Любимый плут, стр. 70
Герцогиня ждала их там, такая же дородная и ничуть не постаревшая с тех пор, как Макс видел ее в последний раз. Рядом с ней тихо сидела компаньонка, а на коленях лежал здоровенный рыжий кот.
— Итак, — отметила герцогиня после необходимых представлений, — вы явно не теряли времени даром, мистер Сент-Джеймс.
Он поклонился:
— Да, ваша светлость.
Ее взгляд переместился к Бианке.
— Вам, должно быть, известно о родстве вашего мужа с Карлайлами.
— Да, ваша светлость, — ответила Бианка, гордо расправив плечи и глядя прямо перед собой. — Мне было чрезвычайно прискорбно узнать о кончине вашего сына. Примите искреннее сочувствие.
Герцогиня удивленно заморгала.
— Да. Благодарю. Вы очень любезны, миссис Сент-Джеймс. — Повернувшись к Максу, пожилая дама заметила: — Как мне кажется, вы здесь для того, чтобы продемонстрировать мне, что стали более респектабельным.
Он улыбнулся:
— Нет, мадам, я приехал, чтобы поблагодарить вас. Ваше щедрое предложение предоставило мне средства, необходимые, чтобы добиться этого. И теперь я могу заявить, что больше не нуждаюсь в вашем содействии.
— Что такое вы говорите, мистер Сент-Джеймс? — после короткой паузы осведомилась герцогиня.
— Я больше не стану для вас обузой, ваша светлость. Вы можете прекратить выплачивать мне содержание, которое пообещали, когда я был здесь в последний раз.
Герцогиня недовольно поджала губы, и Макс был уверен, что знает почему: теперь у нее не осталось рычага давления на него.
— Как угодно, сэр. Не в моих правилах навязывать деньги мужчине! — Она опять повернулась к Бианке. — Вы ведь из стаффордширских Тейтов, не так ли?
— Да, мадам. Мой отец Сэмюел Тейт из Перузии.
— Хм. — Герцогиня посмотрела на нее с невольным интересом. — Мой поверенный сообщил, что вы работаете на фабрике своего отца.
Макс видел, как удивилась Бианка, но сомневался, что была удивлена герцогиня. Его жена, как всегда готовая ко всему, уверенно ответила на вопрос престарелой дамы.
— Да, ваша светлость. Я занимаюсь глазурями, которые используются для нашей самой лучшей продукции.
— Глазурями?
— Недавно мне удалось разработать совершенно необыкновенную блестящую алую глазурь. Мы только-только начали выполнять заказы на такую посуду.
Герцогиня опять поджала губы:
— А какова ваша роль в этом предприятии, мистер Сент-Джеймс?
— Я взял на себя ответственность за устройство показов наших столовых сервизов тем, кто готов сделать на них заказ. Так, его светлость герцог Уимборн недавно заказал сервиз на тридцать персон. — Помолчав, Макс добавил: — Мы с Уимборном вместе учились в Оксфорде.
— Уимборн! — состроила гримасу герцогиня. — Для чего ему такой столовый сервиз, если он даже не женат? Я хочу посмотреть на эту посуду. Если вы проделали такой путь, то, полагаю, несколько тарелок захватили с собой.
Макс засмеялся:
— Да, мадам, мы действительно привезли с собой чайный сервиз в новой алой глазури, и надеемся, что вы примете его в качестве благодарности за вашу щедрость.
Это была идея Бианки: «Если бы не она, мы бы сейчас не были вместе», — и Макс не стал спорить, а просто упаковал сервиз. Если уж говорить о том, чтобы отблагодарить герцогиню за полученную возможность подступиться к Сэмюелу Тейту с женитьбой и деловым предложением, то Макс был готов отправлять в Карлайл-хаус сервиз каждый год, причем за свой счет.
Судя по всему, его слова удивили герцогиню.
— Что ж, весьма похвально, весьма… Мисс Киркпатрик проследит за этим.
Молча поднявшись, компаньонка выскользнула из гостиной. Макс оставил ящик, в котором каждый предмет сервиза, как сияющий рубин, лежал на черном бархате в отдельной коробке, у дворецкого. Герцогиня предложила им сесть и принялась расспрашивать о фабрике, о семье Бианки, об участии Макса в их делах.
