Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 47
Когда коты приблизились к лагерю, из-за деревьев донёсся оглушительный лающий кашель. Воробей мгновенно встрепенулся и помчался вверх по склону, двигаясь в кромешной тьме с уверенностью зрячего кота, отлично знающего дорогу.
— Орешница! — раздался сверху пронзительный голос целителя. — Кто позволил тебе брать на себя ночную стражу? Неужели больше некому это сделать?
Подбежавшая Голубка увидела, как Воробей тщательно обнюхивает коричневую кошку и прижимает лапу к её груди, чтобы послушать сердце.
— Да я отлично себя чувствую, — просипела Орешница. — Просто кашляю немножко.
— Ну конечно, а сидение на холоде отлично помогает от кашля! — окрысился Воробей. — Марш отсюда, сегодня ты будешь спать в моей пещере! — Не слушая слабых возражений Орешницы, он погнал её в сторону входа в лагерь. — Ежевичная Звезда, поставь кого-нибудь на стражу вместо неё, — бросил целитель через плечо.
Милли с готовностью повернулась к предводителю:
— Я заменю Орешницу. Сегодня я совсем не устала, так что не надо никого будить среди ночи.
— Спасибо, Милли, — кивнул Ежевичная Звезда. Он остановился и пристально посмотрел на оставшихся котов. — Кто-нибудь ещё чувствует себя плохо? Не пытайтесь перенести болезнь на лапах, чем раньше вы начнёте лечиться, тем лучше будет для всех — как для вас, так и для племени.
— Прыгунец сегодня почти ничего не ел, — выпалила Маковка, бросив встревоженный взгляд на чёрно-белого кота.
— Просто аппетита нет, ничего особенного, — пробормотал тот.
Ежевичная Звезда прищурил глаза.
— Если аппетит не появится и завтра, будь добр, покажись Воробью. А теперь все быстро спать! Завтра у нас, как всегда, куча дел.
Голубка стала ждать, когда коты по одному протиснутся в лаз. Переминаясь с лапы на лапу, она услышала, как Яролика сердито прошипела Белохвосту:
— Ты почему не сказал Ежевичной Звезде, что у тебя болит горло?
— Брось, это пустяки, — отмахнулся белоснежный кот. — Я схожу к Воробью, если станет хуже, обещаю.
Голубка с тревогой повела ушами. Мало того, что Сумрачный лес унёс их лучших воинов и посеял раздор среди оставшихся в живых, так теперь ещё все заболели с наступлением Голых Деревьев! Что-то будет дальше?
«Спаси и сохрани нас, великое Звёздное племя!»
Моргая сонными глазами, Голубка с рассветом выбралась из воинской палатки и увидела, как Воробей уверенно поднимается по каменной осыпи на карниз, где находилась палатка предводителя. У неё тревожно сжалось сердце.
— Ежевичная Звезда заболел? — испуганно спросила она.
Воробей остановился и покачал головой.
— Нет, он здоров. Я просто хочу предупредить его, что Орешницу на какое-то время придётся освободить от всех обязанностей.
Заслышав их голоса, предводитель сам вышел из палатки, спустился на поляну и выгнул спину, сладко потягиваясь после короткого сна.
Из пещеры целителя донёсся громкий лающий кашель. Воробей мрачно насупился.
— Мне кажется, что у Орешницы Зелёный кашель. У неё сильный жар, и мне совсем не нравится, как бьётся её сердце.
Кто-то громко ахнул за спиной Голубки. Она обернулась и увидела Милли, стоявшую перед входом в лагерь.
— Что же будет с моей Иглогривкой? Она не может находиться в одной пещере с больной Зелёным кашлем! — Бросив пост, Милли помчалась к пещере целителя. — Иглогривка! Немедленно иди сюда!
Зашуршала ежевика, и из зарослей высунулась тёмная мордочка заспанной Иглогривки.
— Что стряслось? — зевая, спросила она.
— Я не разрешаю тебе находиться в одной пещере с Орешницей! — рявкнула Милли. — Мы устроим тебя в каком-нибудь другом месте!
Иглогривка выползла на поляну, уверенно подтягиваясь на сильных передних лапах. Голубка невольно отвела глаза, чтобы не смотреть на безжизненные задние лапы искалеченной кошки.
— Я и сама не прочь переселиться в местечко потише, — призналась она. — Бедняжка Орешница кашляет, не переставая. — Иглогривка остановилась, повернула голову и почесала зубами зудящее место на спине. — И вообще, мне уже не обязательно жить в пещере целителя, правда? Я же не больна!
