так ли, парни. И вообще, таким как ты нечего делать в Среднем городе.

Как-то все по-мальчишечьи выглядит. Обида на родного батю за то, что тот неблагородного происхождения. Тут и маман, недалекого ума баба, масла в огонь подлила. Вполне допускаю, что нагуляла ублюдка и прикрыла грех замужеством. Но за каким хером она обо всем рассказала сыну, мне непонятно. Но еще более странным мне кажется поведение самого юноши. Отзываться столь оскорбительно о человеке, который считает тебя своим родным сыном и делает всё, для того, чтобы ты ни в чем не нуждался, по крайней мере, унижает достоинство самого же Виталия.

Ладно, раз это чмо пытается взять меня на слабо по-пацански, сделаю вид, что повелся. Но с некоторыми нюансами, разумеется. В таком деле без нюансов ну никак.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Напомни, сколько раз ты подтянулся на перекладине?

— Вчера тридцать раз за один подход. — Соврал, сучёнок, даже бровью не повел. А вот корешки его заулыбались и начали кивать головами в знак подтверждения его слов.

Ну что же, тридцать, так тридцать. Вот только подобной ерундой страдать не собираюсь. Продемонстрирую народу кое-что более интересное.

Подошел к турнику, подпрыгнул, схватился руками за перекладину. Немного повисел, даже подрыгался, прикинувшись неуклюжей сосиской. Дождавшись смешков толпы и возгласов в духе, вот же неумеха, не можешь, не подходи к снаряду, резко сделал выход силы на две руки. Затем, держась за перекладину, делаю стойку на руках. Далее отпускаю левую конечность и прижимаю её к туловищу. Наконец, держась всего лишь одной рукой за перекладину турника, отпускаю тело в свободный полет и демонстрирую застывшей в немом восхищении публике упражнение, именуемое в моем родном мире «солнышко». Крутанувшись раза четыре, я поменял руку и выполнил вращение теперь уже на левой еще раз пять или шесть. С моей невероятной для рядового смертного силой и при моей феноменальной координации это было сделать несложно. Оно и людям приятно — всё-таки бесплатный цирк хоть и без коней, зато с акробатом.

После демонстрации столь впечатляющих возможностей я задействовал вторую руку, мощно раскрутившись на турнике, совершил соскок со снаряда с многократным вращением под воодушевленные аплодисменты и громкие возгласы доведенной едва ли не до экстаза толпы.

Свой полет рассчитал таким образом, чтобы приземлиться аккурат напротив организатора всего этого балагана. Резкий удар в солнечное сплетение. Виталий тут же складывается буквой «Г» и сразу натыкается наглой физиономией на моё подставленное колено. Хруст сломанной нижней челюсти, скорее всего, кроме меня никто не слышит. Под шумок еще разок добавляю тем же коленом, парню, теперь уже в нос. Звук ломающегося под моим ударом хряща теперь уже явно различим во внезапно наступившей гробовой тишине. Следствием моих действий стало падение бесчувственного тела на землю. Пусть отдохнет. В следующий раз подумает, как к незнакомым людям приставать.

После чего я издевательски раскланялся и бросил в толпу, не обращаясь ни к кому конкретно:

— В общем, как-то так, уважаемые зрители. А этому гондону, когда очухается, передайте, если тот назовет меня еще раз говночистом, оторву ему уши. То же самое касается и всех вас.

После этих слов я направился в сторону городского рынка.

К тому времени вся технология производства магического следящего устройства была передана по соответствующим адресатам. Мне осталось лишь постоять около минуты неподалеку от одной из мастерских, по совместительству магазинчика. За это время мои «шмели» отсканировали напрямую в мой мозг содержимое присланной вояками документации.

Вот и всё. Теперь можно и домой отправляться. В пустоши идти сегодня не собираюсь. У меня и дома дел невпроворот. Помимо изучения возможностей «летающего глаза», что, я надеюсь, много времени у меня не отнимет, есть у меня одна давняя интересная задумка, реализации которой я собираюсь посвятить остаток дня, вечер и часть ночи.