Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 36
— Она погибла, как воительница! — сказала Ромашка.
Голубка обернулась, услышав приближающиеся шаги.
Бурый, помахивая хвостом, шёл к ним через поляну.
— Никто не видел Медуницу? — обеспокоенно спрашивал он.
Яролика выглянула из растерзанной палатки старейшин, белые пятна на её шерсти призрачно засветились в темноте. Из-за сломанных ветвей доносился встревоженный писк котят:
— А сейчас нам уже можно выйти?
— Мёртвые коты уже ушли? Они были такие ужасные!
— Ой! А чего Каплик пихается?
Яролика обернулась. Голая кожа на её изуродованной щеке покраснела и натянулась от напряжения.
— Посидите ещё немного внутри, — попросила она. — Очень скоро вы сможете выйти, честное слово! — Яролика снова посмотрела на Бурого. — Я видела, как Медуница входила в детскую. Поищи её там!
— Спасибо!
Бурый повернулся и рысью бросился в заросли ежевики, оставшиеся невредимыми благодаря отваге хрупкой Тростинки.
Голубка потрясла головой, пытаясь избавиться от жужжания в ушах. «Что-то не так, — пронеслось у неё в голове. Шерсть на спине встала дыбом от нехорошего предчувствия. — Почему я не слышу Медуницу? Я стараюсь — но не могу».
— Всё хорошо? — спросила Искра.
Голубка с трудом оторвала взгляд от детской, в которой скрылся Бурый.
— Да, — глухо ответила она.
— Не-ет!
Единственное слово, вырвавшееся из пасти Бурого, камнем упало в глубину скорбной тишины, царившей на поляне. Не помня себя, Голубка бросилась в детскую.
Бурый стоял перед гнёздышком Медуницы, глядя на лежащее там неподвижное пёстрое тело. В палатке сильно пахло кровью, Голубка почувствовала, как что-то липкое чавкает у неё под лапами.
Из-за спины Медуницы вынырнула Кувшиночка. В голубых глазах малышки застыл страх.
— Мы никак не можем разбудить маму! — пропищала она, с тревогой глядя на отца. — Мы будим, будим, а она всё спит.
Следом из гнёздышка выбралась Семечко. Её золотистая шёрстка растрепалась и торчала во все стороны, так что малышка была похожа на забавного светлого ёжика.
— Она просто устала после битвы, правда?
— Устала… — с усилием прошептал Бурый, не в силах оторвать взгляд от полуприкрытых глаз Медуницы. Мёртвая воительница выглядела такой умиротворённой, что, в самом деле, казалась уснувшей.
— Семечко, Кувшиночка, пойдёмте со мной, — позвала Голубка. Голос, вырвавшийся из её пасти, прозвучал глухо и хрипло, словно чужой.
Сёстры стали карабкаться через тело Медуницы.
— Ой, прости, мамочка! — пискнула Кувшиночка, задев лапой ухо мёртвой кошки.
Голубка подавила дрожь, увидев пропитанную кровью шерсть на животах обеих малышек. Она покосилась на Бурого, но тот ничего не заметил. Его лапы подогнулись, он упал возле тела Медуницы и зарылся носом в её пёструю шерсть.
— Проснись, любовь моя, — шептал он. — Ты не можешь нас оставить. Ты нужна нашим детям.
Голубка погнала котят к выходу.
— Папочке грустно, — пропищала Семечко. — Можно я его пожалею?
— Нет-нет, ему сейчас лучше побыть одному, — ласково ответила Голубка.
Она вышла с котятами на поляну. Вокруг детской уже выстроились Грозовые коты, в их глазах слабая надежда смешивалась с болью. Увидев перепачканных в крови котят, Яролика громко ахнула и бросилась к ним.
— Белохвост! Скажи нашим котятам, чтобы не высовывались!
Белоснежный воин помчался к палатке старейшин, а Яролика, ласково мурлыкая, хвостом обняла осиротевших дочерей Медуницы и стала вылизывать их испачканную шёрстку. Не отрываясь от своего занятия, она вопросительно посмотрела на Голубку поверх маленьких головок, прильнувших к её животу. Голубка скорбно кивнула. Яролика судорожно вздохнула и ещё крепче прижала к себе котят.
— Что случилось? — спросила подошедшая Белка.
— Медуница умерла, — глухо ответила Голубка. Эти два слова далась ей с таким трудом, словно она вытягивала из горла колючки.
