Нерассказанные Истории. Ярость Когтя, стр. 21
Из детской выскочила взъерошенная Ромашка.
— Ягодка! Перестань отвлекать Бурого! Иди сюда, я ещё не закончила тебя умывать!
Из-за спины матери выглянули весёлые мордочки Орешинки и Мышонка.
— Да! — пропищала Орешинка. — Ты ужасный грязнуля! Такого непослушного котёнка Огнезвёзд скормит барсукам, так и знай!
— Что ты такое говоришь! — всполошилась Ромашка. — Глупости какие, никогда Огнезвёзд так не сделает! А ну-ка, все марш назад! На поляне холодно, — и кремовая кошка погнала свой выводок в детскую.
— Ромашка совсем замучилась с ними, — промурлыкала Листвичка, глядя ей вслед.
Бурый ласково подтолкнул Ягодку к детской.
— Да уж, в детской сейчас не протолкнуться, — промурлыкал он. — Даже не помню, когда у нас было столько котят в начале Голых Деревьев.
Листвичка кивнула.
— Хорошо, что котята Ромашки уже совсем скоро смогут помочь нам с охотой.
— Помочь или помешать? — фыркнул Бурый, качая головой. Он встал и расправил плечи. — Но раз Звёздное племя одарило нас таким многочисленным пополнением, значит, предки знают, что мы сможем их всех прокормить и вырастить! Это наш долг, — решительно закончил он и зашагал прочь, по пути окликая Уголька, с которым они должны были отправиться на тренировку.
Ветки детской снова зашуршали, и на поляну выбежали четверо котят.
— Не поймаешь, не поймаешь! — верещал Кротик, семеня на коротеньких лапках через поляну.
— Поймаю! — пропыхтела его сестра Медвянка, бросаясь в погоню.
Следом, гораздо медленнее, бежали Маковинка и Пепелинка.
— Ой, холодно! — поёжилась Маковинка, распушив мягкую пёструю шёрстку.
Пепелинка оглянулась по сторонам, и Листвичка отчего-то вздрогнула, почувствовав на себе взгляд голубых глаз малышки.
— Ой, смотрите, это же Листвичка! — пропищала Пепелинка. Она побежала к целительнице, помахивая коротеньким серым хвостиком. — Как чувствует себя Огнезвёзд? Мы слышали, с ним случился ужасный несчастный случай?
— Да, небольшая неприятность, — откликнулась Листвичка. Мудрая Медуница не стала пугать детей рассказом о том, что на самом деле произошло на берегу озера. — Но он поправляется и скоро будет совсем здоров, — промурлыкала она. — Сегодня отдохнёт, а завтра снова возьмётся за дела.
— Вот и хорошо! — серьёзно кивнула Пепелинка. — Потому что племени нужен предводитель!
Листвичка впилась глазами в Пепелинку. Почему ей всё время кажется, что эта малышка разительно отличается от остальных котят? Порой Пепелинка вела себя так, что казалась намного старше, а иногда Листвичка ловила её взгляд, обращённый на кого-нибудь из соплеменников, и замечала в нём совсем не детскую мудрость и прозорливость, как будто Пепелинка видела нечто, недоступное взорам земных котов. Да и сам её запах что-то смутно напоминал Листвичке, было в нём нечто иное, знакомое, отличное от тёплых молочных ароматов детской и Медуницы.
Листвичке и сейчас захотелось наклониться и уткнуться носом в шерсть Пепелинки, но тут из детской вышла Медуница. Живот молодой королевы ещё болтался, не успев подтянуться после недавнего окота.
— Детки! — позвала она. — Не мешайте воинам!
— А мы не мешаем! — пискнула Медвянка. — Мы с Кротиком тренируемся в беге!
— Ага, и я быстрее тебя! — гордо заявил её брат, вытянув вперёд коротенькую переднюю лапку. — Гляди, какие у меня лапы! Длиннее, чем у тебя!
— Зато мои быстрее! — взвизгнула Медвянка, бросаясь на брата.
Медуница вздрогнула, когда её чересчур резвая дочурка едва не сбила с лап вернувшуюся из леса Белолапку. Ученицу было почти не видно из-за огромной охапки мха, которую она тащила в зубах.
— Ах, Медвянка, смотри, куда бежишь! — воскликнула Медуница. Она взглянула на Листвичку и закатила глаза: — Просто не представляю, о чём думало Звёздное племя, посадив мне на шею этих четырёх озорников!
Однако её мурлыкающий голос был полон обожания и нежности.
