Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 35
Маленькие головки — золотая, чёрная и серая — энергично закивали.
— А когда я стану воином? — деловито спросил Львёнок.
— Скоро, — пообещала Белка, лизнув его в макушку. Она подняла голову и посмотрела на сестру: — Вот и всё, — негромко промурлыкала она.
— Спасибо, — прошептала Листвичка.
Белка повела котят в лаз, придерживая плечом колючие ветки. Львёнок и Остролисточка шагали по бокам от Воробьишки, защищая брата от шипов. Вот ветки сомкнулись за их спинами, и наступила тишина. А потом до Листвички донёсся топот множества лап и возбуждённые голоса:
— Белка! Ты вернулась!
— С котятами? Ну и ну! А я и не заметила, что ты ждала котят!
— Слава Звёздному племени, что с тобой была Листвичка! Как ты? Здорова? Ах, какие котятки, просто загляденье!
— Ежевика, Ежевика, ты только погляди! Ты стал отцом!
Листвичка стояла за оградой, не в силах пошевелиться. Она закрыла глаза, но три крошечные фигурки никуда не исчезли. Они стояли перед её внутренним взором, их глаза — зелёные, золотые и пронзительно-голубые — сияли в темноте.
«Будьте счастливы, мои любимые! Вы всегда будете жить в моём сердце».
Молчание голубки
Глава I
Иллюстрации Юлии Гарибовой
Особая благодарность Виктории Холмс
Голубка неподвижно стояла посреди лагеря, окружённая оглушительной тишиной. Краем глаза она видела две бледные тени — огромную барсучиху с длинным полосатым носом и лысого кота с выпученными невидящими глазами. Они кивнули ей, выходя из оврага. Голубке захотелось броситься за ними, вернуть назад, попросить рассказать, что будет дальше.
«Полночь! Утёс! Как вы можете вот так вот бросить нас? Пусть мы одолели Сумрачный лес, но потеряли всё!»
Мёртвую тишину под деревьями нарушило сдавленное рыдание. Убитая горем Песчаная Буря сидела над телом Огнезвёзда, всё ещё лежавшего у подножия опалённого молнией дерева.
— Мы потеряли всё, — вслух прошептала Голубка.
Она безучастно смотрела, как Листвичка прижимает моток паутины к глубокой ране на задней лапе Пеплогривки. Львиносвет ни на шаг не отходил от неё, взволнованно раскачивая хвостом, и ушёл только когда Листвичка отправила его в пещеру целителей за пижмой и календулой.
Милли коснулась носом плеча Голубки.
— Ты ранена? — спросила она.
Голубка покачала головой. Она не знала, была ли ранена, она не чувствовала боли — она вообще ничего не чувствовала. Тяжёлая, давящая пустота сковала её от кончика носа до кончика хвоста, а в ушах всё ещё ревели звуки кровавого побоища.
— Тогда помоги нам, — попросила Милли и повела Голубку к краю поляны, где лежали тела Остролистой, Кисточки и Тростинки. Дым в оцепенении стоял над Тростинкой, его тёмная шерсть потемнела и слиплась от крови, на боках и плечах недоставало клочьев шерсти.
— Тебе нужно сходить к Листвичке, — негромко сказала Ледосветик, подняв голову от тела Тростинки. Она приглаживала языком растрёпанную шерсть мёртвой воительницы, поправляя её мягкий хвостик. — Не волнуйся, я сделаю всё, что нужно. Ни на шаг отсюда не отойду.
— Не могу, — прошептал Дым. — Я больше никогда не оставлю её одну. — Он ударил лапой по земле, со стоном выпустив когти. — Я должен был остаться с ней! Моя Тростинка, она… Она не должна была оказываться один на один со Звездоломом! Он играючи отнял у неё жизнь, для него она была просто дичью!
Ледосветик выпрямилась и гневно посмотрела на него.
— Никогда не говори так о моей матери! Она погибла, защищая детскую! Она отдала свою жизнь, ради спасения котят, а не стала случайной жертвой кровавого злодея! Не унижай её после смерти, Дым. Не отнимай у Тростинки её благородства, самопожертвования и героизма!
Долголап, хромая, подошёл к отцу и обнял его хвостом.
— Ничего, Листвичка попозже сама придёт тебя осмотреть, — сказал он окаменевшему Дыму. — А сейчас мы все должны быть рядом с Тростинкой. Берёзовик повёл Лисохвоста в палатку целителей, но скоро он вернётся сюда и приведёт Листвичку.
