Черный прилив (СИ), стр. 49

При звуках голоса любимого сыночка Матвей Захарович аж вздрогнул от неожиданности.

— Не смей называть моим отцом это бородатое угрёбище, которое таковым числится лишь по документам. Маменька мне рассказывала, что мой настоящий папа аристократ граф из военных, квартировавших в нашем городе восемнадцать лет назад. С ним у моей маменьки была чистая любовь…

Запись длилась недолго, но эффект от прослушивания оказался потрясающим. Сначала кровь прилила к недоумевающей физиономии хлеботорговца. Я даже начал опасаться за его здоровье. К счастью, жизненный потенциал Матвея Захаровича, несмотря на избыточную массу его тела, оказался на высоте, и апокалиптический удар его не хватил.

К концу записи физиономия купца побледнела. Теперь она выражала обиду и злость. И я был более чем уверен, что эти чувства направлены вовсе не на меня, как человека раскрывшего ему истинное положение дел с тайной происхождения его наследника. Впрочем, перспектива прибрать к рукам богатства Солодникова после его смерти по праву первородства, ввиду сложившихся обстоятельств, Виталию уже вряд ли светит. Судя по решительному выражению лица Матвея Захаровича, этот обиженный до глубины души человек сейчас отправится домой и учинит неверной супруге допрос, скорее всего, с применением средств физического насилия. И я его за это ничуть не порицаю. Нагуляла ублюдка от проезжего молодца, прикрыла девичий грех замужеством — с кем не бывает. А вот на кой хрен, спрашивается, пилить сук, на котором сидишь, к тому же, обнадеживать любимое чадо неясными перспективами? Для меня абсолютный нонсенс и нетипичный образчик бабской сверхглупости.

Ни слова не говоря, он одернул полы слегка выбившейся из-под ремня косоворотки, поправил картуз, чудом удержавшийся во время падения на его голове, махнул рукой жандармам, давая понять, что их миссия завершена. После чего, стараясь наступать на пятку поврежденной ноги, рванул, хромая, прочь от моего дома, только его и видели.

Двое служителей охраны правопорядка, также надолго не задержались. Перед уходом тот, который дубасил кулаками в ворота моего забора, приложил ладонь к козырьку фуражки и смущенно выдал:

— Прощеньица просим, были введены в заблуждение купцом Солодниковым. Надеюсь, господин Кравцов, вы не станете подавать жалобу в жандармское управление.

Ага, вот так-то лучше. «Господин Кравцов», это вам не какой-нибудь Митька без рода и племени. Оно, конечно, раздуть скандал было бы полезно для очищения рядов службы охраны правопорядка от оборотней в погонах, но я не стану этого делать, поскольку мне сейчас не до мелких склок. У меня иные планы, реализации которых излишняя шумиха вокруг моей скромной личности может помешать.

— Не имею претензий, господин жандарм. Не знаю, как вас звать-величать.

— С вашего позволения, старший фельдфебель Иконников Гаврила Демьянович. А этот, — он повел подбородком в направлении коллеги, — ефрейтор Кузнецов Павел Андреевич. Я рад, что донос на вас оказался ошибочным. Ну, мы пойдем?

— Свободны, господа жандармы.

Засим служивые удалились. Толпа зевак также моментально рассосалась — концерт окончен. Я же остался один около ворот своего дома.

В общем-то, я не такая сволочь, что живет по принципу: сделал человеку гадость — на душе радость. Но в этот момент на душе у меня было реально светло и радостно. Один лишь плевок в черную душу нечестного хлеботорговца бальзам на душу. Озвучил прилюдно слова неблагодарного ублюдка, коего тот семнадцать лет считал своим сыном, своим наследником. Завтра весь Изборск будет судачить об этом неприличном инциденте. Жандармы также теперь ни за какие бабки не станут связываться с Дмитрием Николаевичем Кравцовым. Если только по прямому приказу сверху. Но начальству этих обалдуев повода для преследования я давать не собираюсь. Меня и без того уже авансом зачислили в иностранные агенты. Не Митьку Кравцова, разумеется, а некую диверсионную группу, которую собираются отловить с помощью следящих летающих артефактов. Но кому как не мне не знать, что это за «группа» и, окажись я застигнутым на месте «преступления», со мной долго церемониться не станут. Не мудрствуя лукаво, приставят к стеночке перед отделением стрелков. Команда «Пли!», и нет на этом свете больше Великого Исследователя Разломов и Грозы Монстров Пустошей Дмитрия Кравцова.

