Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 39
— Плохо, — процедил Воробей. — Ну, чего тебе?
— Ничего, это может подождать, — пролепетала Голубка. — Я приду завтра, если будет нужно.
Воробей, не говоря ни слова, скрылся в своей пещере, а Голубка в растерянности уставилась на качающиеся ветки ежевики. Что творится с Воробьём? Конечно, она давно привыкла к его сварливому характеру, но сейчас слепой целитель вёл себя необычно. Он казался… напуганным. Но что могло испугать Воробья сильнее, чем нападение Сумрачного леса?
«Мы выиграли битву! Нам больше нечего бояться… правда же?» — с надеждой прошептала про себя Голубка.
Глава III
— Осторожнее! Глаза!
— Ой, прости!
Голубка отпустила свой конец ежевичной ветки и попятилась, чтобы Шмель мог выбраться наружу.
Они чинили растоптанную воинскую палатку. Работой должен был руководить Дым, но он куда-то пропал. Голубка вздохнула. Она догадывалась, что воин вновь ушёл на могилу Тростинки. Прошло всего два рассвета после похорон павших, и ни Дым, ни Бурый никак не могли оставить любимых лежать в холодных тёмных гнёздышках. Никто в племени не осуждал их, напротив, страшное горе осиротевших котов было окружено почтительным состраданием.
Зато к котам, временно перешедшим на сторону Сумрачного леса, продолжали относиться, как к заболевшим Зелёным кашлем. Они даже спали отдельно ото всех, позади палатки старейшин. Прошлой ночью Искра тоже легла с ними. Голубка догадывалась, что сестру терзает чувство вины перед остальными перебежчиками, поскольку к ней, бывшей ученице Коршуна, в племени относились более снисходительно, чем к ним.
Эта ситуация терзала Голубку, она понимала, что дальше так продолжаться не может и с нетерпением ждала, когда Ежевичная Звезда примет какое-то решение, но новый предводитель был слишком поглощён повседневными делами и хлопотами по восстановлению лагеря.
Шмель шутливо потёрся носом о плечо Голубки.
— Да ничего страшного, я легко отделался, — промурлыкал он. — Лучше помоги мне распутать этот плющ.
Они принялись вдвоём разматывать тугой зелёный комок. Все Грозовые коты с утра до позднего вечера трудились над восстановлением лагеря, стараясь как можно быстрее починить разрушенные войной палатки.
Внезапно Пеплогривка, работавшая над оградой, громко промяукала:
— Чернозвёзд пришёл!
Голубка высунула голову из палатки и увидела, как на поляну, пошатываясь от слабости, выходит старый Чернозвёзд. Глашатай Рябинник ни на шаг не отходил от него, поддерживая плечом. Было видно, что без помощи верного глашатая старый предводитель вряд ли устоял бы на лапах.
Шмель бросил стебель плюща, над которым трудился, и остановился рядом с Голубкой.
— Интересно, что ему нужно?
В голосе молодого полосатого воина не было ни вражды, ни подозрения, да и остальные Грозовые коты смотрели на Чернозвёзда с искренним любопытством, без тени затаённой злобы.
«Сумрачный лес изменил нас до неузнаваемости», — подумала Голубка, не забывшая, что ещё совсем недавно появление чужого предводителя в лагере вызвало бы переполох и настороженность. Теперь никто не сказал пришедшим ни единого слова.
— Чернозвёзд! Входи и присядь, — Ежевичная Звезда спрыгнул с каменного карниза и указал предводителю племени Теней на поросшую травой полянку, где Чернозвёзд мог бы дать отдых своим подгибающимся лапам.
— Великое Звёздное племя, да Чернозвёзд-то едва жив, — прошептала Пеплогривка, стоявшая рядом с Голубкой.
Белка выбежала из детской, где она помогала Ромашке развлекать котят, пока Яролика охотилась.
— Как дела в племени Теней? — вежливо поинтересовалась она, обменявшись почтительным кивком с Рябинником.
— Всё хорошо, — проскрипел Чернозвёзд так тихо, что Голубка с трудом его расслышала.
Страх скользкой змеёй заполз в её сердце.
«После битвы прошло уже несколько дней, почему же я по-прежнему ничего не слышу?»
Чернозвёзд с трудом выдавливал из себя слова, в груди у него всё хрипело и булькало, поэтому Рябинник вынужден был сам взять слово.
— Мы пришли поговорить с вами о приспешниках Сумрачного леса, которые до сих пор живут с нами, — резко сказал он.