Голубка съёжилась от сострадания к отцу. Бедный Берёзовик! Какое это страшное горе — потерять мать. Голубка вздрогнула от неожиданности, когда к ней подошла Белолапа. Белоснежная шерсть матери была вся забрызгана кровью, её глаза погасли. Голубка открыла было пасть, чтобы попросить мать немедленно бежать к Листвичке, но Белолапа помотала головой, угадав её мысли.
— Это не моя кровь, — быстро сказала она. — Ты не могла бы помочь Пурди?
Белолапа махнула хвостом на старого кота, который безуспешно пытался сложить лапы мёртвой Кисточки. Голубка зажмурилась, пережидая новый приступ боли. Тяжёлый ком встал у неё в горле, сухие глаза защипало. Не в силах вымолвить ни слова, она, словно во сне, подошла к Пурди и придержала задние лапы Кисточки, позволив старику бережно подвернуть передние под живот, так что героическая кошка стала выглядеть спящей. Глаза старика были полны слёз, он часто-часто моргал и всхлипывал, содрогаясь всем телом.
Потом Голубку отвлёк какой-то шум, донёсшийся со стороны входа. Воробей и Ежевика стояли возле кучи растерзанных и смятых ежевичных плетей, ещё недавно служивших неприступной оградой лагеря.
— Я ухожу к Лунному Озеру, — громко объявил Ежевика, и его голос гулко разнёсся в мёртвой тишине ночного леса. — Сейчас Грозовое племя больше всего нуждается в предводителе. — Ежевика запнулся и посмотрел на огненно-рыжее тело, неподвижно лежащее на траве. Сглотнув ком в горле, он понизил голос и продолжил: — Получается, теперь мне суждено стать им. — Он кивнул Белке, глядевшей на него печальными зелёными глазами: — Белка, отныне ты моя глашатая, поэтому я оставляю лагерь на тебя.
Не сказав больше ни слова, Ежевика повернулся и скрылся в кустах. Воробей устало побрёл следом за ним, его серая шерсть казалась серой тучей, случайно спустившейся с небес и затерявшейся среди травы.
Белка вскарабкалась на каменный карниз с таким трудом, как будто в её теле не осталось ни одной целой косточки. Она посмотрела вниз, на притихший лагерь и заговорила:
— Прежде всего, мы все должны заняться своими ранами! Листвичка вас ждёт, идите к ней. — Голос Белки звучал глухо, было видно, что страшная битва не только исчерпала её силы, но и временно оглушила, сделав бесчувственной ко всему. — Не нужно геройствовать. — Белка выразительно посмотрела на Дыма, но тот даже не повернул головы в её сторону, глядя только на мёртвую Тростинку. — Грозовому племени нужны сильные воины!
Голубка быстро осмотрела себя, но не заметила никаких серьёзных ран. Вздохнув, она наклонилась и стала вылизывать уши Кисточки, но Пурди ласково потрепал её хвостом по плечу.
— Не надо, — ворчливо попросил он. — Я сам о ней позабочусь.
Голубка кивнула и отошла, освободив старому коту место возле головы старой кошки. Когда Пурди наклонился и принялся вылизывать шерсть Кисточки, Голубка стиснула зубы, чтобы не застонать от невыносимой боли.
«Ах, Кисточка, Кисточка… Как же Пурди теперь будет без тебя? Как все мы будем без тебя?»
Она посмотрела на молодую воительницу, сосредоточенно вычищавшую остатки листьев из чёрной шерсти Остролистой. Голубка подошла к сестре и прижалась к её боку.
— Как ты, Искра?
Серебристо-белая кошка кивнула, не поднимая глаз.
— Я жива, верно? Благодаря Остролистой. — Искра прижалась щекой к спине чёрной кошки. — Если бы не она, Коршун бы меня убил. Ради меня Остролистая пожертвовала собой!
Голубка сжалась в комок от горечи, прозвучавшей в срывающемся голосе сестры.
— Не забывай, Остролистая и сейчас смотрит на тебя с небес, — прошептала она. — И никогда не пожалеет о своей жертве!
Ромашка, сидевшая с другого бока Остролистой, горячо закивала. Она расчёсывала когтями длинную чёрную шерсть и так бережно распутывала каждый колтун, словно воительница была жива и могла чувствовать боль.