Любимый плут, стр. 62

Да и она ничуть не лучше его. Если бы Макс рассказал ей о Грете раньше, в период их враждебности, она вряд ли отнеслась бы к этому по-доброму, и не оттого, что испугалась, а оттого, что была зла на него.

Он держал все от нее в секрете, значит, мог защитить, подумала она, разглядывая своего измученного мужа. Он явно любил свою тетку. Грета забрала его к себе, когда у него умерла мать, отправила учиться в университет и попыталась дать возможность получить уважаемую профессию. Лоренс сказал, что Макс нанял мистера Лика, детектива, для ее поисков еще несколько месяцев назад.

Но собирался ли он скрывать ее существование всегда?

Бианка вздохнула. Не было никакого смысла искать ответ на этот вопрос самой. Взяв одно из полотенец, положенных у камина, чтобы согрелись, она укрыла ему плечи.

— Что? — Он резко проснулся и осел в воде. — Грета? Что с ней?

— Заснула в постели. Тетя Френсис сидит рядом.

Он потер лицо руками:

— Спасибо.

Макс вылез из ванны и оделся. Почти так же как Грету, она довела его до кровати, и он шел послушно, словно ребенок.

— Когда ты спал в последний раз? — Бианка села рядом с кроватью и убрала мокрые волосы у него со лба.

— Давным-давно, — сказал он со вздохом, взял ее руку и приложил к своей щеке. — Прости, любовь моя.

— За что? — Она старалась говорить спокойно и мягко. — За то, что умчался, не объяснив зачем? За то, что позволил подумать о себе и Грете как о раздельно проживающих супругах? Или за что-то еще, что ты пока мне не открыл?

Макс посмотрел на нее с отчаянием:

— Мне много за что нужно просить прощения.

Она вздохнула:

— Давай начнем вот с этого. Как долго ты ее разыскиваешь?

Макс помолчал, потом ответил:

— Три года.

Это было намного дольше, чем предполагала Бианка.

— Но почему?

— Муж спрятал ее. — Полусонный голос упал до едва понятного бормотания. — Засунул ее в тюрьму и отказался сказать в какую, начал издеваться надо мной и тянуть из меня деньги, пока не оставил с пустыми карманами, но и тогда не захотел сказать, где она.

Бианка погладила его по волосам, успокаивая.

— Расскажешь потом?

— Да. — Он вздохнул, все так же сжимая ее руку. — Все.

— Что значит это слово? — неожиданно спросила Бианка. — Когда ты сказал, что я смогу помочь ей, — schön?

Его сонная улыбка тут же сменилась обычной для него шаловливой.

— «Красивая», — ответил Макс. — А я ответил ей, что ты очень красивая.

И он заснул, а Бианка долго лежала рядом без сна, не в силах разнять их руки.

Вздрогнув, Макс проснулся и резко сел на постели, готовый поклясться, что слышал крики — такие же, как в поместье Маубри. Он хотел было встать, но Бианка схватила его за руку и буркнула:

— Остановись! С Гретой все в порядке.

Сердце неистово колотилось, все тело было напряжено. Макс замер:

— Откуда ты знаешь?

Бианка перекатилась поближе к нему и зевнула. Она была полностью одета и спала поверх одеяла.

— Мы с тетей Френсис договорились сидеть возле нее по очереди всю ночь. Когда она утром проснулась, тетка почитала ей вслух, и, кажется, ей понравилось.

— О! — Он медленно опустился на подушки, все еще не справившись с дрожью.

— Когда я последний раз заходила туда, тетя Френсис уговаривала ее позволить Эллен вымыть ей голову. И уговорила. Догадайся как? — Она улыбнулась. — Ни за что не догадаешься. Френсис позволила Эллен вымыть ей самой голову в тазу, чтобы доказать, что это не опасно. Эллен и Дженни суетились с гребенками, когда я уходила.

— Как это любезно со стороны миссис Бентли.

Бианка повернулась к нему лицом:

— Что с ней произошло?

Он заколебался. Изначально его план заключался в том, чтобы навсегда скрыть все, что было связано с Гретой и ее состоянием. Он воспользовался деньгами герцогини Карлайл и нанял Лика, потому что был не в силах оставить свою тетку в руках ее негодяя мужа, а также отчаянно желая, чтобы никто не узнал о позорном пятне его семьи. Пока Кроуч держал Грету под надзором, у него был рычаг воздействия на Макса: он был вполне способен устроить спектакль с Гретой во время одного из ее приступов, но теперь…

— Она еще несколько лет назад была совсем другой: очаровательной и беспечной, — медленно заговорил Макс. — И очень походила на мою мать, свою старшую сестру. Когда я был ребенком, она могла бегать со мной наперегонки, и это она научила меня играть в крикет.