Подловил себя на мысли, что слишком уж сгущаю краски. Каюсь, есть такая потребность даже у самых брутальных мужиков, чтобы их пожалели. А если никто не желает этого делать, так отчего бы самого себя не погладить по буйной головушке и не посетовать на козни коварной судьбы-злодейки. Даже в том случае, если эти козни не существуют на самом деле.

В доме было непривычно тихо. Татьяна смотрела непонятно какой по счету сон в своей светлице. Её верный кот при ней.

Основательно перекусив тем, что наготовила заботливая домоправительница, я перемыл за собой посуду и прибрался на кухне.

Затем, усевшись на диван в гостиной, закрыл глаза и вызвал перед внутренним взором маго-технологическое описание артефакта «летающий глаз».

Мне хватило получаса, чтобы убедиться в том, что разработанный мной полог невидимости вполне способен защитить меня от внимания магического зоркого ока. Для этого пришлось создать виртуальный образ изделия и заставить его вступить во взаимодействие с моим маскирующим конструктом. Впрочем, уж очень подробно распространяться о своих действиях не стану, поскольку, вряд ли это кому-то интересно.

И все-таки, несмотря на кажущуюся бесполезность, артефакт меня заинтересовал. Кое-что из его составляющих модулей я даже взял на вооружение. Дело в том, что «летающий глаз» сканировал окружающую обстановку не только во всем электромагнитном волновом спектре, но также и в широчайшем диапазоне магических частот. Таким образом, чувствительность «видеокамеры» артефакта была очень даже на высоте. Позаимствовав ряд магических форм из комплексной схемы «летающего глаза» и внедрив их в структуру своего сканера, я значительно повысил его чувствительность и помехоустойчивость. Всё-таки недаром местные чародеи свой хлебушек с маслицем кушают. Кое-что полезное мне и от их трудов нет-нет, да перепадает.

Разобравшись с «летающим глазом», я направился в подвал, куда мне предстоит перетащить приличную кипу шкур, и гору когтей и клыков, добытых с монстров пустошей. Всё это до сих пор хранится в моем потаенном подземелье, что в трубе, примыкающей к освобожденному от содержимого бывшему пруду-отстойнику.

Так вот, чтобы эти шкуры и прочее добро не мозолили глаза в моем подвале и не мешались под ногами, я решил под уже существующим подземельем обустроить еще одно. У меня в голове даже план предстоящих работ уже давно сформировался. Ничего особо сложного. Магия земли, уже испытанная мной в процессе прокладки выхода в пустоши из заброшенной дренажной трубы. Охватывай заклинаниями доступный объем рыхлого грунта, сжимай до состояния едва ли не алмазной твердости и формируй стены потолок и пол. Ладно, не алмазной, но то, что все перечисленное будет значительно прочнее гранита — это уж точно.

Для начала я подошел к дальнему углу подвала и запустил магических «шмелей» себе под ноги с конкретным заданием. Вскоре я словно на платформе какого-нибудь подъемного устройства стал погружаться под землю. Прошел довольно толстый слой рыхлых осадочных пород, затем известняка, я оказался на глубине полусотни метров. Ну а дальше началась рутина.

Чуть более четырех часов мне потребовалось для того, чтобы создать под землей пустой объем и придать его стенам прочностные характеристики, значительно превосходящие аналогичные показатели гранитов или каких-либо других горных пород. Про стеллажи для будущих своих трофеев я также не забыл. Каменные конструкции выстроились по всей площади подземелья ровными рядами. В свете магических шаров всё это мерцало и переливалось мириадами разноцветных искр, из-за наличия в структуре спрессованного до фантастической плотности камня мельчайших вкраплений кристаллов кварца. Получилась уютная прямоугольная пещера площадью чуть более двухсот квадратных метров с высотой потолков около четырех метров. В общем и целом подземелье мне понравилось.