Листвичка вышла из пещеры, сжимая в пасти комок мха. Положив его на землю, она вопросительно взглянула на Воробья.
— Мне кажется, Иглогривка права, — заметила она. — За ней больше не нужно присматривать по ночам, она вполне может жить с другими котами.
Иглогривка с трудом повернулась, чтобы заглянуть в глаза Ежевичной Звезде, который, закончив потягиваться, приглаживал языком свою пушистую коричневую грудку.
— Можно я буду спать в воинской палатке, Ежевичная Звезда? Ну пожа-а-луйста!
Предводитель нахмурился.
— Даже не знаю, — вздохнул он. — Там не так много места, коты до сих пор спят чуть ли не на головах друг у друга.
Тем временем проснувшиеся коты выходили на поляну. В лагере сразу стало шумно, воины потягивались, зевали, разминали озябшие за ночь лапы и обсуждали предстоящие патрули.
Пурди, усевшись на пороге своей палатки, приглаживал всклокоченную со сна шерсть и внимательно прислушивался к разговору.
— Пусть переселяется к нам, Ежевичная Звезда! — промяукал он, кивая на куст бузины, из которого доносилась возня и негромкое мяуканье семейства Ягодника.
Иглогривка уныло повесила голову. Было заметно, что она мечтала занять место в палатке воинов, а не стариков.
— Я могу поменяться местами с Иглогривкой, — вызвалась Голубка. — Пустишь меня к себе, Пурди?
Шмель перестал вылизываться и с изумлением посмотрел на неё:
— А как же я? Я уже привык спать рядом с тобой!
— Это же не надолго, — успокоила его Голубка. — Скоро мы построим вторую воинскую палатку, не забыл?
— Спасибо тебе, Голубка! — радостно замурлыкала Иглогривка. — Можно я взгляну на твоё гнёздышко?
Голубка кивнула, и искалеченная кошка стремительно поползла в сторону воинской палатки, оставляя чёрный след на припорошенной инеем земле. Вот она скрылась в зарослях куста и почти сразу же выбралась обратно, озабоченно глядя на воинов.
— Отличное гнёздышко, как раз мне по размеру, только очень жёсткое, — сказала она. — Вы не раздобудете для меня голубиных перьев?
Львиносвет с насмешливой почтительностью склонился перед ней:
— Слушаюсь, предводительница! Чего ещё изволите? Кусочек свежей дичи? Комочек влажного мха?
Он шутил добродушно, без тени издёвки, в его блестящих глазах плясали озорные огоньки. Но Пестроцветик, внимательно прислушивавшаяся к их разговору, мгновенно распушилась.
— Ничего смешного, Львиносвет! — набросилась она на золотистого воина. — Иглогривка не из прихоти просит мягкое гнёздышко, ей оно необходимо! Она просто не почувствует, если уколется каким-нибудь шипом или колючкой, понимаешь? А если она поранится, то рана успеет загноиться, прежде чем она что-то заметит!
Львиносвет успокаивающе потрепал Пестроцветик хвостом по плечу.
— Конечно, я всё понимаю. Белка, можно мы перед охотой поищем мох и перья для Иглогривки? А потом поохотимся.
— Хорошо, — кивнула глашатая. — Возьми с собой Голубку, Искру и Шиповницу. Только следите, чтобы мох для подстилки был сухим, хорошо? И не стесняйтесь накормить нас сегодня голубятиной, добывая перьев на подстилку! — подмигнула она.
Голубка замурлыкала. Пожалуй, такая охота ей по душе!
Глаза Иглогривки просияли.
— Спасибо вам! Я не останусь в долгу, вот увидите! Я вам всем услужу. Буду будить вас в рассветные патрули и заботиться о ваших подстилках, пока вы охотитесь. У меня тоже должны быть обязанности, ведь я воительница!
Глава VIII
Целых два дня после Совета Грозовые коты наслаждались спокойной жизнью, а на третий день заболел Прыгунец. Проснувшись от надсадного кашля воина, Голубка с трудом нашла в себе силы посочувствовать заболевшему.
«Он же знал, что заболевает! Его предупреждали! Почему он не пошёл к Воробью?»
Орешница всё ещё лежала в пещере целителя, но поскольку Прыгунец чувствовал себя не так плохо, Воробей и Листвичка перевели его в палатку оруженосцев, где уже спала Песчаная Буря.