Листвичка задержала дыхание, чтобы перетерпеть сильнейшую судорогу, скрутившую её живот. Это случалось с ней уже не в первый раз, но она до сих пор вздрагивала от страха. Прошла уже половина луны с тех пор, как Листвичка поняла, что означало знамение о трёх звёздочках. Синяя Звезда, Щербатая и Львиногрив — они все не понаслышке знали о том тернистом и тайном пути, на который вот-вот придётся ступить Листвичке. Целительнице казалось, что котята, брыкающиеся у неё в животе, бросают ей вызов — перестать лгать самой себе, признать их существование и начать готовиться к ожидающему её будущему.
«Мои котята!»
Но это тоже было неправдой. Котята были не только её — у них был отец. Грач.
До их появления на свет оставалось меньше луны.
«Что же мне делать?»
— Ты не заболела? — спросила Медуница, с тревогой вглядываясь в глаза Листвички. — Тебе плохо?
Листвичка отвернулась. Она не хотела, чтобы Медуница пригляделась к ней повнимательнее. Любая кошка, сама выносившая котят или знающая, как выглядит беременная королева, могла с лёгкостью разгадать её тайну.
— Нет, всё в порядке, — выдавила Листвичка, превозмогая боль. — Просто живот с утра разболелся. Наверное, это всё из-за старой землеройки, которую я зачем-то съела вчера.
Она огляделась по сторонам и увидела полосатый хвост Ежевики, скрывающийся в воинской палатке. Значит, охотники уже вернулись.
— Мне нужно осмотреть Ежевику, — торопливо обронила Листвичка, бросаясь наутёк. Она чувствовала, что Медуница пристально смотрит ей вслед, но заставила себя не оглядываться.
Ежевика лежал в своём гнёздышке и вылизывал лапы. Его когти были сбиты после вчерашнего рытья земли, шкура покрыта шрамами от когтей Коршуна, однако глашатай настоял на том, что будет ходить в патрули наравне со всеми. Он выглядел уставшим, и Листвичка видела, что воин с трудом терпит боль.
«Но он сам во всём этом виноват! Я же видела его в Сумрачном лесу со Звездоцапом и Коршуном! Наверняка, они вместе придумали, как заманить Огнезвёзда в ловушку!»
Листвичка не могла понять, почему Ежевика решил освободить Огнезвёзда и убить Коршуна, она настолько не доверяла новому глашатаю, что ей было проще предположить, будто в последний момент в планы заговорщиков вмешалась какая-то случайность, чем поверить в искреннюю преданность нового глашатая своему предводителю. Но сомнения всё-таки оставались.
«Я же видела кольцо колючей ежевики, защищающее лагерь Грозового племени и всех нас! Почему же я отказываюсь доверять Ежевике?»
— Дай я осмотрю твои лапы, — сухо сказала она, наклоняясь над глашатаем.
Ежевика с ворчанием повернулся и по очереди поднял лапы. Часть когтей шатались и могли выпасть в любой момент, стоит Ежевике прыгнуть на дичь или сильно наступить на лапу, однако запаха заражения не было.
— Если ты будешь отдыхать, всё заживёт быстрее, — сказала Листвичка. Ежевика молча пожал плечами. — Я пришлю к тебе Белолапку с соком календулы. Будешь втирать в подушечки на лапах и во все царапины на шкуре. Если у тебя нарушился сон, я дам тебе маковых зёрен.
— Спасибо, этого мне не нужно, — ответил Ежевика.
Листвичка повернулась к выходу, торопясь побыстрее выйти из этой тёмной и тесной палатки. Ей было тяжело находиться рядом с Ежевикой и вновь испытывать сомнения.
Она почувствовала спиной жгучий взгляд глашатая.
— Теперь ты можешь мне доверять, Листвичка, — сказал Ежевика.
Она резко обернулась.
— Не мне тебя судить.
— Я знаю, ты видела меня в Сумрачном лесу, — не дрогнув, ответил глашатай. — Ты видела, как я тренировался с Коршуном и Звездоцапом.
Листвичка сжалась в комок.
— Я не могу... не могу делать вид, будто этого не было! — прошептала она.
Ежевика покачал головой.
— Я тебя об этом и не прошу, — сказал он. — Это было, но прошло. Я понял свою ошибку. Вчерашний день всё изменил. Коршун мёртв — он пал от моей лапы. Я убил своего брата! Отныне я знаю, кому принадлежит моя преданность. Я глашатай Грозового племени и теперь это для меня самое главное.