Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 45
— Я схожу к целителям за мёдом и мигом поправлюсь, — фыркнула Песчаная Буря, резко вскидывая голову. — Но если все настаивают, я могла бы перебраться в палатку оруженосцев, благо пока она всё равно стоит пустая!
Увидев, как грустно поникли плечи старого Пурди, Голубка задумалась. Может, ей стоит на какое-то время переселиться к нему и спать на месте Кисточки? Ночи были уже по-зимнему холодные, и Пурди, наверное, сильно мёрз один.
— Воинская палатка переполнена, — взял слово Ягодник. — Мы с Маковкой с радостью переберёмся к Пурди, если он захочет, конечно.
Глаза старого кота просияли.
— Да я с радостью, конечно! — засуетился он. — Я прямо сейчас побегу, устрою для вас уютные гнёздышки!
И он помчался прочь, весело помахивая задранным вверх хвостом.
— Ягодник и Маковка очень добры, — прошептала Голубка на ухо Искре.
Сестра подозрительно сузила глаза.
— Ты так думаешь? Или они просто не хотят спать рядом с предателями, служившими кровавому Сумрачному лесу?
Голубка уставилась на неё в изумлении.
— Зачем ты так говоришь? Прошла уже почти целая луна после того, как вы принесли клятву верности! Всё уже позади, племя вас простило!
— Не всё, — сухо ответила Искра. — Неужели ты не замечаешь, что Дым лучше будет голодать возле кучи, переполненной самой вкусной добычей, чем сядет есть рядом с нами?
Искра вскочила и побрела прочь, волоча хвост по посеребрённой инеем траве.
— Мы тоже хотим спать у старейшин, — объявила Вишня, указывая хвостом на своего брата Крота.
«Что ж, их можно понять — ведь Маковка и Ягодник их родители, — подумала Голубка. — Конечно, им хочется спать рядом с отцом и матерью».
Но тут она поймала полный ненависти взгляд, брошенный Кротом на Берёзовика, и похолодела. Неужели Искра права? Но откуда эта злоба? Сколько можно видеть предателей и врагов в тех, кто со дня Великой битвы только и делает, что не покладая лап трудится ради своего племени?
— Хорошо, — сказала Белка, взглянув на молодых котов. — А я буду спать с Песчаной Бурей в палатке оруженосцев, чтобы в воинской палатке было хоть немного посвободнее. — Песчаная Буря встрепенулась и приготовилась заспорить, но Белка ласково посмотрела на мать. — Это не обсуждается! — решительно заявила она. — В такой холод я точно не позволю тебе спать одной!
Коты разбежались по лагерю и засуетились, готовясь к переселению. Голубка осталась на месте, будто примёрзнув к траве. В ушах у неё снова гудело, перед глазами колыхались тени, так что сердце лихорадочно колотилось в груди. Переселение воинов в разные палатки казалось ей грозным предзнаменованием грядущих бедствий. Несмотря на пережитые испытания, несмотря на победу над кровавым злом, Грозовое племя вновь раскалывалось! Неужели все так быстро забыли уроки Великой битвы? Почему её соплеменники решили помнить только плохое, закрыв глаза на хорошее? Неужели им удобнее ненавидеть своих товарищей за ошибки и недолгую слабость, чем уважать их за отвагу в бою и ежедневное служение племени?
— Голубка! Ты хорошо себя чувствуешь? — вывел её из оцепенения встревоженный голос Белолапы.
Голубка встрепенулась, стряхивая с шерсти капли тумана.
— Да, конечно.
— Поможешь мне набрать немного мха? — попросила Белолапа. — Ах, дочка, мы с тобой так давно не были вместе!
Они протиснулись сквозь лаз в ограде, ставшей после ремонта ещё прочнее и неприступнее, и побежали в сторону озера. Путь к лучшим залежам мха проходил мимо места, где были похоронены воины, павшие в Великой битве, и Голубка невольно замедлила шаг, чтобы взглянуть на маленькие холмики, покрытые тонкой корочкой льда.
— Вы видите, что с нами происходит? — еле слышно прошептала она. — Вы чувствуете, что вы умерли напрасно?
— Ах, детка, ты ведь так не думаешь, правда? — всполошилась Белолапа.
Голубка вздрогнула и обернулась. Она не заметила, как подошла мать.
«Да, я больше ничего не слышу! Я глухая, глухая!» — отчаянно закричало её сердце. Она посмотрела на мать и тяжело вздохнула.
