Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 32
Листвичка уже открыла пасть, желая объяснить Ласточке, что это невозможно, потому что её соплеменники никогда не примут Грача, как отца её котят, а её саму, возможно, выгонят из племени, потому что не смогут доверять целительнице, преступившей закон. Но Ласточка смотрела не на неё, а на Белку.
— Я знаю, как сильно Листвичка любит своих котят, — прошептала она. — Но их матерью должна стать ты. Только ты сможешь вырастить их в Грозовом племени достойно, с высоко поднятой головой. Только в твоей семье они вырастут не отверженными незаконными детьми, а настоящими Грозовыми котами, окружёнными любовью и доверием соплеменников.
Белка отпрянула и в гневе уставилась на звёздную кошку.
— Да как ты смеешь? — яростно прошипела она. — Если ты звёздная кошка, это не значит, что ты имеешь право ломать мою жизнь! Ты просишь меня лгать всем, кого я люблю! Ты просишь, чтобы я обманула доверие кота, который верит мне, как самому себе!
Вместо ответа Ласточка легко погладила лапой спящих котят.
— Я делаю это потому, что люблю этих котят так же сильно, как ты. Да и как иначе, ведь это дети Грача. Я хочу для них лучшей жизни, а не прозябания в позоре и изгнании!
— Ты бы хотела, чтобы они были твоими? — шёпотом спросила Белка.
Серебристая кошка опустила глаза.
— Этому не суждено было случиться. Судьба этих котят, предначертанная задолго до моего рождения, начинается сейчас, и только ты, Белка, можешь всё изменить. Прошу тебя, поверь мне — эти котята должны остаться и вырасти в Грозовом племени.
Силуэт Ласточки начал бледнеть, и вскоре на том месте, где только что стояла звёздная кошка, проступила кора старого дуба. Белка пристально смотрела на сестру. В её глазах блестели слёзы.
— Ласточка права, — прошептала рыжая кошка. — Я люблю этих котят и хочу для них самого лучшего, что бы ни ждало их впереди. — Она сделала глубокий вдох. — Хорошо. Я выращу их. Я объявлю их своими котятами от Ежевики. Они вырастут истинными детьми Грозового племени.
Листвичка закрыла глаза.
«Так будет лучше для моих деток, — с мукой прошептала она себе. — Я должна быть благодарна!»
— Спасибо, — еле слышно выдавила она.
И тут золотистый котёнок заворочался и заскулил. Листвичка притянула его к своему животу, но малыша, похоже, не интересовала еда, ему просто хотелось опробовать свой голос. Его чёрная сестрёнка зарылась в материнский живот, а серый котик приподнял головку с плотно закрытыми глазами и покрутил шеей, словно хотел понять, откуда раздаётся такой шум.
— Я должна дать им имена, — промурлыкала Листвичка, любуясь своими чудесными детьми. Такие маленькие, а уже такие разные. Она всмотрелась в золотого котёнка. Его шейка была окружена пушистой золотой гривкой, а в приоткрытой пасти блестели тоненькие белые зубки. — До чего похож на львёнка! Назову его Львёнком.
Белка кивнула.
— А малышка чёрненькая, как кора остролиста. Может, назовём её Остролисточкой?
Листвичка заколебалась.
«Моя дочь как две капли воды похожа на Грача. Может быть, её следует назвать в честь отца, чтобы она хранила память о нём, даже если он никогда не узнает правду?»
Белка пристально вгляделась в глаза сестры.
— Листвичка, — сказала она с такой осторожностью, с какой белый снег падает на землю. — Я буду растить этих котят вместо тебя. Ты не думаешь, что я имею право дать им имена?
Листвичка едва не застонала в голос. Боль, пронзившая её тело, была острее мучительных родовых схваток.
«Это мои котята, мои и только мои!»
Ветер задул пригоршню снежинок в дупло дуба, они немного покружились в воздухе и сели на шерсть Листвички. Она выпустила когти, подавив мучительное желание накрыть котят своим телом, чтобы защитить от снега, дождя, ветра и всего, что может тронуть хоть шерстинку на их мягких детских шкурках. Потом она снова почувствовала в воздухе нежный аромат Ласточки и смирилась. Судьба её котят была уже решена. Ни её чувства, ни страдания, которые она будет испытывать в будущем, не имели никакого значения. Важно было только одно — лучшая жизнь для её детей.