Совершенно неожиданно он рассказал о Грете. За месяц, прошедший после освобождения, состояние ее заметно улучшилось. Теперь она все больше говорила по-английски, немного поправилась, и вместе с Френсис они подолгу гуляли в сопровождении двух крепких молодых лакеев. Постепенно тетка становилась такой, какой ее помнил Макс, и это все благодаря Бианке и ее семье, которая приняла бедную женщину, проявив доброту и оказав твердую поддержку.
Приятно, что герцогиня разгневалась из-за того, как Коуч обошелся с женой.
— Дом для умалишенных! — воскликнула она в негодовании. — Как он посмел! Если вдруг ему вздумается вернуться и создать вам проблемы, вы можете сообщить мистеру Эдвардсу, а уж онто знает, как стереть мерзавца в порошок и не оставить следов.
— Благодарю вас, мадам. Буду помнить об этом.
Через какое-то время вернулась мисс Киркпатрик. За ней шла служанка с подносом в руках, на котором был расставлен новый чайный сервиз, разложены пирожные и булочки.
— Ах какая красота! — Герцогиня заинтересовалась заварочным чайником и чашками, лучшими из тех, что когда-либо производила Перузия, с рифлеными краями и изящно изогнутыми ручками. — Признаюсь, миссис Сент-Джеймс, я могла бы подумать, что они из настоящих рубинов.
Бианка сдержанно улыбнулась:
— Благодарю, мадам.
Оставив герцогиню в совершенно другом, прямо-таки восторженном настроении, они прошлись по дому. Макс подумал, что Бианке захочется осмотреть его, но, когда она смерила взглядом высоту узких окон в столовой — наследие эпохи норманнов, — ему захотелось отпустить какую-нибудь шутку по этому поводу. Потом он показал ей портрет его предка, и Бианка согласилась, что вид у того слегка жуликоватый.
— Но ты ведь знаешь, — поведала она ему шепотом, уже на выходе из галереи, — у меня теперь особая слабость к жуликам.
С мистером Эдвардсом они не увиделись до самого последнего дня. Когда багаж уже уложили в карету и они вышли за стены прогуляться в розовый сад, разбитый на террасах на солнечной южной стороне замкового склона, мистер Эдвардс попросил Макса уделить ему минуту.
— Ее светлость сказала мне, что вы отказались от дальнейших выплат, предложенных ею, — начал поверенный, как только они вошли в его контору, оставив Бианку восхищаться розами.
Макс поклонился:
— Да, так и есть, сэр.
— Если бы мне набраться храбрости, мистер Сент-Джеймс, то я бы сказал вам: не будьте идиотом.
Макс вскинул брови:
— Простите?
— Вне зависимости от того, что вы могли подумать, ее светлость сделала такое предложение совсем не для того, чтобы держать вас под контролем. — Эдвардс развел руками в ответ на удивленный взгляд Макса. — Даже не близко к этому! Это было продиктовано искренней надеждой, что таки она сможет повысить ваш интерес к Карлайлу. Титул герцога — это сама по себе грандиозная ответственность, и ей не хочется наблюдать, как вы барахтаетесь под ее грузом. Любая подготовка вообще бесценна.
Макс нахмурился:
— Мы оба понимаем — вероятность, что я стану наследником, ничтожно мала.
Мистер Эдвардс деликатно покашлял:
— Вы действительно так думаете?
— Да, — медленно подтвердил Макс, не спуская глаз с собеседника. — Как я понимаю, нынешний герцог не отличается отменным здоровьем, но капитан Сент-Джеймс крепок и бодр.
Мистер Эдвардс сцепил руки на столе:
— Да, вы правы насчет здоровья его светлости. Это печально. Тем не менее… я бы не отметал все предположения.
— Почему?
— Мы ничего не слышали от капитана Сент-Джеймса с того момента, как он уехал на север, — сказал Эдвардс. — Капитан собирался в Шотландию, чтобы навестить мать и сестер и сообщить им о своей удаче, а потом вернуться. Мы ждали его возвращения несколько недель назад, но он не вернулся и не дал о себе знать.
Макс замер. Перед его глазами возникло фамильное древо Сент-Джеймсов, голое, с чахлыми ветвями, с отсутствием наследников.
— Я понял, — пробормотал он.
Мистер Эдвардс улыбнулся.
— Вы меня успокоили. Ее светлость была приятно удивлена вашим визитом. Управлять фабрикой — это не то же самое, что вести дела в герцогстве, но по крайней мере это шаг в правильном направлении.