— Ничто не предвещало ужасного, пока не умер Томас Бредфорд, ее первый муж, причем <умер совершенно неожиданно. Они были счастливы вместе, и Грета приняла его смерть близко к сердцу. — Макс вздохнул. — Мне следовало оказать ей большую поддержку, но я был молодым и неопытным, раздраженным тем, что меня вышибли из юридической конторы Бредфорда, и жаждал быть наравне с моими приятелями из Баллиола — Уимборном, Долуэем и прочими. Конечно, это было невозможно, и я загнал себя в такие сложности… — На миг он закрыл глаза. — Я ничего не знал о том, что она начала пить джин по утрам и вечерам. Я перестал обращать на нее внимание, а она — все такая же красивая, такая же молодая, при деньгах Бредфорда и с фермой моего деда, но бесконечно одинокая — вышла за Сайлеса Кроуча.

— Когда он отправил ее в сумасшедший дом?

Макс ощутил, как у него окаменело лицо.

— Не сразу. Он был осторожен. Он меня провел, безусловно. Я считал его чудаковатым парнем, верным мужем и все такое. Казалось, что он трясется над ней, мог заявить, что отвезет ее в Бат или в Челтенхем на воды. Каждый месяц они отправлялись по разным водолечебницам. Один доктор за другим приезжали с консультациями, и Кроуч передавал мне их заключения — ее состояние постоянно ухудшается.

— Ты никогда не виделся с ней сам? — тихо спросила Бианка.

— Нет, — пробормотал Макс. — Кроуч говорил, что визиты расстраивают ее, поэтому я не ходил к ним часто, а когда приходил, она могла нести бред про голубых ежиков, которые живут у нее под мебелью, или впасть в ступор, да такой глубокий, что забывала, о чем шел разговор. Я верил Кроучу. — Макс опять замолчал, чтобы справиться с гневом на самого себя за то, каким глупцом был. — Я согласился, когда он сказал, что ее нужно поместить в лечебницу ради ее собственного блага.

— А что он сделал вместо этого, как ты считаешь? — спросила жена, его красивая, умная, ясноглазая жена.

Макс печально улыбнулся. Если бы жена была тогда рядом, она увидела бы ложь Кроуча насквозь и привела бы Макса в чувство.

— Я думаю, что он поощрял ее пить без меры и давал еще что похуже… нет, не думаю, а знаю, что давал. Собственными глазами видел, как он давал ей дозу, а я еще поблагодарил его за это, потому что думал, что это лекарство, которое вылечит ее, но теперь вижу, что от него ей становилось только хуже.

Видно было, как удивилась Бианка.

— Грета не была наследницей, но не была и бедной, — пояснил Макс. — Бредфорд оставил ей приличное содержание как вдове: почти четыре тысячи фунтов, потом умер мой дед, и она унаследовала доход от фермы в Линкольншире. Дед поступил хитро: оставил землю мне, а пожизненное право получать доход — ей. И Кроуч знал это.

— Так он спустил все ее деньги? — возмутилась Бианка.

— Нет. Я думаю, он их припрятал, хотя мне говорил, что истратил все на посещение водолечебниц — ты же понимаешь! — и что ему нужно еще денег, чтобы оплачивать услуги врачей и больницы. — Макс пожал плечами. — Поэтому пришлось сесть за игорный стол, и все, что выигрывал, я отдавал ему.

Он рассказывал ей об этом. Бианка знала, что прошлое мужа не было идеальным, но он никогда не упоминал почему.

— Ты говорил, что был выдающимся… — Разумеется, она помнила об этом с того вечера в Воксхолле.

Макс лишь усмехнулся:

— Был. В мой лучший год я выиграл девять тысяч фунтов.

У Бианки округлились глаза, как он и ожидал. Это была очень приличная сумма.

— Ты полагаешь, что все выигрыши я отдавал Кроучу? — спросил Макс. — Ничего подобного. Я тратил деньги беззаботно, как любой молодой человек. Ни в чем себе не отказывал, когда фортуна благоволила ко мне, и жил впроголодь, когда проигрывал. Для меня это все был спорт, но я покорно передавал деньги Кроучу каждый квартал. — В словах Макса опять прозвучала горечь. — Он талдычил мне про лечение, про лекарства, про докторов! Она пыталась нанести себе увечья, говорил он, и нападала на слуг. Если я не помогу ему в заботах о ней, у него не будет другого выхода, кроме как поместить ее в Бедлам, к сумасшедшим.