Вишня пошатнулась, а Белолапа зажмурила глаза. Белка ошеломлённо уставилась на Голубку.
— Но… но она же только что была жива! Она даже не сказала, что у неё что-то болит! — Медно-рыжая кошка обвела глазами поникших соплеменников. — Вы заметили, что она была ранена?
Песчаная Буря устало подошла к ним, не поднимая мокрых глаз. Она со вздохом положила хвост на плечо Белки и покачала головой.
— Если она была так страшно ранена, то мы ничем не смогли бы ей помочь.
Белка сбросила с себя материнский хвост.
— Не говори так! Мы должны были попытаться!
Из детской донёсся душераздирающий вопль.
— Медуница! Не оставляй меня!
— Я пойду к нему, — прошептала Милли, бросаясь к палатке. — В такое время никто не должен оставаться один.
Крутобок медленно приблизился к ним. Голубка поморгала, не сразу узнав серого воина. Казалось, за эту ночь он страшно постарел и ослаб, разом превратившись в старейшину.
— Сумрачный лес унёс ещё одну жертву, — мрачно процедил Крутобок. — Ну что ж, пусть Медуница тоже приглядывает за нами с небес.
Он уронил голову и побрёл прочь.
Белка возбуждённо забегала вокруг котов.
— Я же велела вам всем показать свои раны Листвичке! — причитала она. — Кто ещё этого не сделал? Я не хочу, чтобы ещё кто-нибудь умер!
Голубка виновато опустила глаза и лизнула царапину на своём боку. Нужно обработать её, пока не началось заражение! Она побежала в пещеру целителей и увидела, что Долголап помогает Листвичке обрабатывать глубокую, рваную рану на животе Лисохвоста. Рыжий кот лежал неподвижно, только подрагивание его век говорило о том, что он ещё жив.
Услышав шаги, Листвичка обернулась.
— Ты ранена, Голубка? Это срочно?
В глазах целительницы было отчаяние.
— Медуница умерла, — тихо прошептала Голубка.
Листвичка так сильно вздрогнула, что даже потеряла равновесие, едва не наступив на Лисохвоста.
— Что? Но как же так? Она даже не сказала мне, что ранена!
— Она никому не сказала, — всё так же тихо ответила Голубка. — Я думаю, она знала, что умирает, и хотела хоть немного побыть со своими детьми.
Плечи Листвички сгорбились.
— Да пребудет с ней Звёздное племя… Подожди немного, Голубка. Сейчас я закончу с Лисохвостом, а потом вынесу наружу паутину и целебные травы, осмотрю тебя и всех остальных, кого ещё не видела.
Голубка вышла обратно на поляну.
Грозовые коты обступили тела своих погибших друзей и родных. Искра не отходила от Остролистой, Шмель сидел возле тела Огнезвёзда рядом с Крутобоком. Перехватив взгляд Голубки, полосатый Шмель поманил её ушами, но она только устало покачала головой. Сейчас Шмель должен был быть рядом со своим отцом.
Белохвост и Ягодник хлопотали над разрушенной палаткой старейшин, вытаскивали оттуда уцелевшие подстилки. Белка подошла к ним и попросила прекратить работу.
— Не нужно сегодня ничего делать, — сказала она спокойно и твёрдо, как настоящая глашатая, а не испуганная отчаявшаяся кошка. — Нам всем нужно немного отдохнуть до возвращения Ежевики.
«Он вернётся домой уже не Ежевикой, а Ежевичной Звездой», — подумала Голубка. Устало вздохнув, она подошла к песчаному пятачку вокруг пня, около которого любили тренироваться ученики. Здесь она легла, укрыла лапы хвостом и уставилась в ночное небо. Глядя на светлый Серебряный пояс, Голубка пыталась найти на нём новых воинов, ушедших к предкам в эту страшную ночь. Но сейчас звёзды в бескрайней черноте небес казались ей не более, чем холодными огоньками в глухой ночи. Голубка не чувствовала от них ни тепла, ни утешения.
«Даже не верится, что мы выиграли эту битву… Потому что я этого совсем не чувствую».
Голубка насторожила уши, чтобы услышать, как другие племена оплакивают своих мёртвых и ухаживают за ранеными, но сколько ни старалась, вокруг неё раздавался только шелест листвы под ветром. Лес мрачно сомкнулся вокруг лагеря Грозовых котов, впервые в жизни он показался Голубке недобрым и полным угрозы. В её сердце проник страх. Она не знала, сможет ли когда-нибудь вновь почувствовать себя в безопасности.