— Мне кажется, что после Великой битвы всё стало плохо, — призналась Голубка. — К котам, которые тренировались в Сумрачном лесу, относятся хуже, чем к бродягам, а о тех, кто лежит здесь... о них вообще не вспоминают.
Голубка не смогла заставить себя поделиться с матерью своими страхами по поводу утраты способности слышать. Она чувствовала, что с этой бедой ей придётся разбираться самой.
Белолапа погладила дочь хвостом по спине.
— Милая моя, каждая битва оставляет глубокие раны, пусть даже они не заметны глазу, — сказала она. — А раны лечит только время. Ты сама это знаешь, Голубка. Не вешай нос и не поддавайся отчаянию.
С этими словами мать развернулась и пошла прочь. Голубка ещё немного постояла, глядя ей вслед. Она думала о Лисохвосте, умершем от заражения в пещере целителя.
«Есть раны, которые нельзя исцелить, несмотря на все старания», — с тоской прошептала она про себя.
Наступила ночь Совета. Огромная белая луна висела над оврагом, окрашивая шерсть котов таинственным серебром. Это был первый Совет после битвы, а значит, первая возможность своими глазами увидеть, как залечивают свои раны другие племена, сражавшиеся с Сумрачным лесом плечом к плечу с Грозовыми котами, однако настроение в лагере было мрачным. Впервые на памяти Голубки её соплеменники явно не хотели идти на Совет. Сидя на поляне, она услышала, как Ягодник шепчет на ухо Прыгунцу:
— Я просто своим ушам не поверил, когда узнал, что Ежевичная Звезда решил взять на Совет Пестроцветик и Терновника! Ты представляешь? Как на нас посмотрят другие племена? Скажут, что мы покровительствуем предателям!
Прыгунец взмахнул своим пушистым чёрно-белым хвостом.
— Другим племенам хватило ума перебить своих предателей, — прошипел он. — Почему бы и нам не последовать их примеру?
Вспыхнув от ярости, Голубка бросилась к ним и выпустила когти:
— Почему бы вам не понять, наконец, что ваши соплеменники никакие не предатели! В битве они все как один сражались против наших врагов!
— Голубка, остановись! — воскликнула Белка, бросаясь к ним. — Что здесь происходит?
Голубка сердито дёрнула ухом. Не хватало ещё, чтобы Ягодник и Прыгунец подумали, что она ябеда, чуть что бегущая жаловаться глашатой.
— Да ничего, просто поспорили немного, — ответил Ягодник и быстро покосился на Голубку. — Некоторые никак не могут смириться с тем, что не все думают одинаково. Пора бы повзрослеть, — фыркнул он и отвернулся.
Белка сузила глаза.
— Вы не заметили, что сегодня полнолуние? — рявкнула она. — Тогда я вам напомню, что это означает ночь Священного перемирия, а именно полный запрет распрей — как между соседями, так и среди соплеменников. Идём, а то опоздаем!
Она повернулась и побежала к выходу, где ждали Ежевичная Звезда и другие коты.
Голубка смерила гневным взглядом Ягодника и Прыгунца, потом тоже развернулась и побежала через поляну. На полпути её догнала Пестроцветик.
— Я видела, что случилось, — негромко промяукала она, поравнявшись с Голубкой. — Не надо, Голубка, не заступайся за нас. Мы заслужили такое отношение... Нам потребуется время, чтобы доказать племени свою преданность.
— Не нужно ничего доказывать! — взорвалась Голубка. — Вы принесли клятву, а главное — вы никому не причинили зла! Вы же не выступали на стороне Сумрачного леса, вы только тренировались там!
— Воинский закон — это основа всего, — твёрдо ответила Пестроцветик. — Мы преступили его и должны быть наказаны. Это справедливо.
Они присоединились к остальным и вместе с ними полезли в узкий лаз, ведущий в лес. Голубка морщилась и скрипела зубами, когда колючки впивались в её шерсть.
— Если этот лаз не сделается мягче, мы все станем лысыми, — проворчал Крутобок.
Когда коты побежали по склону к берегу озера, Голубка нагнала Шмеля и пристроилась рядом с ним. Сегодня они вместе нежились на поляне под лучами неожиданно выглянувшего солнышка, и Голубка с тех пор испытывала гораздо более тёплые чувства к полосатому коту.