Голубка вздрогнула. О каких котах они говорят? Она увидела, как её соплеменники распушились и выпустили когти.
— Вы знаете, — продолжал Рябинник, — что Сумрачному лесу помогали предатели из наших племён! — Глашатай замолчал и выразительно обвёл глазами поляну, как будто собирался прямо сейчас назвать виноватых поимённо. — Некоторые из них погибли, но некоторые продолжают жить в наших лагерях. Нужно решить, что с ними делать.
Ежевичная Звезда смущённо переступил с лапы на лапу.
— Я согласен, что это очень серьёзный вопрос, но мне кажется, что каждое племя должно решить его самостоятельно. Ведь речь идёт о наших соплеменниках.
Чернозвёзд с усилием поднялся и хлестнул себя хвостом.
— Мы всё ещё связаны договором, заключённым для борьбы с Сумрачным лесом, — просипел он. — Такое важное дело касается всех четырёх племён, его нельзя решать в одиночку!
— Ну и ну! — прошептал Шмель на ухо Голубке. — Он что, так и не понял, что битва окончена? Мы больше не союзники с племенем Теней!
Ежевичная Звезда медленно обвёл глазами своих соплеменников и остановил взгляд на четырёх котах, которые, держась особняком, убирали сломанные ветки от входа в лагерь.
— Хорошо, Чернозвёзд, — сказал он. — Пожалуй, ты прав, и мы должны принять общее решение. Давайте встретимся завтра на острове?
Чернозвёзд кивнул.
— Хорошо. Если ты дашь моим воинам право прохода по вашему берегу озера, я передам это приглашение воинам племени Ветра и Речным котам.
— Конечно, — кивнул Ежевичная Звезда. Когда старый белый кот поднялся, чтобы уходить, новый предводитель Грозового племени подошёл к нему и с благодарностью склонил голову: — Спасибо, что пришёл, Чернозвёзд. Не спеши, отдохни как следует перед завтрашней встречей.
Чернозвёзд лишь недовольно буркнул себе под нос, Рябинник же поклонился Ежевичной Звезде и повёл старого предводителя через разрушенную стену в лес.
Шерсть Голубки встала дыбом, дрожь пробежала вдоль позвоночника. Шмель, заметив это, ласково погладил её хвостом по спине.
— Успокойся, — прошептал он. — Тебе ничто не угрожает!
— Я боюсь не за себя! — резко воскликнула Голубка. — Я волнуюсь за Искру. И за своего отца. Нельзя наказывать их за ту ложь, которой их одурманил Сумрачный лес!
Шмель снова взялся за свой побег плюща.
— Я тебя понимаю, Голубка. Но пойми и других. Мы не можем забыть их предательства. Думаю, эти коты должны понести какое-то наказание, чтобы поняли — они поступили очень плохо.
— Но Пестроцветик — твоя сестра, — еле слышно прошептала Голубка. — Неужели ты веришь, что она могла бы предать своё племя?
Серый кот вздохнул, не поднимая глаз от плюща.
— Я не знаю, о чём думала Пестроцветик, когда согласилась тренироваться в Сумрачном лесу. Она не могла не знать, что Воинский закон этого не допускает, — процедил он.
— Но в Воинском законе ничего не говорится о том, что мёртвые могут напасть на живых! — горячо возразила Голубка. Она вытянула лапу и дотронулась до плеча Шмеля. — Наши товарищи совершили ужасную ошибку, однако когда дело дошло до выбора, они все, не колеблясь, выбрали нас. Они были преданы нам, и только нам!
Шмель с усилием поднял на неё печальные встревоженные глаза.
— Ты... ты, правда, так думаешь?
Голубка уверенно кивнула.
— Искра — моя сестра, как и Пестроцветик — твоя. Я без колебания доверю Искре свою жизнь. А ты?
Шмель долго молчал, потом кивнул.
— Спасибо, Голубка, — прошептал он.
Голубка хотела сказать что-то ещё, но тут у неё за спиной раздался голос Ежевичной Звезды:
— Голубка, я хочу с тобой поговорить.
Она даже подскочила от неожиданности. Что такое? Почему она не услышала, как предводитель подошёл к ней?
— Я хочу, чтобы ты отправилась со мной на встречу предводителей, — сказал Ежевичная Звезда. — Кроме этого со мной будет Воробей и все коты, которые тренировались в Сумрачном лесу, но я решил, что вы с Львиносветом тоже должны присутствовать. Вы лучше других были осведомлены о планах Сумрачного леса... — Предводитель прикрыл глаза. — Я имею в виду пророчество.