Белка прижалась щекой к плечу Листвички.
— Грозовому племени нужна наша целительница, — сказала она. — А я буду любить твоих детей так же сильно, как своих собственных. В этом ты можешь не сомневаться! Да я уже люблю их, Листвичка! Они будут расти в Грозовом племени, ты каждый день будешь их видеть и знать, что они счастливы. Они будут считаться моими детьми, а значит, твоей роднёй, поэтому ты всегда сможешь играть с ними и любить их, не скрывая своих чувств. Помнишь, что сказала Ласточка? Этим котятам нужны родители, которые будут ими гордиться, которые смогут вырастить их среди соплеменников, как достойных и преданных будущих воинов. Мы с Ежевикой это сделаем. А тайна их рождения умрёт вместе со мной, клянусь тебе!
«Но ведь это мои дети! Я — их мать!» — беззвучно завыла Листвичка. Но в душе она знала, что Белка права. Она не может вырастить этих малышей. Какое будущее ждёт котят, чья мать — целительница, а отец — воин соседнего племени, к тому же, уже успевший обзавестись новой подругой?
— Мне нравится имя Остролисточка, — глухо ответила она.
Глава X
Рассветы шли своим чередом в снежной дымке Голых Деревьев. Котята росли быстрее, чем думала Листвичка, и с каждым днём им становилось всё теснее в дупле старого дуба. Через пять дней Белка и Листвичка решились вывести малышей наружу. Котята смешно ковыляли по снегу на своих коротких лапках, задрав вверх крохотные хвостики. Львёнок и Остролисточка уже открыли глазки — янтарные и зелёные, напоминавшие матери о золотой поре Юных Листьев и тепле, которое неизбежно придёт на смену снежной стуже.
Самый маленький котёнок до сих пор оставался безымянным, а его глазки были крепко закрыты. Он по самые ушки провалился в пушистый сугроб, а когда Листвичка вытащила его оттуда, то Белка так и покатилась со смеху при виде его растрёпанной серой шёрстки и круглых голубых глаз, рассеянно глядевших куда-то сквозь неё.
— Ах, ну вот ты и открыл глазки! — воскликнула Листвичка. — Какой же ты смешной, малыш, настоящий нахохлившийся воробушек!
Белка подбежала к сестре и с улыбкой замурлыкала:
— Давай назовём его Воробьишкой, не возражаешь?
Листвичка кивнула.
«Когда подрастёшь, то получишь птичье имя, совсем как твой отец, — подумала она. — Тебя будут звать Воробьём!»
Воробьишка с писком отбежал от них, забегал кругами и снова провалился в сугроб. Белка с весёлым мурчанием выудила его оттуда.
— Эй, малыш, смотри куда бежишь! — засмеялась она. — Ты уже открыл глазки, так привыкай ими пользоваться.
Львёнок громко запищал, и Воробушек посеменил на звук. Листвичка обернулась и поискала глазами дочь. Остролисточка сражалась с упавшим листом, кусая его крохотными зубками и царапая коготками.
— Ах ты моя маленькая свирепая воительница! — умилилась Листвичка. — Идём скорее в гнёздышко, пока не замёрзли!
В дупле Листвичка едва успела насухо вытереть всех троих языком, после чего малыши вырвались и убежали исследовать дупло. Львёнок отыскал комочек сухого мха, из которого Белка поила Листвичку во время родов, и принялся в упоении катать его по земле, оглашая дупло громким урчанием. Несколько мгновений Остролисточка следила за братом, потом взвизгнула и присоединилась к игре. Кусочки мха так и полетели во все стороны, и очень скоро с добычей было покончено.
Листвичка поискала глазами Воробьишку. Маленький серый котёнок шагал через дупло, пока не врезался носом в ствол. Листвичка хотела утешить сыночка, но тот упрямо помотал головой, повернулся в другую сторону и подбежал к сестре и брату. Остролисточка села рядом и подтолкнула брату изрядно потрёпанный моховой мячик — вернее то, что от него осталось после того, как мох побывал в зубах у Львёнка.
Глядя на детей, Листвичка почувствовала прилив такой любви и гордости, что зажмурилась.